Анастасия Мурр – Мир номер 13. Исход. (страница 11)
«Дети напали первыми, но О…светляки дали очень жёсткий отпор…мы даже не успели среагировать или понять что происходит. Сначала кто-то из учителей заступался за детей, но мы даже предположить не могли, до чего всё дойдет… Дети были такими злыми, такими яростными, словно они знали какую-то тайну, будто сражались за правое дело, а всех кто не с ними они считали злодеями, но объяснить ничего внятно сразу не смогли. Всё это началось после того как увезли Эвелин, которую мы же и поместили под блокираторы. Дети будто совершенно обезумели, они так боролись, так хотели победить, что казалось от этого зависит весь мир... Только позже, гораздо позже мы узнали о Предвестниках и их словах, которые разрушили всё. А тогда казалось, что всё дело было в Эвелин. Хотя, по факту, Эвелин тоже внесла свою лепту...
Когда началось Разрушение, дети уже успели убить трёх светляков. Я никогда не видела такой жажды крови в их глазах, они радовались и выглядело всё так, будто они готовы истребить всех подряд, но мы, учителя, большая часть из которых даже не обладали боевыми способностями, адекватный отпор не смогли им дать. Дети со сверхспособностями и ужасом в душе — это ужаснейшее сочетание, которое легко приводит к уничтожению мира… Когда приехала С.К.А.У.Л *(служба контроля аномальных угроз и людей)— та самая служба, которая помогала контролировать сверхстранных, чтобы забрать сошедших с ума детей, то было уже поздно. Светляки ушли и, как оказалось, оставили «подарок» в виде Катастрофы. Мир просто начал умирать. Везде был грохот, разрушения, яркие вспышки и невыносимая боль…»
Дженис вдруг ярко вспомнила этот день. Казалось, что это происходило совсем в другом мире, ведь тогда они жили в своём маленьком домике у речки, Мила работала целителем в крупной компании и даже любила старшую дочь почти как младшую. Жизнь была чудесной. У них ещё жила смешная трёхцветная кошка по имени Куся, потому что она постоянно смешно кусала их с Лирой, когда они её доставали, но делала это нежно, не пытаясь навредить. Она приносила им мышей и часто мурчала рядышком, пока в какой-то момент просто не исчезла. Это произошло ровно за день до Разрушения. Все кошки в их районе вдруг куда-то пропали, но никто не стал бить тревогу «раньше времени», как выражались взрослые, никто даже не подумал, что это знак, который соответствует концу их мира. И вот в день Катастрофы весь мир для неё вдруг стал неестественно белым, ярким и очень болезненным. Дженис тогда лишь на мгновение почувствовала боль во всём теле, как будто тысячу иголок одновременно с силой вбили ей под кожу, она, казалось, вечность не могла вздохнуть, но на деле всё кончилось быстро. Как она подумала. А потом…мир затрясся и продолжал содрогаться наверное еще пару дней, разрушая, уничтожая всё то, что не успел в первый миг. Девушка вдруг осознала, что обо всём этом она ещё совсем недавно не помнила…
«Тогда ещё никто ничего не понимал, — Лэйша явно продолжала свой рассказ, а Дженис не заметила этого, так как погрязла в собственных воспоминаниях и мыслях с головой, — но жертв было слишком…слишком много. За неделю погибла большая часть человечества. И те, кто остался в живых, быстро узнали после чего всё началось. Просто представьте: в тот момент это были люди, которые остались в живых, но потеряли всё и всех, и в прямом смысле увидели конец своего мира. Растерянные, напуганные, злые, в горе и ненависти они направили свою боль на тех, кто был этому виною»
— Это был плохой способ найти ответы на свои вопросы, как мы все знаем, — быстро сказал Бэйл, обнимая Кирану, которая казалось, вот-вот взорвётся от ярости: она сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели, её карие глаза приобрели бордовый оттенок, а лицо исказила гримаса смертельной ненависти.
— Так может мы уйдём от прошлого нашего мира и вернёмся к вопросу о твоей Максиме, Лэйша? — поинтересовалась Дженис, видя эту опасную картину.
— Простите меня, я видимо пыталась найти оправдание себе самой…— Лэйша ответила тихо и похоже не видела никого перед собой, она сидела со стеклянным взглядом и смотрела на костёр.
Дженис вдруг вспомнила, что их еда всё ещё на костре и быстро сняла сковородку, пока их «белок» до углей не сгорел. Дженис сложно обжечься, поэтому она без проблем взяла в руки горячий металл. Она осмотрела их еду и выдохнула: по счастью лишь парочка мелких муравьёв подгорели, остальное было как надо.
