Анастасия Мишель – Нити времени (страница 4)
— Он путешествует раз в неделю? — голос мистера Декстера приятно ласкал слух. — Верно⁈
— Он сказал мне так, — отмахнулась мама. — И вам тоже. Откуда я могу знать⁈
Руки, державшие его, напряглись.
— Оттуда, что вы, черт вас дери, его мать!
— Лекси, сейчас не лучшее время, — прозвучал еще один голос. Тони был готов поклясться, что уже слышал его сегодня и не сразу, но все же понял, что это говорил ее отец. Девушка же лишь скрипнула зубами. А затем погладила мальчика по щеке.
— Не. Теряй. Сознание. Слышишь, Тони? Ты ведь супергерой. Фрэнк, ты тут доктор или кто⁈
— Если он сейчас переместится, я не…
— Да вы все с ума сошли⁈ — закричала Алексия. — Это не перемещение во времени, а обычная паническая атака! Раз не можете помочь, разойдитесь хотя бы!
Тони не знал, что это такое. Но ощутил, как Лекси поглаживает его по спине и волосам. Чувствовал ее рядом и постепенно смог выровнять дыхание. Голова продолжала кружиться, но в ушах перестало шуметь. А чуть позже он почувствовал еще одну руку, что взяла его ладошку и мягко сжала.
— Тони, если тебя тошнит, то скажи мне, пожалуйста. Я направлю в нужную сторону, — голос девушки стал немного насмешливым.
— Ты как всегда шутишь очень вовремя, Стивенс, — он услышал, как рядом глубоко вздохнул мистер Декстер.
— Может ему успокоительное?.. — снова голос доктора Фрэнка.
Тони открыл глаза. Перед взором расплывались два лица, а третье маячило рядом, держа в руках шприц. Три пары глаз смотрели на него с беспокойством. Но он так и не видел тех глаз, что были ему нужнее всего…
— Ну все, все хорошо, — ласково прошептала Лекси и положила свой подбородок ему на макушку. — Фрэнк, можешь убрать шприц. Декстер, уведи пожалуйста отсюда всех лишних людей. Себя, так и быть, можешь потом вернуть, ты полезный.
— А ты кто такая, чтобы тут командовать? Это мой сын, я имею право быть рядом и…
— Она моя дочь. И она права. Давайте все, кому здесь быть не обязательно, выйдут, — пробасил мужчина и первым пошел к двери. Девушка с удивлением на него взглянула, коротко кивнула и вновь опустила взгляд на мальчика.
Когда все, кроме мистера Декстера, Лекси, доктора Франкенштейна и самого Тони покинули помещение, девушка обняла его покрепче и глубоко вздохнула.
— Ты это из-за нее так… реагируешь?
— И из-за страха, — хрипловато подтвердил Тони. — Я очень боюсь шприцов.
Лекси погладила его по спине.
— Тогда, наверное, тебе стоит пойти первым. А чтобы отвлечься, ты можешь задавать нам с Мегамозгом любые интересующие тебя вопросы. Этот парень хоть и зануда страшная, но… стоит признать, он гений. Знает об этом месте все. И о разных способностях тоже. Ладно тебе, Декстер, хватит краснеть. То, что я один раз признала это вслух еще не значит, что можно возноситься на вершину блаженства.
Фрэнк расхохотался. Тони слабо улыбнулся.
— Ну… если ты никуда не уйдешь…
— Никуда, обещаю. А потом, если захочешь, я покажу тебе тут все!
— Она хоть и заноза, но во всяких исторических штучках — настоящий гений, — сказал лаборант. — Упс. Я украл у тебя вторую шутку за день! Прости, Декс, не удержался.
— Попытка засчитана как провальная, такую шутку ты бы от меня не услышал, — мистер Декстер усмехнулся, — научись флиртовать со Стивенс не за мой счет. Тони, выпей воды, — мальчик с удивлением заметил в руках мужчины стакан. Когда только успел?.. Стоило прохладному стеклу коснуться ладоней Энтони, и ему стало немного спокойнее.
— Умничка, — улыбнулась девушка, когда мальчик выпил всю воду едва ли не залпом. — Ты похож на Тони Старка больше, чем он сам. Ты смелее, чем он!
В окружении этих людей Тони ощутил, что на самом деле все не так страшно. Он не один. Здесь ему помогут. И от этого ощущения жизнь стала казаться чуточку приятнее.
Часть первая. Русская рулетка
Глава 1. Счастье быть свободной
— Боже, Стивенс, — простонал Джеймс, услышав ее предложение. Лекси победно улыбнулась. Уж если лучший друг в таком шоке, то что же будет с любимым папочкой!
Утренняя ссора в лаборатории вывела ее из себя. Отец снова упрямился и повторял извечное «нет, Алексия, нельзя» столько раз, что она начала чувствовать себя не человеком, а собачкой на привязи. Лекси злилась. Хотела устроить ему что-то этакое прям там же, но от раздумий над планами мести ее отвлек Тони. А потом в голове само собой родилось изящное решение.
Еще неизвестно, кто из них упрямее.
— Что?
