Анастасия Милованова – Рыжая катастрофа драконьего принца (страница 3)

– Что там? – обеспокоенно спрашивает Юна и, наконец-то приглушив музыку, вваливается в мою спальню.

– Ничего, – спешу заверить её, а потом резко выдохнув, спрашиваю: – Есть маскирующий крем?

– Тебе зачем? – Юна в недоумении склоняет голову.

– Веснушки. Повылазили так, что я на крапчатку похожа.

– Да брось ты. – Подруга улыбается, разворачивая меня к себе. – Ты красива и с ними. Это твои изюминки.

– Ага, – с сарказмом выдыхаю я. – Ещё скажи, что я с этими изюминками настоящий кексик.

– И скажу. – Юна хитро подмигивает. – Кексик, на который половина курса слюной капает.

– Ой, иди ты. – Смущённо пихаю её в плечо и чувствую, как заливаюсь краской.

Оборотница хихикает, а потом резко становится серьёзной.

– Рика, а что случилось? – Она обводит мой образ руками, а в её серых глазах появляется тревога. – Что за парадный вид? Рика! – она вскрикивает в искреннем испуге. – Тебя всё-таки отчисляют? Это Ратмир, да? Всё-таки нажаловался?

– Успокойся. – Я морщусь, вспоминая, как не сдержала дар и заставила бедолагу Кокура обратиться в зверя. – Ничего твой жених мне не сделал. Это ваш куратор как-то узнала о происшествии и накатала докладную.

– Пресвятые пассатижи! – Юна всплёскивает руками. – Я напишу папе! Он решит этот вопрос. Ты ведь ни в чём не виновата. Ратмир действительно перешёл все грани дозволенного…

Она стремительно разворачивается и уже делает шаг к выходу, когда я хватаю её за запястье.

– Не надо никому ничего писать, – тихо прошу я. – Всё уже решено.

– Как решено? Кем решено? – в недоумении спрашивает Юна. – Рика, что ты уже натворила? Опять самодеятельность?

– Ну… – Стыдливо опускаю глаза и пытаюсь придумать что-то убедительное.

И быть мне отчитанной, да громкий грохот в общей комнате и последующий жалобный вопль с пискливыми причитаниями заставляет нас с подругой вдвоём рвануть вперёд.

– Вот же гадство! – вскрикивает Юна, первой вылетев из спальни. – Рика, я когда‑нибудь его на опыты пущу, честное слово!

– Не надо на опыты, – примирительно прошу я, разглядывая погром, устроенный Клацем. – Ты же знаешь, он у меня уже того, опытнутый.

Беспорядок и впрямь эпичный. Наша маленькая кухонька, занимающая большую часть общей комнаты, перевёрнута вверх дном. Стол и стоящая на ней компактная плита валяются в разных углах. Шкаф, в котором мы храним посуду, висит на одной петле, а вся утварь разбросана где попало. Но завершающим штрихом ко всей этой картине служат брызги бордового и бежевых цветов, жирными кляксами украшающие ковёр и стены комнаты.

– Знаю, – выдыхает Юна, принимаясь собирать чашки-кружки. – Кто он у тебя сегодня? Алхимик Клацио?

– Скорее, тётушка Клацерия, – хохотнув, отвечаю я.

Взглядом нахожу испуганно выглядывающего из-под хладошкафа Клаца и маню его к себе. Малыш выползает, настороженно шевеля ушками. Судя по цветастому переднику и маленькой шапочке, я права. Передо мной тётушка Клацерия, любительница вязания и экспериментальной готовки.

– Слушай, а ты не пыталась как-то исправить его особенности? – спрашивает Юна. Закончив с посудой, она проходит к комоду, где у нас лежат бытовые артефакты, и принимается в нём копаться. – С твоим-то даром это не должно быть проблемой.

– Мой дар и стал причиной появления этих особенностей, как ты говоришь, – отзываюсь я, подсаживая Клацерию себе на плечо. – Я потому и перестала экспериментировать с силой. Не дай Охотник, вылезет что-то более страшное, чем размножение личности. А я ведь просто хотела получить универсального помощника с высоким уровнем интеллекта. Хорошо, что хоть переключать эти личности научилась. – Тычу в кулончик хомячка на его ошейнике. – А то мы каждый день с тобой получали бы новый вид Клаца.

– Ну, в какой-то мере твой эксперимент удался. Помощник у тебя что надо, – хихикает Юна и, обернувшись, бросает мне портативный чистильщик. – А мы уже все его личности видели?

– Да кто ж знает. – Пожимаю плечами и, перехватив артефакт, принимаюсь за удаление пятен. – С основными мы уже с тобой знакомы. Но случается проявление новых.

– Они все такие же дружелюбные, как наш Клацюша? – как бы невзначай интересуется Юна, приступая к уборке другой стороны комнаты.

Хоть подруга и выглядит спокойной, но чувствуется в ней напряжение. И я её прекрасно понимаю. Здесь, в Конклаве оборотней, мой дар альвы Охотника вызывает если не страх, то настороженность. И ведь на другое отношение сложно рассчитывать. Вряд ли кто-то из оборотней хочет, чтобы какая-то пигалица взяла под контроль его зверя. Ещё когда я только поступала в Ворви-Уш, ректор мне строго-настрого запретил применение дара.

