Анастасия Некрасова – Осколки Жизни. Узы Крови (страница 5)

Сегодня был не совет, как обычно, а собрание капитанов для сбора средне-недельного патруля.

— Итак, без лишних разговоров, — Филипп буквально влетел в залу, и, сев за стол, сверлил всех капитанов взглядом. — Анна, докладывай про вчерашнюю ситуацию в горах. Наши яйца, что с ними? ВСЕ ХОЧУ ЗНАТЬ! — Филипп истерически вскрикнул. Он был зол как никогда, ведь от этих кладок зависит состав нашей армии.

— В общем, могу сказать, эти юноши — наёмники. Для них главная цель — украсть именно красные яйца, но

— Явки были с нашей стороны? — Филипп прервал доклад.

— Нет, ваше величество, — Маркус подал голос. Это его ответственность, его же восточные кладки.

— Да, явок не было, но я не буду утверждать, зачем им эти яйца, — Анна стояла будто побитая овечка. Ей нечего было ответить, ведь заказчика она не увидела в воспоминаниях крови наёмника, а, возможно, его и не было

— Если с нашей стороны не было явок, я склоняюсь к тому, что это были люди извне, мой повелитель, — один из капитанов подал голос.

— Я тоже к этому склоняюсь, — Филипп сквозь зубы процедил вердикт. — Вассилевски, усиль охрану, дай больше людей на кладки и ещё раз допроси тех наёмников. От нас ничего не должно быть скрыто, — Император резко встал и направился к выходу, показывая, что собрание закончилось.

— Хотя, Анна, — он обернулся, смотря прямо в глаза своей подчинённой, — отведи их вниз. Я сегодня присоединюсь к вам, — в его глазах внезапно вспыхнула искорка и так же быстро потухла

— Хорошо, сделаю, — Анна поклонилась, стараясь скрыть выражение опасения на своем лице.

Не понравилась ей эта идея, чтобы Филипп присутствовал на разговоре. Всё также посмотреть память крови она может и сама, зачем ему приходить — было непонятно.

Анна стояла у массивной дубовой двери, ведущей в недра башни. Юношей перевезли в подвал восточной башни этой ночью, поскольку Маки вылечила их быстрее ожидаемого.

Повторный разговор с пленными был неизбежен. А после приказа императора — тем более, их не оставят просто так.

Она сняла с стены факел, зажгла и толкнула дверь. Петли заскрипели, показывая свое вековое преимущество перед молодой девушкой. Лестница вилась вниз. Каждый шаг отзывался эхом в сыром воздухе, пропитанном запахом земли и сырости.

Факел в её руке бросал пляшущие тени на неровные стены, где паутина серебрилась в дрожащем свете. Спуск казался бесконечным: ступени, истертые веками, скользили под ногами, а холодный сквозняк из глубины пронизывал тело насквозь.

Анна сжала рукоять кинжала на поясе – не для защиты, но для спокойствия. Она недолюбливала этот подвал башни, там часто водились пауки и змеи. Здесь ранее находилась тюрьма для пленных, но вскоре эти камеры с ржавыми решетками были заброшены. Наконец, лестница сузилась, и воздух стал тяжелее, сдавливая легкие.

Дверь в подвал маячила в конце – тяжелая, окованная железом. Двигаясь от лестницы до конца коридора, она остановилась на миг, вслушиваясь в приглушённые голоса за дверью.

Помимо пленных, там находился Маркус; он ожидал Анну в темноте.

— Ну наконец-то явилась, — Зога сидел в углу комнаты, играясь своим топором.

— Тебе бы побольше манер, Маркус. Смотри императору так не скажи, — Анна усмехнулась над дерзостью своего солдата.

— Зачем он хочет прийти? От него толку — тьфу! — парень сплюнул с отвращением в стену.

— Ладно, ты посмотришь на них, или я могу закончить разговор информацией, — он взглянул на кулак и дунул, будто сдувая пылинки с костяшек.

— А Филипп, маг воды, что может?

— Прополощет их, — Анна улыбнулась и повесила факел на стену, озаряя пленных. Они сидели на холодном каменном полу, прислонившись спинами к шершавым стенам. Одетые в рваные, грязные одежды, с цепями на руках. Их раны были излечены, но в глазах не было повиновения.

За разговором Анна не услышала, как к комнате приближался человек. Дверь с грохотом распахнулась, на пороге стоял сам Филипп.

«Его глаза, ты видишь?» — Анна услышала голос Маркуса в голове.

«Утром тоже было, неужели и он?» — та самая искра, что она заметила в зале совета, переросла в языки пламени в глазах императора.

— Итак, друзья, пообщаемся, — Филипп зашёл внутрь и закрыл дверь. — Думаю, нам есть о чём поговорить, — он повернулся лицом к пленным и засучил рукава.

Дальше всё происходило как в самом страшном сне. Филипп не позволял ни Анне, ни Маркусу вмешиваться в его «допрос». Они стояли у другой стены и наблюдали за всеми действиями, что император придумал для пытки пленных.

