Анастасия Милославская – Позор рода, или Выжить в академии ненависти (страница 62)

Из Дракенхейма…

Если Майрок говорит, что официально глава рода какой-то родственник, то зачем из Дракенхейма пишут ему? Ещё и срочно.

Я не должна влезать в жизнь Флейма, трогать его вещи, читать письма, тем более, что мы ничего друг другу не обещали. Но это Легенда связал нас. Что если всё это может касаться и меня? И ответ здесь, так близко. Прямо в моих руках.

Я открываю конверт, и за этим сразу следует укол сожаления. Письма нет. Пусто.

Глава 26

На следующее утро я просыпаюсь с мыслью, что мне нужно противозачаточное зелье. Странно, что это раньше не пришло мне в голову. В академии подобную вещь достать не так-то просто, не даром адепты покупают зелья и приносят с собой.

У меня выбора нет и приходится тащится к профессору Шейдмору. Он единственный, кто не станет обвинять меня в разврате, потому что знает — я делаю это, чтобы вернуть магию.

Просить о подобном мужчину неудобно, но я пересиливаю себя. Шейдмор прямо при мне в течение нескольких минут готовит зелье в лаборатории и отдаёт его. Мы оба испытываем неловкость, поэтому я быстро ухожу.

Кладу флакон в карман, но на подкорке уже зудит, что надо бы его поскорее спрятать в комнате. Меня уже ловили с противозачаточным зельем, повторения не хочется. Вряд ли Вудс сейчас будет меня обыскивать, но я всё равно волнуюсь.

Я торопливо шагаю, но вдруг вижу, что многие адепты столпились у окон и смотрят на улицу. Любопытство перебарывает, и я тоже нахожу свободное местечко у окна. И успеваю увидеть, как дознаватели ведут Ханну будто какую-то преступницу!

— Ничего себе! — вырывается удивлённое у меня.

Они сковали ей руки магией, как-то это жестоко, учитывая, что она просто адептка, которая занималась шантажом. Мерзко, конечно, но на тяжкое преступление вряд ли тянет.

— Оказалась, что она как-то причастна к мутной истории о связи старшекурсницы и ректора, — девчонка, стоящая рядом со мной, отвечает на мой возглас. — Думаю, это она разбрасывала те листовки с перепиской.

Интересно, а ведь Лина говорила, что Ханна — родственница Рикарда? Может быть поэтому Рикард отправился вчера в Дракенхейм? Хочет помочь ей? Но зачем тогда Майрок последовал за ним?

Нет. Здесь нечто большее.

Утром я первым делом проскользнула в Пик пятикурсников и проверила — Майрока ещё не было. Значит, он отсутствовал всю ночь. Никогда не думала, что буду волноваться за него. Флейм может постоять за себя, скорее другим нужно его боятся. Но от чего тогда такая тревога внутри?

Я начинаю чувствовать к нему нечто не связанное с меткой. Надо бы противиться, но я в глубине души понимаю, что уже проиграла.

Убираю руки от подоконника и иду прочь. Ханну уже увели к парому, чтобы доставить на место, где начинают работать порт-ключи. Значит, глазеть больше не на что и мне нужно спешить. Большая перемена уже заканчивается, а ещё нужно отнести флакон. Снова опаздывать на занятия у меня нет желания.

Чтобы попасть в Пик Первогодок, нужно пройти по главному залу, где находится фонтан. Прямо у него я замечаю Кристабель. Она стоит с одной из подруг. Обычно с ней есть ещё кто-то, но неужели другие отвернулись после произошедшего, или это просто совпадение?

Бель сразу замечает меня, и её лицо становится кислым.

— Наша новая знаменитость идёт, — громко провозглашает она и натянуто улыбается, закатывая глаза.

Надо бы пройти мимо, но я некстати вспоминаю её и Майрока. Вчера он целовал меня, хотел меня. Но я прекрасно помню, что видела их вместе.

Когда-то мне было плевать, но сейчас просто бесит. Мне не была знакома ревность, но сейчас она жжёт изнутри, как пламя, которое невозможно потушить. Я не хочу принимать в себе это чувство, потому что оно лишь подтверждает то, что я не хочу признавать. Я хочу владеть Майроком так же безраздельно, как и он мной.

Я останавливаюсь, поворачиваю голову и смотрю на Кристабель, едва сдерживая рвущую грудь ярость. Бель с вызовом смотрит на меня.

— Ты растрепала всем про метку, не так ли? — спрашиваю я.

Глава 26.2

Кристабель останавливает на мне высокомерный взгляд. А у меня внутри растёт раздражение в геометрической прогрессии.

— Я не рассказывала никому, — кривит губы она. — Своих проблем хватает, знаешь ли. Вас видели в Бездне Наслаждений. Кажется, брат какой-то пятикурсницы. Майрока знают все, он всегда в центре внимания, привыкай.

Её «привыкай» прозвучало горько, с оттенком поражения. Любила ли она Майрока по-настоящему? Вряд ли я когда-то узнаю правду.

