Анастасия Московская – Кнопка «Согласен» (страница 6)
«Жду. Нас двое. Не бойтесь.»
Ася убрала телефон.
Она не боялась. Она была зла. Точно так же, как сто двадцать три года назад, когда стояла на коленях в луже собственной крови и сжимала осколок зеркала.
«Я думала, что смогу тебя найти.»
Она нашла.
7.
Ася села в машину в 18:15.
До «Старого города» было двадцать минут в обычном трафике. Сейчас, в час пик, – все тридцать пять. Она знала это, потому что помнила, сколько времени занимала дорога в это время суток каждый день за последние три года. Среднее – 34 минуты 22 секунды.
Она выехала.
В машине было тихо. Она не включала музыку – музыка вызывала ассоциации, ассоциации вели к воспоминаниям, а сейчас ей нужна была тишина. Только звук двигателя, шум шин, редкие сигналы снаружи.
Она думала о Косте.
Он будет там. Она знала это. Костя был надежным – это слово она редко применяла к людям. Надежность для неё означала предсказуемость. Не скучную, не механическую, а такую, когда ты знаешь, что человек сделает то, что обещал, потому что он уже делал так сто раз, и его поведенческий паттерн не менялся.
Костя ни разу не подвел её за три года. Он не пытался её «лечить», не задавал глупых вопросов, не смотрел на неё как на диковинку. Он просто был рядом. Иногда они вместе пили кофе после объектов. Иногда он звонил, чтобы спросить, не хочет ли она поехать на озеро в выходные. Она почти всегда отказывалась, но он продолжал звонить.
Однажды, полтора года назад, она согласилась.
Они поехали на Ладогу. Стоял август, вода была холодной, но воздух теплым. Костя пытался научить её забрасывать удочку. У неё получалось плохо – её тело не слушалось, когда она пыталась делать что-то, что не было отточено до автоматизма. Костя смеялся, и она впервые за долгое время почувствовала, что может расслабиться. Не контролировать каждую секунду. Просто быть.
Она помнила тот день до мельчайших деталей. Направление ветра, температуру воды, вкус ухи, которую он сварил. Она помнила, как он смотрел на закат и сказал: «Знаешь, я иногда думаю, что ты – самый одинокий человек из всех, кого я встречал».
Она тогда не ответила.
Но она запомнила.
И сейчас, когда она ехала на встречу, которая могла быть ловушкой, она знала, что Костя сидит где-то в кафе, возможно, уже заказал кофе, и смотрит на дверь. Это знание грело. Не так, как греет солнце, – скорее, как греет стена, которая прикрывает тебя от ветра.
Она выехала на Восстания.
Кафе было в ста метрах. Она увидела вывеску – «Старый город», стилизованная под старину, но с неоновой подсветкой. 2026 год. Всё смешалось.
Она припарковалась напротив, за углом. Не перед входом – на случай, если придется быстро уходить.
Пульс – 78. Выше нормы, но не критично.
Она посмотрела на вход. Через стекло было видно, что внутри многолюдно. Где-то там Костя. И где-то там – неизвестный, который знает её имя, её адрес, её прошлое.
Она открыла дверь машины.
Холодный мартовский воздух ударил в лицо. Она сделала глубокий вдох.
8.
Кафе «Старый город» встретило её запахом кофе, корицы и пережаренного мяса. Ася автоматически проанализировала состав воздуха: кофе арабика, средняя обжарка, корица – скорее всего, добавляли в выпечку, мясо жарили на гриле не меньше десяти минут назад. Она подавила желание продолжить анализ. Не сейчас.
Она окинула зал взглядом.
Костя сидел в левом углу, у окна, с чашкой кофе и раскрытой книгой. Она заметила, что книга лежит вверх ногами. Он не читал. Он ждал.
Они не встретились глазами. Так договорились.
Она перевела взгляд дальше.
В центре зала, за столиком у стены, сидел мужчина. Один. Лет пятидесяти, в темно-синем пиджаке, седая борода аккуратно подстрижена, лицо спокойное. Перед ним стояла чашка чая и больше ничего.
Ася остановилась.
Она знала это лицо. Не из этой жизни. Из той.
Андрей Тихонович. Та же борода, те же глаза – внимательные, спокойные, с какой-то неправильной глубиной. Сто двадцать три года прошло, а он почти не изменился. Или изменился, но ровно настолько, чтобы не привлекать внимания.
Он поднял голову и посмотрел на неё.
– Екатерина Сергеевна, – сказал он негромко, но она услышала сквозь шум кафе. – Или вы предпочитаете Ася?
Она подошла к столику. Не села.
– Кто вы?
– Садитесь, – он кивнул на стул напротив. – Я не кусаюсь. По крайней мере, не здесь и не сегодня.
Она села. Не потому, что поверила. Потому что хотела смотреть ему в глаза на одном уровне.
– Вы знаете, кто я, – продолжал он. – Вы помните меня. Не надо притворяться. Ваша память не позволяет вам притворяться.
– Я помню лицо, – сказала Ася. – Я не помню, что вы сделали.
– Помните, – он улыбнулся той же холодной улыбкой, что и на воспоминании. – Вы просто не хотите вспоминать. Ваш мозг защищает вас. Но вы можете вспомнить. Вы всё можете.
Она молчала.
Он наклонился ближе.
– Я не враг вам, Екатерина Сергеевна. Я никогда им не был. Я предлагал вам сделку тогда. Предлагаю сейчас.
– Какую?
– Помочь вам понять, что вы такое.
– Я знаю, что я такое.
– Нет, – он покачал головой. – Вы знаете, что у вас гипертимезия. Вы знаете, что помните всё из этой жизни. Но вы не знаете, почему ваша память выходит за её пределы. Вы не знаете, почему вы помните то, что помните. Я знаю.
Ася смотрела на него.
– И что же я помню?
– Вы помните не прошлые жизни, Екатерина Сергеевна. Вы помните одну и ту же жизнь. Вы и я. Мы встречаемся снова и снова. И каждый раз вы пытаетесь меня остановить. И каждый раз проигрываете.
– Остановить от чего?
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
– От сохранения порядка. Мир забывает, Екатерина Сергеевна. Люди забывают всё: кто они, что они сделали, что с ними сделали. Это механизм защиты. Но некоторые из нас рождаются сломанными. Мы помним. И мы должны что-то с этим делать.
Он протянул руку через стол.
– Я не хочу вас убивать. Я хочу вас понять.
Ася не взяла его руку.
– Где вы были 12 марта 1903 года? – спросила она.
Он улыбнулся.
– Я был там, где вы меня оставили.
Она хотела спросить ещё, но в этот момент её телефон завибрировал. Сообщение от Кости: