Анастасия Милославская – Позор рода, или Выжить в академии ненависти (страница 16)
В его голосе мне чудится едва заметная насмешка.
— Да? Почему же тогда не убил и меня в тот день, чтоб наверняка? — полные ярости слова сами вырываются изо рта. Я буквально выплёвываю их, как яд.
Но на лице Майрока я не вижу никаких эмоций, он лишь выгибает бровь, а затем хватает меня за запястье. Это касание обжигает так сильно, что я вздрагиваю. Пытаюсь вырваться, но ничего не получается.
Он тащит меня за собой по коридору, словно я безвольная кукла. Остальные адепты расступаются перед нами и отводят глаза, будто боясь даже взглянуть на огромного парня. Никто ему не помешает сделать со мной что угодно.
У меня леденеют даже кончики пальцев, дыхание заходится вместе с бешено колотящимся сердцем.
Он убьёт меня! Убьёт!
— Отпусти! — взвизгиваю я панически.
Тяжёлая мужская рука лишь сильнее сдавливает запястье, заставляя меня прикусить губу, чтобы не издать стон боли.
Флейм тянет дверь первой попавшейся аудитории, но там заперто. Тогда он дёргает сильнее, вырывая замок. Раздаётся противный лязг, дверь распахивается. А затем он просто грубо вталкивает меня внутрь и заходит следом.
Я лечу вперёд, едва не врезаясь в стол, в последний момент выставляю перед собой руки и сразу оборачиваюсь, готовая обороняться.
Но Майрок не идёт ко мне.
Стоит у закрытой двери, отрезая мне путь к отступлению.
— Только подойди и пожалеешь, — чеканю я.
— Ты забавная. Давно уже никто не осмеливался мне угрожать. — отвечает Майрок, его взгляд впивается в моё лицо с таким жгучим и опасным интересом, что колени подгибаются.
Я растираю запястье. Болит безумно, этот гад едва не сломал мне руку. Проклятый садист!
Много раз в своей голове я представляла момент, когда мы столкнёмся нос к носу. Только он и я.
Проигрывала возможные сценарии раз за разом. Но я никогда не думала, что он будет смотреть
Отвратительно.
— Что отвратительно?
Проклятье, неужели, я сказала это вслух?
— Ты и всё, что тебя касается. Меня тошнит от одного твоего присутствия, — честно признаюсь я.
— Придётся привыкнуть, Найт, — по губам Флейма ползёт ленивая ухмылка. — Если, конечно, не хочешь отправиться вслед за папашей.
При упоминании отца у меня будто срывает все внутренние клапаны. Я и так долго сдерживалась. Терпела Лину, её больную на голову подружку, Вудс, и даже Кристабель — девушку этого подонка. Терпела ради эфемерной высшей цели. Но один взгляд этого прожжённого мерзавца, и я понимаю — все мои детские мечты о мести не более, чем пшик. Майрок сожрёт меня и не подавится.
— Заткнись! — выплёвываю я, а затем быстрым движением формирую в руке простой теневой шар энергии и отправляю его в сторону Майрока. На это не нужно много сил, мне хватает и моих едва проявившихся.
Но Флейм ловит его одним ловким движением, буквально играючи. Я, кипя от бешенства, смотрю, как в его руке схлопывается чёрный шар. Его в считанные секунды поглощают языки пламени.
— Какая горячая девочка, — ухмыляется он.
К моему ужасу, Флейм идёт на меня. Шаг за шагом преодолевая и без того небольшое расстояние, разделяющее нас.
Мне с ним не сладить. Эта мысль снова обжигает сознание.
Я бросаюсь в сторону. Сама не знаю куда.
Лишь бы сбежать и не дать ему приблизиться.
Но Майрок просто хватает меня за талию сзади, поднимает над землёй, и я в считанные секунды оказываюсь прижата к огромному твёрдому мужскому телу.
Я проклинаю себя за то, что позволила страху и ненависти заслонить здравый смысл. Нельзя было поворачиваться спиной к врагу!
— Отпусти! — вскрикиваю я. — Животное! Ненавижу!
Я продолжаю проклинать Майрока и пинаться, он же сжимает меня всё крепче. Я прихожу в себя лишь когда понимаю, что он просто держит меня. Не пытается убить или причинить вред.
Ситуация слишком напоминает тот момент, когда мы прятались от Сладусика. И от этого по спине ползут мурашки.
Я жадно втягиваю живительный воздух, вся дрожа.
