Анастасия Миллюр – Недотрога короля академии (страница 5)

Следующей книгой было «Богословие». Что ж… В повсеместно распространенном культе Живого бога я была хорошо подкована, хотя и не очень разделяла всеобщую фанатичную веру в него.

Но вот следующая корочка меня удивила, да и выглядел учебник не как остальные красивенькие и будто только напечатанные книги.

«Богословие. Культ Мертвого бога».

Я повертела в руках черный учебник и не нашла ни года печати, ни названия издательства. А открыв первую страницу с удивлением обнаружила, что книга была рукописной, и подшита, судя по всему, тоже была вручную.

Интересно… Вот уж не думала, что в Рементоне будут храниться книги про Мертвого бога, поклонение которому преследуется инквизицией.

— Так и будешь молчать? — недовольно спросила меня Лаура.

— А что я должна сказать? — бросила я мимоходом, все еще пытаясь отыскать на своей находке какие-то опознавательные знаки.

Но их не было. Единственное, что я для себя отметила - страницы были достаточно светлыми, значит, подшили их недавно, а почерк был аккуратным, ровным и разборчивым. Почему-то я не смогла сдержать порыва провести пальцами по строчкам, ощущая с ними странную связь. Интересно, что все буквы «д» были написаны с петелькой не вниз, а наверх. Чудно.

— Ты станешь изгоем, если будешь себя так вести, — устало проговорила кузина, и я услышала, как скрипнула под ее весом кровать. — И меня за собой на дно утянешь.

— Напугана до дрожи, — отстраненно поговорила я и отложила книгу, намереваясь почитать ее перед сном.

Уж слишком она была необычной.

— Через неделю «шестерка» устраивает пикник, — неожиданно сменила тему соседка. — Ты должна постараться, чтобы получить на него приглашение.

Я раздраженно выдохнула и бросила взгляд на девушку.

— Лаура, как ты не поймешь? Я не собираюсь приплясывать перед высшим обществом. А прыгать на задних лапках перед «шестеркой» не собираюсь и подавно. И вообще, что за пикник?

Она поджала губы, повернулась на спину и уставилась в потолок.

— Каждый год «шестерка» устраивает Зимний, Осенний и Весенний балы. Туда попадают почти все студенты академии, за исключением тех, кто провалил экзамены или вел себя недостойно.

Этакий поощрительный пряник для учеников. Понятно.

— Другое дело пикник, — продолжила девушка. — На него получают приглашение лишь те, в ком «шестерка» и Верховный совет видят большой потенциал. Я приглашена, — добавила она не без гордости. — Это уникальная возможность пообщаться с членами «шестерки» и проговорить свои идеи или замечания относительно развития академии или даже страны.

Я вспомнила про «зону отчуждения» в столовой. Неужели, эти ребята и правда не общаются ни с кем, кроме как с членами своей группки?

— Это твой шанс поправить свое положение, Ребекка. Если получишь приглашение, в академии никто не осмелится на тебя косо посмотреть. А значит, последнее, что ты должна сейчас делать - устраивать истерики прямо перед «шестеркой». Больше никаких демонстративных уходов и оскорблений студентов, — Лаура серьезно посмотрела на меня.

Кузина рассыпалась в целой лекции, только жаль, что ее главный аргумент на меня не работал. Мне правда не было дело до того, что обо мне болтали. За всю свою жизнь я столкнулась с чем-то куда похуже парочки сплетен и косых взглядов. Поэтому - плевать.

Но меня вдруг заинтересовало другое.

Схватив книгу про культ Мертвого бога, я села на кровать и посмотрела на кузину.

— Почему все это организовывает «шестерка»? Они лишь студенты. И что будет потом, когда они выпустятся?

— Ты, кажется, не понимаешь, — качнула головой Лаура и тоже села. — Они не просто какие-то там студенты. Они будущие члены Верховного совета. Все важные дела проходят через них. Собрание с попечительским советом, рассмотрение дел о принятии или отчислении студентов, заседания дисциплинарного комитета, обсуждение бюджетов. И на их же плечах организация мероприятий в Рементон. Всем нам просто невероятно повезло, что мы можем обучаться с «шестеркой». Последняя «шестерка» выпустилась двадцать пять лет назад.

Мысль, о которой я почему-то раньше не думала, пришла в голову и осела мурашками на коже. Получается, мама была членом последней «шестерки».

Я нахмурилась. Что такого могло произойти, отчего она отказалась от всех привилегий и места в Верховном совете и сбежала из дома с торговцем? Она мне не казалась человеком, который слепо идет на поводу у чувств.

Вопросы в голове множились, а ответы не находились.

Я сходила в ванную комнату, переоделась в ночную рубашку и, забравшись в кровать, включила ночник и открыла книгу. Лаура уже сладко сопела на своей кровати.

Мои глаза начали бежать по первым строчкам и чтение захватило меня настолько, что я и сама не заметила, как наступил рассвет.

