Анастасия Некрасова – На равных. Обязанность человеком быть (страница 5)

Он и правда оказался отличным управленцем. Смутное время, когда сотрудники собирались по углам, шептались в коридорах, настороженно косились друг на друга и гадали, кого уволят следующим, закончилось.

По НИИ пронёсся «свежий ветер перемен», как однажды услышал Илья обрывок разговора между «пострадавшими» от старого директора сотрудниками.

Костя устроил ревизию всех ведущихся разработок. Часть проектов закрыл, часть объединил. Провёл реорганизацию рабочих процессов. Ввёл новые, современные методы управления, создал рабочие группы, стал назначать выездные мероприятия и брейн-штормы.

После назначения Костя переехал в кабинет, который так долго пустовал: «Чтобы тебе не мешать». Илья понимал, что это разумно, но всё равно почувствовал себя ещё чуть более одиноким.

Однажды Костя зашёл в лабораторию в сопровождении русоволосого красавца в сером костюме, своего ровесника. Они были неуловимо похожи: располагающие к себе, с открытым взглядом и хорошо поставленным голосом. Оба безупречно вежливые и внимательные к собеседнику. Хотелось им доверять и быть с ними в одной команде.

— Иван Савраскин. — Крепкое рукопожатие, ненавязчивый, дорогой парфюм.

— Мы с Ваней учились на одном потоке в нашей общей альма-матер, — с улыбкой сообщил Костя. — И он, кстати, тоже одно время работал с Учителем. У него широчайший бэкграунд. Введи его, пожалуйста, в курс дела по вашей со Львом Борисовичем последней разработке.

Илья ввёл.

Иван всё схватывал на лету. Задавал нужные вопросы, предлагал неожиданные, но любопытные решения. Работать с ним было интересно и приятно. Они вновь обедали втроём: Костя, Иван и Илья.

Почти как в старые времена. Почти.

Потом, когда работа с тонкоплёночными резисторами вышла на финальную стадию, Ивану пришлось переключиться на другие проекты — с огромным сожалением, но смирением с его стороны, потому что Косте требовалась помощь в их оценке.

Совместные обеды мало-помалу прекратились.

Иван с Костей предложили Илье выбрать любое направление дальнейших исследований. И неожиданно для самого себя он вспомнил своё старое увлечение микроэлектроникой. У него в голове давно крутились идеи для создания принципиально новых чипов. Никаких возражений не последовало.

«Мы, выпускники Политеха, ученики Льва Борисовича и просто порядочные люди должны держаться вместе и поддерживать друг друга.» — сказал тога Костя.

Илье выделили лабораторию, оборудование, ресурсы и даже двух практикантов в помощь.

Когда занимаешься любимым делом в окружении таких же увлечённых людей, своих друзей, это и есть счастье, — считал Илья.

Льва Борисовича он, впрочем, не забывал. Старик сильно сдал, осунулся, стал медленнее двигаться. Однажды, слушая Илью, он вдруг невпопад сказал:

— Я всё думаю А откуда тогда Счётная палата вообще узнала об этой недостаче? — И болезненно поморщился.

Лев Борисович уже смирился с тем, что где-то что-то упустил, и именно поэтому возникла недостача. Но всё время искал ответы на вопросы: куда исчезло пропавшее имущество? Кто сообщил проверяющим? Почему всё вскрылось именно тогда?

И этим бередил день за днём свои раны, теряя силы

Илья привык, что Учитель мыслями так и остался в том страшном дне, возвращаясь к этой теме вновь и вновь. Поэтому он не стал отвечать по существу, а, как обычно, мягко увёл разговор в сторону:

— Да кто их знает Слушайте, у меня вот какая идея: если сделать конфигурацию чипа

Учитель привычно поддался на уловку, и они снова, почти как раньше — почти! — погрузились в обсуждения нового проекта Ильи.

Через несколько месяцев Илья, как обычно за завтраком, просматривал свежие научные публикации. И вдруг застыл, не веря своим глазам.

«Тонкоплёночные резисторы и способы их применения на примере радиопередатчиков ближнего действия. Автор: Савраскин И.О. Научный руководитель: Лёвочкин К.Ю.».

Статья вышла вчера.

Илья перечитал фамилии ещё раз.

Закончить завтрак он не смог.

