Анастасия Милославская – Скандальная история старой девы (страница 13)

– Возможно.

– Но большая часть старых дев уже наверняка отдала за неё голос?

– Так и есть, хотя голосование продлится ещё почти три луны.

Как жаль… неужели придётся ждать следующих выборов наставницы? Я бы рискнула сейчас! Что мне терять? Руки просто чешутся бросить вызов подлой женщине, придумывающей пытки для товарок по несчастью. Хотела бы я посмотреть на её лицо, когда она узнает, что новенькая посмела выступить против неё.

– А если бы сейчас появился ещё кандидат? – прищуриваюсь я.

– Это вряд ли, – печально улыбается Добромир. – Но если бы всё-таки нашлась какая-нибудь старая дева, то ей пришлось бы нелегко. Нужно было бы не только держать оборону от лиры Дарины, но и как-то заставить переголосовать других. По правилам можно переголосовать вплоть до самого последнего дня выборов наставницы. Это старая традиция.

– Переголосовать? – переспрашиваю я, не веря своему счастью.

Внутри всё поёт. Мой шанс! Я смогу попытаться что-то изменить!

– Да, а почему вы спрашиваете, лира Анна? – с подозрением спрашивает Добромир. – Уж не хотите ли вы…

– Хочу! – выпаливаю я моментально, не сумев скрыть радости, которая переполняет меня. – Только пока тс-с-с…

Мимо нас проходят старые девы, держа в руках корзинки. Они бросают на нас внимательные взгляды.

– Дарина сделает вашу жизнь невыносимой, – полушёпотом говорит Добромир, склоняясь ко мне ближе. – Прошу, одумайтесь! Вы беременны, лира Анна.

– Вот поэтому я и готова на всё, чтобы изменить происходящее здесь. Я не могу смотреть, как страдают женщины вокруг меня. И не желаю, чтобы мой малыш родился в таких условиях. Я что угодно сделаю, чтобы изменить здешние порядки.

– Лира Анна, – Добромир вцепляется в мои плечи, его руки мелко дрожат, он заглядывает мне в глаза и продолжает со страхом в голосе: – Вы не знаете на что способна эта женщина. Остановитесь! Вы ведь не первая…

– Как я и говорила, жмётся к послушнику, стыдоба! Мы впустили в храм греховницу! – звонкий голос лиры Дарины разносится по саду.

Я поворачиваю голову и вижу, что на нас теперь смотрят все старые девы, которые до этого работали в саду. Но что самое ужасное – Рагнар.

Он стоит рядом с Дариной и прищурив глаза наблюдает за нами. Я только сейчас понимаю, что мы действительно стоим с Добромиром слишком близко друг к другу. Послушник мигом отпускает мои плечи и делает шаг назад, увеличивая расстояние. Рагнар свирепо глядит на нас двоих. К своему ужасу я вижу, как по его щеке идёт рябь драконьей чешуи.

Сглатываю вставший в горле ком. Я порой забываю, что он не человек. Чудовище…

Но оправдываться не собираюсь. Лишь выше поднимаю подбородок и смотрю в жёсткие, полные злости глаза Рагнара, который размашистым шагом направляется в нашу с Добромиром сторону.

***

Анна

Лира Дарина спешит за драконом с довольной улыбочкой на лице. Видно, что происходящее безумно ей нравится.

– Обхаживаешь местных красоток? – Рагнар становится между мной и Добромиром, нависая над беднягой послушником.

Я бросаю острый взгляд на лиру Дарину, не скрывая своего презрения. Как ей не стыдно? Она привела сюда Рагнара и даже не попыталась встать на защиту Добромира. Она жестока не только к старым девам.

– Мы просто разговаривали… – в голосе послушника растерянность.

Я вспоминаю, что теперь от моего бывшего жениха зависит получит ли Добромир должность в храме и мне становится стыдно. Из-за меня он может лишиться всего.

– Он ничего не сделал. Просто пытался утешить меня. Я немного разнервничалась. Это всё из-за беременности, у меня перепады настроения, – я бросаюсь вперёд и впиваюсь пальцами в рукав Рагнара.

Правду я сейчас ему сказать не готова. Что-то мне подсказывает, ему не понравится, что я хочу фактически бросить вызов наставнице.

Чувствую, как рука дракона напрягается под моими пальцами. Он поворачивает голову и впивается в моё лицо злым взглядом. Я задерживаю дыхание, молясь всем богам, в том числе и Морене, чтобы всё обошлось.

– Пошёл отсюда, – коротко бросает Рагнар послушнику.

Добромир колеблется, словно боится оставлять меня. Я едва заметно киваю ему и бросаю умоляющий взгляд. Лишь бы он не стал из-за меня перечить Рагнару. Иначе ситуация накалится до предела.

– Пошли вон отсюда все, – низкий злой голос Рагнара проносится по саду.

Старые девы поспешно бегут прочь, лира Дарина направляется за ними, успев торжествующе посмотреть на меня. Бедняга Добромир плетётся следом.

Мы с бывшим женихом остаёмся вдвоём. Я отцепляю пальцы от его рукава и делаю глубокий вдох. Отступаю на шаг, борясь со страхом, который Рагнар у меня вызывает. Хочется прижать руку к груди, лишь бы унять бешено колотящееся сердце. Я пытаюсь найти в себе остатки храбрости, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой.

Глаза Рагнара блуждают по моему лицу, обжигая, оставляя на нём невидимые отметины. Становится слишком жарко, хотя ещё минуту назад я чувствовала, что начинаю замерзать.

– Думаешь, твоё личико откроет для тебя любые двери? – цедит Норд.

Я не считаю себя писаной красавицей. Миловидной – да. Но уж теперь, когда нет волос, я скорее похожа на общипанного цыплёнка.

– Добромир ничего не сделал, не наказывай его, – отвечаю я, не скрывая недовольства. – И вообще, тебе какое дело до того, что другой мужчина посмотрит на меня? Между мной и тобой больше ничего нет.

– Думаешь, меня волнует перед кем ты раздвигаешь ноги? – бешенство в глазах Норда набирает обороты.

– Видимо, да, раз ты упрекаешь меня в том, чего даже не было! – я складываю руки на груди в защитном жесте.

– Твоё пребывание здесь – часть наказания. Как помнишь – я уберёг тебя от казни, которая полагается за поддельную метку. Но это не значит, что ты сможешь схитрить, выйти замуж за какого-нибудь наивного придурка, вроде этого Добромира, и скрыться. Ты не поняла? Ты здесь навсегда.

Его «навсегда» припечатывает меня к земле. К глазам подступают слёзы. Я отказываюсь думать, что такова моя судьба! Отказываюсь! Всегда можно что-то изменить.

Я зло смаргиваю слёзы, но лица не прячу. Продолжаю стоять прямо, будто палку проглотила.

Из взгляда Рагнара внезапно исчезает злость, там появляется что-то другое. Незнакомое мне. Он делает шаг, нависая сверху и берёт мою руку. Ту, на которой совсем недавно была метка.

Его метка.

Сейчас запястье замотано чистой тряпицей, а ожог обработан специальным заживляющим раствором. Еся вчера помогла мне, но сказала, что на утро надо бы сменить повязку. А я не успела – слишком рано приехал Добромир.

Рагнар, ничего не говоря, принимается снимать сначала тряпицу, заменяющую бинт, а затем и подложку, пропитанную заживляющим раствором.

Мне становится страшно, я вся напряжена. Не понимаю, зачем он это делает? Хочет полюбоваться делами своих рук? Жаждет увидеть доказательства моих мучений?

Я стараюсь лишний раз не трогать рану, потому что любое неумелое движение – пытка. Но на удивление, большие сильные руки Рагнара не причиняют боли. Он делает всё осторожно, почти нежно.

Только вот подложка с раствором слегка прилипает к ожогу. Я издаю слабый полустон, когда Рагнар отделяет её от кожи.

Ужасный ожог предстаёт во всей красе. Мне хочется отвернуться, чтобы не видеть, как меня изуродовали.

Когда вчера я размотала руку после жрецов, и мы с Есей увидели ожог, у меня внутри всё перевернулось. Он уродлив и всегда будет со мной. Даже когда рана заживёт, останется огромное пятно, которое будет выглядывать из-под рукава. Жрец постарался на славу.

Рагнар жадно вглядывается в рану, будто хочет там что-то увидеть. Меня даже пронзает мыслью, что он мог подумать, будто метка снова проявилась. А это вообще возможно? И зачем он решил проверить?

– Тебе нужно обработать рану, – хрипло говорит Рагнар, глядя на ожог.

Я тяну руку на себя и высвобождаюсь, глядя на дракона исподлобья. Прижимаю больную руку к себе, баюкая её.

– Уходи, пожалуйста, – прошу я. – Надеюсь, мы больше не увидимся.

Рагнар недобро усмехается:

– Это вряд ли. Я буду присматривать за тобой. Я ведь сказал, вычислю твоих подельников и всё узнаю. Ничего не хочешь мне рассказать?

Я отрицательно мотаю головой, молясь, чтобы дракон наконец ушёл. Мне невыносимо рядом с ним.

– Скажу, чтобы жрецы обработали твой ожог. До встречи, Анна, – роняет Норд, он уже хочет уйти, но напоследок добавляет с угрозой в голосе: – Чтобы я больше не видел тебя так близко с этим крысёнышем Добромиром. Тебя я не трону, но вот его…

Когда Норд уходит, даже дышать становится легче. Мне и правда помогают обработать рану, и остаток дня проходит достаточно спокойно. Тем более, что лира Дарина не появляется на горизонте.

Вечером Добромир, ссылаясь на мою слабость, позволяет мне поехать домой в карете, которая принадлежит храму.

Когда я выхожу на улицу, в последний момент оборачиваюсь и смотрю назад.

Неподалёку стоит черноволосый мужчина с небольшой бородой и глядит мне вслед. Я уже видела его сегодня с Рагнаром, они беседовали о чём-то, когда Дарина стригла мои волосы. Взгляд у него настолько противный и липкий, что кажется, будто он раздевает меня догола. По телу идёт дрожь.

Я скорее забираюсь в карету, мечтая поскорее вернуться в мой старенький ветхий домик и растопить печку.