Анастасия Милославская – Узница обители отбракованных жён (страница 13)

Значит, я могу как-то убедить Верховного.

Я кивнула:

– Логично. Мотив у меня мог бы быть, я не отрицаю. Но я видела, что вчера Эмиля били на площади. Там же, где и меня.

Я сделала паузу, вспоминая свист кнута и крики своего мучителя.

– Не буду скрывать и изображать святошу: мне понравилось. Я испытала некоторое чувство... мрачного удовлетворения. Это было справедливо.

Марек слегка подался вперёд, и тени на серебре маски стали гуще.

– Достаточное, чтобы не желать его смерти? – вкрадчиво спросил он. – Ты посчитала себя отмщённой? Неужели вид его боли насытил тебя?

Моё тело отозвалось на эту бархатную тьму в его тоне: по спине, вдоль позвоночника пробежались колючие мурашки.

Его голос оседал где-то в солнечном сплетении, вызывая странный, почти болезненный отклик. Это был не страх в чистом виде, а что-то более тёмное, густое. Трепет жертвы, замершей перед хищным зверем.

– Думаю, да, – выдохнула я, силясь сохранить невозмутимость. – Он ведь не изнасиловал меня. Я смогла его отпугнуть.

– Изобразив чёрную ломку, – закончил за меня Марек.

Я явственно услышала усмешку в его голосе.

– Да, – небрежно дёрнула плечом, плотнее кутаясь в мех. – Почему бы и нет? Я ведь спаслась.

Марек чуть склонил голову набок, и свет камина отразился в серебре маски зловещим бликом.

– Ты необычная женщина, Роксана Беласко.

Эти слова, сказанным спокойным, ледяным тоном, ударили по мне сильнее, чем вчерашний хлыст.

Меня бросило в жар.

Я усмехнулась в ответ – нервно, но с вызовом – и чуть склонила голову, копируя позу Марека:

– Делаете мне комплимент? Ведьме?

– Констатирую факт, – ровно ответил Марек.

Этого мужчину невозможно прочитать. Он анализировал, подмечал детали, буквально разрезал меня на кусочки, вскрывая слой за слоем, но сам оставался абсолютно закрытым. Никаких лишних эмоций.

– Я веду к тому, что его смерть мне без надобности, – произнесла я, стараясь вернуть голосу твёрдость. – Да и скорее даже могла бы навредить. Я ведь сама вчера вам призналась, что Эмиль пытался меня изнасиловать. Убивать его было бы глупо. Сами видите, меня схватили. Я же не дура.

– Не дура, – согласился Марек, а затем добавил. – Твоя задача – сказать мне, что лежит внутри этого предмета.

Он указал на небольшой, продолговатый футляр, лежащий на краю стола. Тёмное дерево, никакой резьбы или украшений.

– Можешь подержать его в руках. Для настоящей Видящей это лёгкое задание. И лучше бы тебе справится с ним. Я не люблю, когда мне врут, Роксана. Если ты мне солгала... будут последствия.

– Последствия? – переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. – Какие?

– Лгуньям в Обители отрезают язык, – ровным, совершенно будничным голосом произнёс Марек.

Холодная вязкая паутина ужаса сковала лёгкие, мешая вздохнуть.

Я смотрела на звериную маску Марека и с кристальной ясностью понимала: он не шутит и не запугивает.

А ведь на самом деле, кто его знает – Видящая я или нет? Вдруг мне просто приснился яркий кошмар, случайно совпавший с реальностью?

Если я ошибусь, мне конец.

– Вчера вы сказали, что никто не тронет меня... – прошептала я севшим, чужим голосом. Слова изнутри заскребли мгновенно пересохшее горло.

– Я держу своё слово, – кивнул Марек, и я кожей почувствовала, как под серебром металла его губы растягиваются в жесткой усмешке. – Я сказал – никто не тронет, кроме меня. Значит, отрежу тебе язык лично. А теперь приступай.

Я кивнула, поднимаясь с кресла:

– Подержу в руках, а потом что?

– Я дам тебе особый сонный отвар. Нужно будет поспать пару часов. Сны – самый лёгкий и верный способ для неопытной Видящей получить ответ.

– Хорошо.

Марек не спешил протягивать мне предмет. Просто сидел, откинувшись в кресле, и ждал.

Мне пришлось идти к нему самой. Я медленно обошла массивный стол, ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра.

Я знала, что он не сводит с меня взгляда.

Когда я оказалась рядом с Драгошем, воздух словно сгустился. Близость серебряной маски зверя и запах Марека заставили меня невольно вздрогнуть.

Его аура давила, обволакивала, заставляя колени подгибаться.

Я потянулась к футляру, стараясь не смотреть на Инквизитора. Взяла предмет в руки и тут же отстранилась, прижимая гладкое дерево к груди.

Пока я мяла футляр пальцами, закрыв глаза и отчаянно пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме собственного страха, Марек стянул перчатки. Он бросил их на стол и придвинул к себе стопку бумаг, углубившись в чтение. Мне показалось, что я была для него предметом мебели.

Прошла минута. Другая.

Я изо всех сил искала что-нибудь магическое внутри себя, напрягалась, молила свой дар пробудиться. Но ничего не чувствовала. Дерево как дерево.

Решив, что дальше тянуть бессмысленно, я шагнула обратно к столу.

– Вот, я готова, – тихо сказала, внутренне содрогнувшись от напряжения.

Марек протянул руку, не отрываясь от документа.

Я вложила футляр в его ладонь. И в этот миг наши руки соприкоснулись.

На этот раз между нами не было спасительной кожи его перчаток.

В висках вдруг резко закололо, будто туда воткнули раскалённые иглы. Мир перед глазами поплыл, контуры кабинета дрогнули и смазались, как акварель под дождём.

Реальность рассыпалась.

Я моргнула, пытаясь отогнать дурноту, и поняла, что я в другой комнате.

Это был не мрачный кабинет в Обители Смирения.

Место было другим, но Марек сидел в кресле прямо рядом со мной.

На нём была всё та же маска, скрывающая лицо, но алый плащ исчез, как и камзол. Он остался в одной чёрной рубашке. Верхние пуговицы были небрежно расстёгнуты, открывая мощные ключицы и смуглую кожу. Рукава он закатал до локтей, обнажая сильные, мускулистые предплечья.

Я заворожённо, против воли, скользнула взглядом по его рукам – по этим бугристым венам, по перекатывающимся под кожей узлам мышц. В них чувствовалась звериная, первобытная мощь. Он поднёс к губам бокал с тёмно-бордовой жидкостью и сделал глоток.

– Господин Драгош? – позвала я неуверенно. – Верховный Инквизитор? Где мы? Что случилось?

Он не ответил. Даже не шелохнулся. Словно меня здесь не было. Словно я была призраком.

И тут тяжёлая дверь отворилась.

На пороге появилась Октавия. В своей неизменной форме инквизитора, в маске. Она шагнула внутрь, но теперь её движения были лишены той жёсткости, что я видела раньше.

– Мой Верховный... – выдохнула она с такой тоской, что мне стало не по себе.

Она тоже не замечала меня, даже не смотерела.

Марек медленно поставил бокал на стол рядом с собой.