Уже на входе в НИИ чувствовалось непривычное оживление. В холле толпились сотрудники, пожимали руки только что вошедшему Ивану, поздравляли:

— С назначением!

— Заслуженно! Можно к Вам зайти после обеда, поделиться соображениями?

— Иван, мои искренние поздравления! Когда будет время, взглянете на наши изыскания?

Из обрывков фраз Илья быстро понял, что Савраскина назначили главным инженером «Контура».

Он прошёл прямо в Костин кабинет.

Верочка — секретарь, одно из нововведений Кости, приветливо улыбнулась:

— Константин у себя, но через пятнадцать минут уезжает: у него совещание в департаменте.

Она называла его только по имени, без отчества: Костя не любил устаревшие формальности.

Лёвочкин собирал документы, складывая папки в портфель.

— Илья, привет! Рад видеть! — Он отвлёкся и протянул навстречу руку. —Чем помочь? Времени в обрез, но для своих всегда найдём!

Рукопожатие было по-прежнему крепким, а голос — дружеским и искренним.

— Я видел статью.

— А, это — Костя скривился и прекратил сборы.

Он указал на два кресла в углу кабинета: место для неофициальных разговоров.

— Хотел с тобой поговорить как раз Эти твердолобые чинуши! — Костя с горечью ударил рукой по подлокотнику кожаного кресла, — Это какая-то стена! Я второй год бьюсь об неё головой — и всё без толку! Упёрлись: у Корнеева недостача, никаких больше статей с его именем! Ну а что было делать? Выбросить последний труд Учителя на помойку?!

Костя возмущённо отвернулся.

Илья молчал, не отводя взгляда.

— Мало того, они ещё решили, что и ты как-то к этому причастен, раз вы вместе работали над резисторами. Какая-то гнида донесла, найду — уволю сразу! Запретили, в общем, под вашими именами издавать. Пришлось нам с Ваней взять это на себя. Но ты не думай, мы тебя не забыли! — Костя наклонился вперёд. — Я выбил тебе место руководителя группы! Два человека, лаборатория, прибавка к зарплате. За резисторы премию тебе выпишем. Оформим, конечно, за другие заслуги, чтобы без лишних вопросов. Не обидим! Свои же!

Костя поднялся, словно тема была уже закрыта.

— Всё, прости, должен бежать. — Хлопнул Илью по плечу. — Что за работа! Крысиные бега!

Илья вышел из кабинета.

Он посидел немного в лаборатории, раздал задания практикантам и покинул «Контур».

Ноги сами понесли его в сторону дома Льва Борисовича.

От подъезда отъезжала «скорая».

Илья проводил её взглядом, чувствуя, как в груди нарастает предчувствие чего-то непоправимого.

— Сердце

Он обернулся. Анна Михайловна, соседка Льва Борисовича, стояла у подъезда и сочувственно смотрела вслед удаляющейся машине.

— Совсем извёл себя в последние годы. Не привык быть в одиночестве и без дела. Хорошо хоть ты его навещал. Они в Пятую городскую поехали. Хочешь — навести. Я тоже завтра собираюсь, сегодня с внуком обещала посидеть.

В Пятой городской сначала отказались давать информацию не родственнику, но потом дежурная сжалилась и сообщила, что Лев Борисович до больницы не доехал, умер в машине. Инфаркт. Возраст, что поделаешь.

Илья плохо помнил, как вернулся домой. Помнил только, что лёг прямо поверх покрывала и сразу уснул. Всю следующую неделю он провалялся с высокой температурой и в итоге пропустил похороны Учителя.

Рассказывали, что НИИ адаптивных систем «Контур», которому учёный отдал половину жизни, не прислал венков. И вообще на похоронах была лишь Анна Михайловна, которая всё и организовала: семьи у Корнеева не было.

Были только ученики.

***

В НИИ как будто ничего не изменилось. «Собственно, а что здесь вообще могло измениться», — с горечью думал Илья, проходя по знакомым коридорам.

После больничного его действительно ожидали приказ о назначении руководителем группы и дополнительное соглашение к трудовому договору на увеличение оклада, как и обещал Костя.

Ваня с Костей его не избегали. По-прежнему дружески здоровались при встрече, улыбались, спрашивали, как дела, но в лабораторию не заходили.