— Умираю с голода, давай сюда, — воскликнул Кайн, пытаясь взять у Дженис сковородку и тут же одёрнул руки, — чёрт, она же горяченная!
— Не тяни свои отростки раньше времени потому что, — шикнула Дженис, чем вдруг привлекла внимание Кираны, которая резко расслабилась и засмеялась как сумасшедшая.
— Ха-ха-ха! Отростки! Ха-ха-ха! — Кирана завалилась на спину от смеха и вдруг резко подскочила, — ладненько, не буду вам мешать раскрывать свои дурашные тайны, пойду вон лучше к Сэлли, он какой-то грустненький, — резкие перепады настроения девушки были нередкими, но всегда оставляли неуютное чувство внутри у всех, кто это наблюдал.
— Только аккуратнее, Кирана, он сейчас ещё больше не в себе, чем ты обычно, — крикнул вслед удаляющейся девушке Кайн, на что та повернулась, скорчила рожицу и показала ему непристойный жест, — обожаю эту сумасшедшую, — хмыкнул парень.
— Лэйша, ты как? — поинтересовался Бэйл и подсел к целительнице поближе, — если не хочешь, то не продолжай.
Взгляд целительницы стал осмысленнее и она повернулась к Бэйлу:
— Нет, я уже должна это рассказать хоть кому-нибудь кроме Милы, только она знала о моём прошлом, но с ней не поговорить по душам, мы не были друзьями, только лишь коллегами, она дала понять, что без чёткой истории мне не получить место в Максиме…
— Тогда продолжай, — Дженис старалась смягчить тон, но у неё не очень получилось, из-за чего Бэйл посмотрел на неё с упрёком, — ну, когда будешь готова…— неловко закончила девушка.
Лэйша слабо улыбнулась и вдруг взяла Бэйла за руку, кажется, ей нужна была поддержка, чтобы закончить свой рассказ:
«После Катастрофы детей из школы отлавливали и увозили в найденные Максимы…сами знаете для чего. Все были озлоблены и считали, что так правильно. Но я не могла с этим смириться. Я хотела помочь детям уйти, хотя бы кому-то…Мой сын не хотел всего этого, но он боялся за меня, за друзей, за всех сверхстранных, которым, как он думал, подписали смертный приговор. И я не смогла смотреть на то, как всех по очереди забирают, хоть мне и приходилось хорошо играть роль человека, который согласен со всеми правилами, ведь иначе я ничего не смогла бы сделать и меня постигла бы та же участь. Я вывела некоторых детей в Разор и мы ушли. Нас, кажется, даже искали, но мы справились, мы были хорошей командой, — Лэйша смогла улыбнуться на этих словах, видимо эти воспоминания были тёплыми, — но все мы прекрасно понимали, что в тот момент, в том разваливающемся Разоре мы не протянули бы долго, поэтому я подыскала нам Максиму. Нашла ту, где мне казалось, более нейтральные правила, там где нет жестокости…я так думала…Но я всё равно не рискнула идти в Максиму с детьми. Я спрятала их в бункер, который был рядом с Максимой 9, примерно такой же как был в 47, только без подземного прохода в него, но там тоже раньше была военная база. И почти два года всё шло хорошо. Меня приняли, целители хорошо ценились в то время, а хорошие целители тем более. Напуганные и потерянные дети спокойно просидели в бункере год, не пытаясь бунтовать, я носила им припасы, а выходила из Максимы под предлогом того, что мне нужно набрать в Разоре материалы для своих зелий. Никто меня ни в чём не подозревал. Но второй год стал сложнее. Дети похрабрели, начали выходить, изучать местность, до них доходили слухи о том, что делают с выжившими из
Лэйша замолчала. Пауза длилась полминуты, все воспоминания целительницы явно пронеслись перед её глазами. В них была немая боль. Но она нашла в себе силы продолжить:
«Это была ужасная ошибка. Их поймали и пытали, долго, ужасно и жестоко. Они не выдали меня, хотя должны были. Эти люди, в 9 Максиме делали это просто ради удовольствия, им хотелось хоть на кого-то спустить свою ненависть, а узнав, что это дети из «той самой школы», они совершенно обезумели. Через неделю мне удалось попасть к детям и я…просто закончила их мучения, как они и просили. Я дала им отраву, от которой ты просто засыпаешь…без пробуждения. Все подумали, что заложники не выдержали пыток, да и расследование даже не собирались начинать. Им было всё равно что случилось с их игрушками для битья».
Лэйша выглядела сейчас как человек, усиленно пытающийся вычеркнуть своё прошлое из памяти, с таким трудом ей давался её рассказ.