— Тс-с, — грубый мужской полушёпот раздаётся прямо над моим ухом. — Разве тебя не учили быть послушной девочкой?
Послушной? Что он несёт? Больной ублюдок.
— Убийца — выпаливаю я, а затем поворачиваю голову, инстинктивно пытаясь отыскать его взгляд.
Мне дико страшно и меня распирает такая лютая злоба, что даже мыслить здраво могу через раз. Но понимаю, что до безумия хочу увидеть хоть какие-то его эмоции сейчас.
Майрок слегка ослабляет хватку, и я нахожу взглядом его лицо. Вижу, как трепещут крылья носа, как расширяется его зрачок до размеров вселенной, когда наши глаза встречаются.
— Столько лет прошло, а ты всё злишься, что я прикончил твоего ублюдочного папашу, Найт? — вдруг произносит он, жадно всматриваясь в мою реакцию.
Я понимаю — ему нравится причинять боль.
У меня всё тело пылает, будто меня в кипяток окунули. Крови в венах не осталась, там жидкая лава жжёт меня изнутри. Я резко разворачиваюсь и со всей силы толкаю Флейма в грудь.
Он стоит всё также неподвижно, уничтожая меня взглядом.
— Гордишься собой? — из моего горла вырывается недобрый смешок. — Ты просто подло воспользовался тем, что между нашими родами много лет была кровная вражда.
Глава 9.2
Огненные искры пляшут во взгляде моего врага.
— Почему же подло? — прищуривается он.
Если один род объявляет вражду другому, это может длиться веками. Жестокий обычай, который остаётся с нами ещё со времён первых потомков драконов. Кровную вражду объявляют крайне редко, но наши предки лет сто назад умудрились перейти друг другу дорогу. Были времена, когда вражда между нашими родами обострялась, а были, когда-то почти сходила на нет…
И главное — закон отступал, когда речь шла о кровной вражде.
Майрок воспользовался этим в нужный момент. Просто остался безнаказанным, убив отца. А дядя мало того, что не стал мстить. Он вышел с предложением о перемирии, просто уничтожив честь нашего рода.
— Отвечай, — требует Майрок.
— Знаешь почему подло? Потому что ты ворвался в наш дом без предупреждения! — разъярённо чеканю я. — Не вызвал отца на поединок, а пришёл внезапно, как настоящее исчадье обители мрака! А дядя Оскар жалкий трус. Будь я на его месте, ещё тогда бы бросила тебе вызов. Отомстила бы за отца.
— Тогда радуйся, что ты на своём месте, Найт, — Майрок склоняется ко мне так близко, что наши носы почти соприкасаются. — Потому что ты не продержалась бы и секунды, и ты это знаешь.
Горячее мужское дыхание касается моих губ, и тело почему-то деревенеет. Я неуклюже отстраняюсь, хватая ртом воздух, который кажется ледяным на контрасте с дыханием Майрока. Это кружит голову.
За день до убийства папы у нас дома был праздник. Отцу пожаловали эбонитовый перстень — он стал правой рукой бога-дракона. Чести выше нет для дракорианца. Стать вторым после Легенды мечтают многие. Слишком много преференций это даёт.
Конечно, род Флейма ожидал, что выберут отца Майрока, ведь он был наместником огненных, а значит был ближе к Великому Богу. Но увы. Легенда счёл моего отца достойнее по каким-то причинам.
И у ублюдка сорвало крышу. Майрок просто решил, что мой папа строил козни, и наш род виноват в том, что произошло. Он решил, что, используя силу, может устранить преграду, мешающую его роду возвыситься. И сделал это.
И самое ужасное — сработало.
Не успел пепел моего папы развеяться над Ауриндаром, отец Майрока стал обладателем эбонитового перстня. Легенде не было дел до кровной вражды двух родов, он просто выбрал другого. Перевернул страницу без сожаления — дракорианцы не терпят слабости. А наши Боги её просто не прощают.
Но справедливость отчасти восторжествовала, ведь прожил отец Майрока недолго. Должность его и погубила. Он поехал в Мрачные пределы по приказу Легенды и сгинул там от лап исчадий.
Мне хочется ответить Майроку тем же, припомнить ему, что недолго его род был на вершине, но я сдерживаюсь. Я не такая, как он. Не буду танцевать на костях его отца.
— Говорят, ты после академии станешь наместником огненного домена? — из меня вырывается смешок.
Майрок молчит несколько мгновений, а затем медленно произносит: