Анастасия Некрасова – Осколки Жизни. Узы Крови (страница 56)

Перед ней открылся просторный кабинет, залитый мягким светом из огромного окна, выходившего на внутренний двор. Мраморные колонны поддерживали высокий сводчатый потолок, а на стенах висели величественные гобелены, изображавшие сцены давно минувших битв и триумфов.

Император сидел за своим столом, спиной к ней, глядя куда-то вдаль.

Анна остановилась на пороге, ожидая, когда он ее заметит, готовая произнести первые слова.

— Прибыла со свитками? — Филипп все так же сидел спиной к двери, не поворачивая головы. — Не представляешь, насколько меня раздражает этот кабинет, эти гобелены, — он провел рукой, показывая на стены, — но я не могу их снять, они ведь наследие предков. — Последние слова Филипп произнес с открытым отвращением.

— Да, повелитель, принесла. — Анна старалась не поддаваться плохому настрою императора. — Вы как просили, я все

— Замолчи! — в ушах эхом отозвалось давление ауры господина.

«Использовал водный покров смешно»

Внезапно закружилась голова и потемнело в глазах. Аура мага воды окутывает свою жертву, создавая пузырь, чтобы человек почувствовал себя на дне океана или впадины, с давлением в ушах и легких, а главное — его зрение, оно становится мутным, будто смотришь в грязную лужу.

Но это лишь ощущения: на самом деле человеку лишь на уровне чувств перекрывают осознание и пугают возможной смертью от удушения и слепоты.

— Неприятно, когда используют ауру? — Филипп подошел вплотную к Анне, поднимая ее лицо за подбородок указательным пальцем. — Или тебе нравится, когда тебя душат? — шепнул на ухо император, сдавливая другой рукой шею Анны.

— Тебе бы на заставу границы защищать, а не со мной хм мериться. — Анна взглянула четко на Филиппа. — Но, видимо, ты сильно осмелел, брат. — Император отпустил шею Анны и отошел на шаг назад.

— Как ты смогла? Я вложил все силы в покров — было видно, что брат был растерян: его сил и правда не хватило бы долго удерживать свое заклинание на Анне, хотя та даже не сопротивлялась.

Ее аура имела много секретов, и один из них — она подавляет любое давление и заклинание мага, направленное на нее. Некая неприкосновенность, как назвал когда-то эту способность Аракай, и именно с ней они работали в горах Морелии, ведь только обнаружив эту мощь внутри девушки, оказалось, что аура не может быть в спокойном состоянии при других магах.

Будучи в обществе людей, аура активировалась самостоятельно и атаковала, даже не имея врага поблизости. Аура Анны всегда находилась в режиме защиты и нападения, и пришлось вложить много усилий, чтобы ее контролировать. Только спустя два года в общине удалось полностью подчинить эту силу, и Анна смогла вернуться в столицу.

— Не стоит стараться ради меня. — Анна демонстративно отряхнула край темно-серого топа, который чуть съехал с плеча из-за рук Филиппа, оголяя ее грудь. — Твои действия не имеют смысла. Ты знаешь, я даже не напрягалась, а ты, — она указала пальцем на каплю крови, стекающую под носом у Филиппа, — вероятно, использовал достаточно манны, чтобы вот так меня оглушить.

Она его обезоружила своим безразличием. Униженный повторно, но уже, к счастью, без лишних глаз, император смотрел на своего генерала, чуть приоткрыв рот от страха.

А ведь Анна часто вводила людей в страх только своим присутствием. Воздействовать на нее было невозможно, и из-за этого у магов появлялось чувство безысходности во время споров с ней.

Но как таковой агрессивности в ней не было ни капли. Сарказм, ирония и самое главное —самоирония и адекватное отношение к ситуации — было, но не более. Она никогда не унижала и не пыталась доказать свою силу, давя на человека. Она прибегала к воздействию только в случаях необходимости.

Припугнуть — могла, остановить — могла. Но подавлять, дабы показать свое превосходство, — никогда.

Особенно на обычных людей, понимая их малый срок жизни и небольшой запас манны, который позволяет им всего лишь жить среди магов без последствий.

— Если ты успокоился, то давай перейдем к делу. — Анна обошла растерянного мужчину и присела на диван.

Все кабинеты в замке были похожи друг на друга, особенно своими приемными.

Всегда панорамное окно, крепкий дубовый стол и стул, ближе ко входу — два дивана и стол.Это был базовый набор для работы, остальное обустраивал владелец кабинета.

— Как скажешь, — Филипп стер кровь с лица и сел напротив Анны, забирая свитки со стола, которые Анна подготовила для него. — Так значит, с Раху неизвестно, а этот Александр, я с ним не знаком, — император подписал свиток и начал греть сургуч над свечой. — А ты?

Анна подняла взгляд.

Филипп сидел отвернувшись, полностью отдавая свое внимание ложке в руке, в которой уже почти растаял кусочек белого сургуча.

— Нет, я не знакома и даже ничего не слышала о нем, — она отрицательно покачала головой.

