Анастасия Миллюр – Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора! (страница 71)
Парни восприняли мою историю вполне нормально: сначала был десятиминутный ступор, а потом эти дурачки стали прикалываться, мол: все, мы по определению круты, у нас знаменитость в корешах.
Пришла девушка, впереди везя передвижной шкаф с множеством вешалок, и началось… Я примеряла одно платье за другим, выходила и слышала дружное «Нет!» от моей группы поддержки (хотя о какой вообще поддержки может идти речь?!), от моей группы критики.
Марк попивал коктейли, Аля держалась от них подальше, наверное, не забыла еще нашу гулянку.
Я со вздохом взяла очередное платье, переоделась, вышла и покружилась. Группа критики, как ни странно, молчала.
– Столик-столик, я табуретка, прием! – попыталась растормошить их я, но они просто во все глаза смотрели на меня.
– Это то, что надо, – выдохнула Аля.
Марк просто кивнул и залпом допил коктейль. Обернулась к зеркалу. На первый взгляд очень закрытое платье, прямо-таки пуританское: вырез под горло, длинные рукава. Первый подвох чувствуется в фасоне: платье облегает тело вплоть до ягодиц, а дальше свободно струится. А вот когда смотришь на спину, которая, к слову, абсолютно обнажена, ощущаешь степень попадоса (исключительно для мужчин) во всей красе. Края платья придерживает лишь тонкая нить из белого золота.
Мысленно прикидывая в голове, убьет меня за такое Даринер или нет, пошла переодеваться в свою родную форму. Прейдя к мысли, что мне точно не поздоровится, вышла к друзьям.
– Ну, по домам? – предложила я мрачно.
– Что случилось? – заботливо спросил Марк.
– Да так, – отмахнулась. – Просто представляю реакцию Дара.
Друзья переглянулись и заржали.
– Вы чего?! – удивилась.
– Я то-оже представил, – выдавил друг.
– Ага, чур, я покупаю ленточку для ребенка! – поддержала его Аля.
Подошла к ним и дала по подзатыльнику.
– Пошляки!
– Святая невинность! – не остался в долгу Маркус.
Фыркнула.
– Пойдемте уже, бывалые соблазнители! Марк подбросишь меня до дома?
Он кивнул.
Утром в мою комнату ворвалась Аля, бабушка и еще три незнакомых мне тетки. В этот момент, я как раз вышла из душа.
– Вы чего?! – возмутилась я, запахиваясь в халат.
– Как это чего?! У тебя свадьба через четыре часа! – ответила мне бабушка аналогичным тоном.
После этих слов моя свобода действий резко скатилась к нулю. Меня схватили, посадили на стул, одна девушка взялась за мои волосы, другая за ногти, третья за лицо. Первые пять минут я была просто в шоке, поэтому молчала, но потом...
Резко вскочила, оттолкнув этих воинов красоты, подбежала к зеркалу. На лице у меня уже намечался хорошая такая маска, под которой меня узнать можно с трудом, волосы уже были закручены в непонятно что.
– Ба, – недобро начала я. – Это что за дезертирство на вражескую сторону?!
Я обвиняюще указала на свое лицо и повернулась к бабуле.
– Ари, свадьба есть свадьба, тут нужно соблюдать традиции, – она пожала плечами.
– Так, кошмар с лица убрать, букли эти распустить, про ногти ничего не говорю, они мне нравятся.
Я снова села, а встала только спустя два часа. Макияж подчеркивал мои глаза, делая их более выразительными, губы были чуть тронуты блеском, волосы уложены в объемный пучок на затылке, пару прядок были пушены около лица. Удовлетворенно кивнула. Потом надела платье и повернулась к бабуле и Але.
– Супер, – высказалась подруга, которая к слову выглядела тоже ошеломительно.
– Красавица, – это уже ба.
Улыбнулась, затем мы сели и стали ждать. Мое сердце билось быстро и четко, внутри летали взбешенные бабочки, голова чуть кружилась.
– Мир, – шепотом обратилась ко мне Аля.
– М?
– А вы уже... ну...
Я засмеялась.
– Нет.
– Нет?! – удивилась подруга.
– Говорят, мы – девы мщенья,
Как выносит нас земля,
Прочь откиньте все сомненья,
Это вовсе не брехня!
Ой-ля-ля, ой-ля-ля,
Это вовсе не брехня,
Ой-ля-ля, ой-ля-ля,
Эх-ма! – напела я и ехидно улыбнулась.
Бабушка с Алей вытаращились на меня.
– Ведьма! – с поразительным единодушием выдохнули они.
Я пожала плечами. По комнате разнесся дружный смех.
Вот пришло время, выходя, я накинула белую мантию, глубоко вздохнула и пошла навстречу своей судьбе.
Спускаясь по лестнице, не видела никого и ничего, только моего аморта, стоящего рядом с волхвом.
Он во все глаза смотрел на меня, в его глазах, было обещание, такое огромное обещание, что мол: отольются кошке мышкины слезки. В смысле получу я за свою месть по всей программе. А уж когда я, спустившись с лестницы, закружилась на месте, и мантия слетела с плеч, показывая платье во всей красе, я откровенно пожалела о том, что затеяла всю эту месть. «Отрабатывать» теперь придется по полной программе, даже, наверное, сверхурочно!
Но вот я, наконец, подошла к Даринеру, он очень нежно взял мою руку и волхв начал церемонию.
Мой ректор улыбался мне мягко, нежно, но одновременно с этим так... самодовольно! Я не знаю, как у него получается так улыбаться, но я от этого тащусь! (Только тс-с! Это секрет!)
Голос волхва доносился до меня словно через вату, первые отчетливые слова были:
– Согласен ли ты, Даринер мин Самитрэн, граф Домилосский, эльгерцог Криантанский (прим. эльгерцег – наследный сын герцога) взять Аралимираин мин Тадиа в законные жены...
И снова вата в ушах.
– Я, Даринер мин Самитрэн, граф Домилосский, эльгерцог Криантанский, беру тебя, Аралимираин мин Тадиа, в законные жены, клянусь быть с тобой в богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.
– Согласна ли ты Аралимираин мин Тадиа взять Даринера мин Самитрэна, графа Домилосского, эльгерцога Криантанского в законные мужья...
Снова вата, а потом... все молчат, а я осознаю действительность с трудом, смотрю в глаза Дара и забываю обо всем на свете.
– Ежик, – шепчет он, – если ты не произнесешь слова клятвы, я точно запру тебя в башне и буду пытать до тех пор, пока ты не согласишься выйти за меня замуж.
Показываю ему кончик языка.
– Я, Аралимираин мин Тадиа, беру тебя, Даринер мин Самитрэн, граф Домилосский, эльгерцог Криантанский, в законные мужья, клянусь быть с тобой в богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.