Мысленно застонав и сокрушаясь, что спать оставалось каких-то жалких пару часов, я спрятала книгу в шкаф и, едва моя голова коснулась подушки, я заснула, видя сюжеты о Мертвом боге и его темнопоклонниках.

***

Умыв лицо, я подняла голову к зеркалу и закономерно увидела чернеющие под глазами синяки.

Похлопав себе ладонями по щекам, чтобы проснуться, я взяла расческу и принялась распутывать свои длинные черные пряди, которые как обычно за ночь превратились в воронье гнездо.

Лаура шебуршала за стеной, готовясь к завтраку и первым лекциям. На самом деле, по нам никак нельзя было сказать, что мы кузины. Сходства в нас не было совершенно. Все представители семьи Аслайг имели голубые глаза и светлые, медового цвета волосы. И моя мама не была исключением. В этом плане я была этакой паршивой овцой.

У меня была бледная кожа, черные волосы и зеленые глаза. Женщины рода Аслайг имели миловидное, почти детское личико, а у меня был острый подбородок, высокие скулы и прямой нос с тонкой переносицей.

Да, что там говорить. Даже поставь мою маму и меня рядом, ни за что не скажешь, что мы родственники. Впрочем, черноволосых и зеленоглазых не водилось и в семье графа Осбро, именно поэтому меня всю жизнь считали «подкидышем», которого мама нагуляла от связи с тем торговцем. Хотя матушка ни разу про него не рассказывала, как и не пыталась убедить отца, что я именно его дочка, но и обратного не говорила.

На самом деле, мама была полна секретов. Только вот почему-то раньше я на это не обращала внимания.

В ванную комнату постучала Лаура.

— Ребекка, ты здесь не одна. Побыстрее, пожалуйста.

Закончив с волосами я вышла и, не дожидаясь кузины, направилась на первую пару. Завтрак я решила пропустить. Мне кусок в горле не лез, а желудок жалобно сжимался лишь при мысли о том, что я съем хоть крошку пищи.

Да, я знаю. Вчера вечером я тоже не поела. Но для меня это было нормально. Как ни крути, а внезапный подарок в виде новых родственников, уход матери и поступление в академию было тем еще стрессом для организма. Вот он и справлялся со свалившимися на него бедами как мог. Кто-то сидел в уголочке и плакал в подушку, а я голодала. У всех были разные способы справляться с эмоциями.

Нужный класс я наша довольно быстро.

Первым занятием была живопись. Я зашла в пустое помещение, прошлась взглядом по стоявшим в круг мольбертам и заняла место у окна. Погрузившись в свои мысли, я даже не заметила, как класс стал наполняться студентами. Мольберты постепенно занимались, но вот рядом со мной садиться никто не желал.

Ну, и пусть.

Последними в класс вошли трое студентов, и вот их появлению я уже немного удивилась. Это были близнецы - Алоис и Аштон Стэльтрод, а позади них шла Софи Глеянж.

Стоило троице лишь шагнуть на порог, как разговоры в классе стихли, а все взгляды обратились на них. Открыто глазеть никто не решался, но подсматривали украдкой все.

Близнецы заняли крайние места у стены, которые были подальше от двери. Один из них тут же опустил мольберт превратив его в парту, а затем лег на нее, уместив голову на скрещенные руки и прикрыл глаза, а второй, с улыбкой наблюдая за братом, принялся смешивать краски.

Все же парни были невероятно похожи друг на друга. У них были одинаковые удивительного цвета золотые глаза, а черные волосы с серебряной прядкой одинаково мягко обрамляли красивые черты лица, открывая уши. Хотя все же они были разными по характеру, и это было видно невооруженным взглядом.

Рядом с парнями села Софи, что-то тихо им рассказывая. В ответ на ее слова тот, что смешивал краски улыбнулся, а у того, кто лежал, на губах возникла ухмылка.

Как и в столовой, никто не сидел к ним вплотную. Между троицей и первым студентом было два свободных места. Вот интересно, классы, где учились члены «шестерки» всегда укомплектовывались неполностью, чтобы были вот такие свободные места, или как? Хотя почему бы и нет?

Если верить Лауре, и если «шестерка» действительно принимала участие в управленческих вопросах, для них не составило бы труда создать для себя комфортные условия. На самом деле, я вообще думала, что они обучаются отдельно. Поэтому и удивилась, увидев их входящими в класс.

Вскоре явился преподаватель, и занятие началось.

— Добрый день, господа студенты, — поприветствовал нас молодой симпатичный мужчина лет тридцати пяти. — К нам сегодня присоединилась новая студентка. Леди Ребекка Аслайг. Попрошу встретить ее доброжелательно и при необходимости оказать помощь. Мое имя сэр Кристиан Бельдэре. Вы можете обращаться ко мне профессор, или сэр Бельдэре, как вам будет удобно.