— А жаль, — он капнул сургуч на свиток и прижал печатью. — Насколько я знаю, Александр чуть младше меня, года на два, и рожден в начале года, зимой. — Печать застыла, и император слегка подул на нее. — Раху выдающаяся семья, особенно их глава, Симона, но Александр превзошел его. — Филипп отдал свиток Анне в руки.

Анна приняла свиток двумя руками, сворачивая его в трубку:

— Почему превзошел? Что вообще тебе известно про него? — Анна откинулась на спинку дивана и положила ногу на ногу, показывая желание развить разговор.

— Удобно уселась, — он улыбнулся. — Я знаю лишь, что генералом он стал совсем недавно и его приняла община Заякала. — Филипп пересел за стол. — Но тебе стоит быть с ним аккуратно: он маг огня, единственный пока в своей семье.

Маг огня для мага крови означал или друга, ближайшего, с кем можно было создать идеальный симбиоз в войне, или самого могущественного врага, который сожжет кровь внутри мага — ведь кровь и есть сама магия. Поэтому маг крови в частности избегает мага огня.

— Последний маг огня в подобной должности был около ста лет назад, при Эре Ягуара, не так ли? — Анна подошла к окну, закуривая.

— Да, они редко рождаются, но тем не менее. У него еще нет дракона, его аура нестабильна, а зная твою, — Филипп сморщился, — вряд ли ты сможешь спокойно находиться рядом с ним, поэтому будь осторожнее в его присутствии. — Он усмехнулся. — Разрешаю не жать ему руку при встрече.

— Да, два мертвых генерала армии не очень хорошо будет, — она смотрела на внутренний двор, где в это время шла тренировка Эми и Маркуса на клинках.

«Она никак не привыкнет к этой рукоятке, надо будет поменять её»

— Анна, ты слышишь? — Филипп коснулся её руки.

— Ты что-то говорил? — она отвлеклась от окна и взглянула на императора.

Его черные волосы отросли и почти закрывали серые глаза. Он выглядел очень молодо для своих лет.

А ведь этот бал выпадает на его юбилей — 35 лет не маленький возраст, но его черты лица смущали окружающих, которые считали его ровесником Анны.Из-за бала император отказался праздновать свой день рождения: он полетит на остров Равноденствия, отмечая лишь ежегодный праздник весны.

— Да, я сказал, что не желательно умирать вне войны, но насколько я знаю, Александр учтив, он не полезет к тебе. — Филипп убрал свою руку, отступая. — Как я, — еле шевеля губами произнес император, отворачиваясь от нее.

Анна забрала свитки и направилась во внутренний двор. После всего произошедшего ей нужно выдохнуть и отвлечься.

— Как ваша тренировка? — Анна перепрыгнула через ограждение из досок, попадая внутрь тренировочной площадки.

— Ты уже закончила? — Эми остановилась. — Хочешь присоединиться? — она направила острие клинка в сторону Анны.

— Да, думаю, надо развеяться, — она сняла плотные ботинки, утопая в песке босыми ногами, и выдохнула. — Кто готов? — озорная улыбка и её прищур слегка испугали Маркуса.

— Я пас. С тобой сейчас точно не выйду, — обезоруживающе подняв обе руки, он свернул к ограждению. — Бейтесь, дамы, я понаблюдаю, — облокотившись на деревянные доски, Маркус улыбнулся.

— Ну что, сестричка, составишь компанию? — Анна достала два кинжала, ловким движением руки жонглируя лезвиями, показывая своё мастерство.

— С удовольствием, сестра, — Эми приготовила свой клинок к бою.

Она не особо умела им управлять, поскольку её основным оружием был лук со стрелами, но в ближнем бою он пригодится больше, и Анна настаивала, чтобы Маркус обучал Эмильду.

Песок взметнулся смерчем, когда Анна, с двумя сверкающими клинками в руках, бросилась вперёд. Её движения были настолько стремительны, что казалось, будто она распадается на десяток теней, каждая из которых стремилась к цели.

Эми, напротив, двигалась плавно, её один клинок рассекал воздух с отточенной точностью. Но Анна была неуловима, словно мотылёк, танцующий на краю пламени. Эми пыталась удержать её в поле зрения, её клинок двигался по широким дугам, пытаясь поймать стремительную противницу. Но Анна уже была где-то ещё.

Она то появлялась сбоку, её кинжалы опасно сверкали, рисуя угрожающие восьмёрки, то исчезала, оставив Эми лишь пустой воздух и нарастающее чувство беспокойства.

Песок под ногами Анны становился её союзником, каждое её перемещение было настолько резким, настолько непредсказуемым, что Эми лишь раз за разом предугадывала её, но не успевала среагировать. Однажды Анна мелькнула перед глазами Эми, и клинок противницы описал широкую дугу, но та уже была за её спиной. Один из её кинжалов легко скользнул по руке Эми, оставляя тонкую астру кровавого следа. Эми вскрикнула, но не от боли, а от ярости. Она снова развернулась, чтобы встретить следующий натиск, но Анна вновь растворилась в развевающемся песке, оставив после себя лишь эхо стремительного боя.