Не скупясь ни на какие возможные варианты, он совершал акты насилия над бедными юношами, по сути ни в чём не повинными, если судить по памяти крови. В порыве ярости, не получая ответа на свои вопросы, он использовал физическое воздействие, прибегая к раскалённым докрасна прутьям, хлеща ими спины, ноги и ступни пленных, или острым ножам, делая надрезы на теле и капая в них солёную воду, сжигая кожу вокруг раны, или просто грубую силу. Телом он был слаб и сильных ударов совершать не мог.

И спустя почти три часа всех измываний над юношами он вспомнил про Маркуса, что был крупнее и сильнее императора. Вытирая руки от крови и соли, Филипп приказал:

— Маркус, прошу, помоги им разговориться, что-то они молчат долго, — император стряхнул со лба пот и улыбнулся, показывая доброе расположение духа.

Капитан Зога, всё время стоявший у стены, отшатнулся. Делая шаг, он оглянулся назад, на своего генерала. Анна сидела за столом и курила уже четвёртую сигарету, глядя на всё происходящее.

Против императора — против империи.

Вмешиваться она не имела права, точнее — не видела факта для этого вмешательства.

— Ну, чего смотришь на неё? — Филипп повысил голос, медлительность Зоги его нервировала. — Она понимает, это необходимая мера, они враги нам, давай, сделай свою работу, Зога, — император махнул головой в сторону измождённых юношей. Анна отвернулась, полностью отдавая власть над происходящим Филиппу.

— Да, повелитель, — Маркус поставил топор у стены и направился к пленным.

Удар Со всего размаха капитан ударил пленного, что у того пошла кровь изо рта, носа и даже потек глаз, но звука он не издал. Соседний парень с ужасом посмотрел на своего друга, и по щеке покатилась слеза

— Ещё! Он молчит, Зога! Ещё, чёрт возьми! — Филипп вскочил и яростно закричал на капитана, указывая пальцем на пленных. — Ещё, пока не заговорит! — в его глазах были не просто языки пламени, они залились кровью и постепенно стали чернеть.

— Хватит

Между лицом и кулаком осталось всего несколько миллиметров.

В этот критический момент аура Анны, плотная и вязкая, словно тина, заполонила собой всю комнату. Она остановила не только силу удара, но и само течение времени. Стены, ещё недавно серые и холодные, окрасились в густой алый цвет, словно впитав в себя невидимую кровь. Вода, непрестанно капавшая с потолка, тоже изменила свой цвет, превратившись в кровавые капли. Комнату наполнил резкий, металлический запах, а во рту присутствующих, словно по волшебству, появился привкус железа.

Всё это время Анна, сидевшая в углу комнаты, оставалась неподвижной. Она ждала именно этого момента – момента, когда безумие императора достигнет своего пика. Теперь, когда его действия стали откровенно деструктивными, она получила полное моральное право его остановить.

Однако, осознавая свою истинную силу, превосходящую любые возможности Филиппа, она понимала, что не имеет права использовать её во вред империи и самому императору.

Её долг – защита, а не разрушение.

— Я думаю, стоит прекратить это безумие, мой повелитель, — Анна встала, и под её ногами с каждым шагом было слышно хлюпанье, будто пол превратился в сплошное кровавое месиво.

— Достаточно этого ужаса, — она шла прямиком к Филиппу.

Тот стоял, смотря на нее, не смея даже дышать. Да, иногда он может прорвать давление её ауры, как было тем утром перед советом, но это бывает редко, и повторять подобное часто ему не под силу. Но когда Анна полностью держит пространство, тут он бессилен. Ему останется только смотреть, молчать и выполнять её условия.

«Сейчас ты творишь ужасные вещи, Филипп, не стоит забывать, кто ты, и возможные последствия для себя после подобных действий».

Анна подошла вплотную, озвучивать вслух подобное она не хотела, так услышат и его подданные, и даже его враги.

— Сядь, —она ткнула пальцем в грудь императора и усадила его на место.

Он всё так же смотрел на неё, и его глаза возвращались в природный серый цвет. Она не могла допустить его безумия, ведь такая вероятность имеет место быть, особенно зная его наследственность.

Маркус уже отошёл от юношей и сидел за столом, вытирая руки о кусок ткани. Анна отпустила его и позволила не чувствовать давление ауры. Ему это было ни к чему. Тем более маг земли, кем был Зога, долго восстанавливается после ауры мага крови.

Вассилевски подошла к пленным и открыла им рот. Филипп всё так же сидел, не двигаясь, делая медленные, короткие вздохи.

— Так и думала, нет языка, — она открыла рот пленного и повернула его голову в сторону императора, втянув в себя ауру, чтобы все спокойно задышали. — Пытать бессмысленно, они не расскажут, а по памяти крови ты знаешь, они не помнят заказчика и даже не помнят, куда надо было нести яйца. Вероятно, они больны.