И именно поэтому докладная куратора Когтистого дивизиона могла закончить мою артефакторную карьеру.

– Личности Клаца относятся к окружающим так же, как и я, – спешу заверить подругу. – Даже если вдруг Клац переключится на какого-нибудь хомячьего маньяка, тебя он не укусит. Потому что я тебя люблю.

– О-о-о-о, как это мило, – приторно елейным голоском тянет Юна и, увернувшись от тряпки, добавляет: – Я тоже тебя люблю, Катастрофа.

– Да хорош уже! – в наигранной обиде возмущаюсь я. – Всего однажды разнесла лабораторию…

– Зато как эффектно. Алхимический терем до сих пор восстановить не могут, – уже откровенно ржёт Юна.

Хочется возразить, что тогда мы все четверо постарались: я, Юна, Ратмир и Клацио, – но в этот момент взгляд задевает часы.

– Неведомый, я опаздываю! – Зашвыриваю чистильщик в раковину и бросаюсь в спальню за рюкзаком.

– Куда?

– Мастер Зимма через час проводит очередной тест нашей разработки!

Вылетаю обратно в комнату и ураганом пролетаю мимо Юны. Клацерия цепляется за моё плечо так, что острые коготки прошивают ткань пиджака. В другое время я бы пересадила хомяка, но сейчас мне нужно торопиться.

– Ах, ну да, если мастер Зимма, тогда всё понятно. – Юна многозначительно закатывает глаза.

– О чём ты? – хмурюсь я, распахивая хладошкаф и запихивая в рюкзак пару яблок.

– Да ни о чём, – довольно ухмыляется Юна. – Ах, мастер Зимма то, мастер Зимма это. Деян такой умный, такой изобретательный. Рика, а не для него ли ты так прихорашивалась?

Замираю на месте и от удивления могу только воздух ртом хватать. Я и мастер Зимма?

– Ой, ты бы сейчас себя видела, – не сдерживаясь, хохочет Юна. – Красная, как клубника мастера Талирив. Она как раз какой-то особенный сорт вывела. Подскажу ей название. Красная клубника Тэлль – как тебе?

– Даже не думай, – угрожающе рычу я, а Клацерия на моём плече, считывая настроение, воинственно распушается. – И ничего я не красная. Просто…

– Просто? – Юна поднимает бровь и в ожидании ответа принимается за сборы.

– Между мной и мастером Зиммой ничего нет, – взяв себя в руки, чопорно произношу я. – Деян, бесспорно, красивый мужчина. Заботливый и обходительный. Но меня в нём в первую очередь восхищает талант артефактора. Да и не видит он во мне девушку, только ученицу.

– И тебя это настолько расстраивает, что ты решила действовать по старинке – очаровывать внешним видом? – продолжает добивать меня Юна.

– Да нет же! – злюсь я и, чтобы закончить бессмысленный разговор, разворачиваюсь на выход. – Повторюсь: я не наряжалась. И к мастеру Зимме не испытываю ничего, кроме уважения. Он лучший изобретатель нашего времени!

– Да не кипятись ты! – летит мне вдогонку.

Я уже успеваю открыть дверь, как движение воздуха за спиной подсказывает, что Юна намеревается составить мне компанию.

– Рика, просто я переживаю за тебя. – В тоне подруги проскальзывают нотки волнения. – Мастер Зимма не так альтруистичен, как ты думаешь. И не настолько гений, как ты превозносишь. До твоего появления в академии он мало что предоставлял артефакторной комиссии. А как только взял тебя в личные ученицы, так поток его изобретений не заткнуть. Ничего подозрительного не видишь?

Я молчу. Просто потому, что в словах подруги есть доля здравого смысла. Но признать её правоту – всё равно что расписаться в собственном промахе. А для меня оставить последнее слово за собой почти так же важно, как моей сестре – выиграть в споре. Жизненно необходимо!

– Я лишь помогаю Деяну в его изобретениях, – спокойно цежу сквозь зубы, наблюдая, как Юна надевает портупею.

У меня и у подруги разные виды формы. Если чужеземцы, как я, носят строгие брюки или юбку с рубашкой, галстуком и обязательным пиджаком, то для учеников-оборотней положен традиционный вариант формы Ворви-Уш: широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, и просторная рубаха-косоворотка с надетой поверх портупеей. К последней цепляются многочисленные подсумки с инструментарием и магическими расходниками. Форма оборотней зачарована и позволяет им обращаться в зверя без потери одежды. Юна рассказывала, что во времена, когда учились ещё её бабушки-дедушки, были нередки случаи голых маршей. С десяток студентов после обращения в зверя шлялись по территории академии в обнажённом виде. И если раньше это никого не смущало: у оборотней своё отношение к голому телу, – то с появлением чужеземцев пришлось выкручиваться и зачаровывать одежду, как это делают драконы.

– Я готова! – выдаёт Юна с довольной улыбкой.

– К чему?

– Сопровождать тебя – к чему же ещё? – И видя мою кислую мордочку, добавляет: – Да у меня сегодня практика в теплице. Пойдём, ты ведь тоже торопишься.