Я почему-то верю, что рассказала не она. Поэтому разворачиваюсь и иду прочь, но не успеваю пройти и десяти шагов, как мне вслед летит:

— Медея, подожди!

Я разворачиваюсь и вижу, как Бель спешит за мной, стуча каблуками модных туфель по мраморным плитам.

— Чего тебе? — сразу внутренне напрягаюсь, ожидая подвоха.

У меня ещё и зелье в кармане. Вряд ли она туда полезет, но всё равно приятного мало.

Но Кристабель не выглядит злой или настроенной на ссору, скорее растерянной и в чём-то уязвимой. Она останавливается напротив меня, облизывает губы, обильно накрашенные розовым блеском, и как-то кривовато улыбается.

— Я хотела извиниться, — выдавливает она, тут же отводя взгляд в сторону.

Я вижу, что слова даются ей нелегко, и не понимаю причины её поступка. Вряд ли ей приказал это сделать Майрок, скорее всего он вообще забыл о существовании своей бывшей девушки.

Может быть она решила, что скоро я займу высокое положение в обществе, и боится, что испорчу ей жизнь?

— Почему ты говоришь это? — спрашиваю я.

Брови Кристабель ползут вверх, а растерянность проступает на лице ещё выразительнее.

— Я… не знаю, — пожимает плечами она. — Просто вдруг захотелось. Я понимаю, что была жестока… даже слишком.

Я продолжаю смотреть на Бель, подмечая все оттенки её неловкости. Я не чувствую ни жалости, ни желания прощать её. Она просто мне неприятна.

— Я завтра покину академию, — внезапно говорит она, прерывая затянувшееся неловкое молчание. — Навсегда.

— И куда ты? — я задаю вопрос просто потому что мне интересно, куда вообще может привести эта странная беседа.

Кристабель вдруг тяжело вздыхает и прислоняется к стене, проводя рукой по лбу:

— Буду учиться в столице. Пока не знаю где. Бабушка сказала нам с отцом, что сама выберет, и это не обсуждается.

— Бабушка? — удивляюсь я. — Мне казалось, у вас в роду всем заправляет твой отец.

По крайней мере так мы с Джули слышали от других.

Кристабель усмехается, бросая на меня угрюмый взгляд:

— Со стороны так кажется, но мы все под колпаком у бабушки. Она дама строгих правил и старой закалки. Но по крайней мере больше не придётся поддерживать образ пай-девочки. Самое худшее я уже натворила. Теперь буду расплачиваться.

— Ты заслужила, — теперь и я усмехаюсь, напряжённость немного спадает.

— С драконьего яйца не вылупится нежная пташка. Я всегда была той ещё стервой, вся в бабку. За это она мне и мстит всю жизнь, — Кристабель вскидывает голову, разглядывая кружево узоров, которые тянутся у кромки потолка.

— Ты выйдешь замуж, войдёшь в другой род, и она больше не будет иметь такого влияния.

— Выйду замуж? Ха! — звонкий смешок Кристабель разлетается по полупустому коридору. Она понижает голос и поворачивается ко мне: — Я должна была найти жениха, который её устроит, до конца пятого курса. Как видишь, не вышло. Требований у неё будь здоров. Видят Легенды, я отчаянно пыталась угодить этой проклятой старухе. Настолько, что забыла собственное я.

— Время ещё есть.

— Увы, для меня оно вышло. Бабка уже подготовила мне женишка в отместку за мои приключения. Ему под семьдесят, и он баснословно богат. Думаю, деньги и стали основным критерием. Знаешь, он такой молодящейся старый пердун, увешанный золотом и цацками. Однажды он наклонился ко мне слишком близко, и я почувствовала, что от него разит старостью, — Кристабель морщится, словно чувствует этот запах прямо сейчас. — Готова поспорить, он спит и видит, как бы пристроить свой вялый пиструн к молодой девке.

Клетки бывают разные. Я и сама долго жила на дядином поводке. Он дёргал за него, как и когда вздумается, поэтому я отчасти понимаю Бель. Жить под таким гнётом и строгим контролем тяжело.

— Ты можешь пойти на работу, — произношу я с некоторым ехидством.

Вспоминаю, как мы с Джули смеялись, что Кристабель на такое точно не согласится. Она аристократка до кончиков ногтей.

— Я? — встряхивает волосами она.

— Ты сказала, что забыла саму себя. Вспомни о чём ты мечтала, — теперь я предельно серьёзна. — На самом деле всё в твоих руках.

Кристабель глядит удивлённо, а потом слегка улыбается. Её взгляд затуманивается:

— Будучи подростком я хотела быть преподавателем. Может быть артефакторики? Ха! Знаешь, я могла бы быть такой сексуальной училкой, на которую засматриваются пятикурсники. Мне бы пошло.

Бель смеётся горько и с надрывом. Я понимаю, что её поведение — просто самозащита. Может быть даже от собственных мыслей.

— Так стань сексуальной училкой, на которую смотрят пятикурсники и роняют слюни, — улыбаюсь я.