— Ты чокнутая. Нет, это слабо сказано. Неадекватная! Ты хоть понимаешь, что твой отец меня не просто убьет, а уничтожит. И морально, и физически. И мать мою подключит! Догадаешься, что это значит⁈
— И что же? — подняла бровь Лекси, не переставая сиять. Радость от собственной затеи только росла и умножалась с каждой секундой. Она уже предвкушала как вытянется лицо отца. Как ему останется только гневно смотреть со стороны, ведь в присутствии сотни гостей на дурацкой вечеринке по случаю Хэллоуина он ничего сделать не сможет. Только злиться и мрачнеть где-нибудь в уголке.
— Что мозг мне не только выпьют, но еще и в серной кислоте прополоскают! — затравленно прошептал Джеймс, умоляюще глядя ей в глаза. Алексия выпрямилась и упрямо скрестила руки на груди, всем телом показывая, что от идеи она не откажется.
— Если этого не сделаешь ты, то я сделаю это сама, — решительно сказала Стивенс, а затем встала с кресла и пошла на кухню, достала из ящика ножницы, которыми обычно подрезала цветы. Они не имели ровным счетом ничего общего с великолепными парикмахерскими ножницами лучшего друга и Лекси надеялась, что он не позволит ей ими воспользоваться. Вернулась в комнату, где все еще смирно сидел ошарашенный Джеймс, встала перед зеркалом и резким движением отрезала длинную светлую прядь у самого уха. Лицо друга вытянулось и он тут же подскочил на месте.
— Ты что творишь, безумная? — на радость ей выкрикнул Джим, выхватил ножницы и отшвырнул куда-то, не особо интересуясь, где они упадут. Но для порядка она нахмурилась и скрестила руки на груди.
Честно говоря, Лекси не ожидала, что Джеймс будет так отчаянно сопротивляться. Обычно лучший друг поддерживал все ее безумства, даже самые бредовые. Однажды, еще в школе, они притащили в класс обычный физраствор и шприцы и хором объявили одноклассникам, что эта безобидная жидкость может отправить их в прошлое или будущее. Запуганные детскими страшилками ребята бросались врассыпную, тогда как десятилетние Лекси и Джимми старательно строили серьезные лица и набирали полные шприцы. Тогда их за это чуть не исключили, а дома потом отчитывали так, что даже Лекси стало стыдно. А потом запретили видеться на целый месяц. Даже в Темпусе. Впрочем, они и тогда нашли какой-то безумный выход из ситуации и никто не смог помешать им общаться.
Джим был ее опорой во всех трудностях, поддержкой во всех начинаниях, утешением во всех страхах. Он был надежным, как скала, заботливым, очень добрым и ярким, как самое настоящее солнышко. Даже волосы у него были теплого рыжего цвета, чему Лекси втихаря завидовала — ее-то волосы были почти бесцветными.
Но порой Джеймс, словно ловил какой-то сигнал из космоса, становился очень уж серьезным и долго и нудно пытался ее вразумить. Такое бывало редко. Обычно в тех случаях, когда ее выходки вредили ей же самой. Как и сейчас.
Лекси понимала это. Знала, что стрижка в ее ситуации была действительно безумной и отчаянной затеей. Но ей так хотелось проучить отца, сделать ему больно, сделать хоть что-то… Хотелось показать наглядно, что она давно не маленькая девочка и что его разрешения ей не нужны.
— Ты хоть понимаешь, на что меня толкаешь? Смерти моей хочешь? Или безумия? Так я и так уже не особо адекватный, дружу ведь с тобой, на свою голову!
— Джеймс, пожалуйста, — взмолилась Алексия, повернувшись к нему лицом.
Она была уверена, что глаза снова сменили свой цвет и привычно выругалась про себя.
Лекси терпеть не могла эту свою особенность. Кто угодно, кто знал Стивенс чуть дольше пары дней непременно замечал, что ее глаза меняют цвет в зависимости от настроения. И это раздражало. Она итак была для всех открытой книгой — слишком эмоциональная, взрывная и прямая, а тут еще и глаза. Зеркала души, чтоб их.
Джеймс как-то, смеха ради, даже попытался составить эмоционально-цветовой круг. Притащил к ней из дома огромный альбом и мамины масляные краски и пытался вызвать разные эмоции, чтобы зарисовать их цвет. Лекси по большей части сердилась на друга за его идиотскую идею и из-за этого они провели за холстом долгие часы. К концу дня Джим чертыхался, вымазался в краске и больше даже не пытался шутить, но с задачей почти справился. Правда проклял все, когда понял, что оттенки цветов каждый раз немного, но отличаются и сравнил ее глаза с природой.
— Знаешь, Лекс, крутые у тебя глаза, — заявил тогда друг. — Никогда не бывают одинаковыми! Когда ты злишься, твои глаза насыщенно-зеленые и очень темные, как сосновые иголки в пасмурную погоду. Когда раздражаешься — как листья на солнце с крохотными голубыми крапинками. Грустишь — больше похожи на жухлую осеннюю траву. Пыльную такую, как у какой-нибудь тропинки. Тревожишься — снова становятся ярко-зелеными, но уже без голубого. Счастлива? Синие, как самое яркое летнее небо.