Анастасия Миллюр – Если ты попала в книгу (СИ) (страница 7)

Я вгляделась в название: «Пособие для чайников по миру магии. Универсальный руководитель». Я усмехнулась. Открыла первую страницу.

«Инструкция: Думаешь, что нужно, и если задуманное входит в область знаний книги, Она предоставит вам ответ»

Надеюсь, что я все же не сильный маг. Ладно, оставила книгу и оглядела комнату. На стуле лежала постиранная одежда, которую я позаимствовала у Трая. Нет, эта одежда мне слишком велика, в ней я ходить не смогу. На другом стуле висело платье. Серое, простое. Я подошла, потрогала ткань. Что-то вроде трикотажа. Надела посмотрела в зеркало. Длинные рукава, маленький круглый вырез, оно облегает до бедер, дальше свободно падает, на талии черный пояс. Нашла поясок и завязала волосы на макушке в небрежный пучок. Просто пай-девочка. Кивнув своему отражению, вышла из комнаты. В коридоре было темно. Решила прогуляться, и тихо ступая пошла вперед. Вдруг из одной наполовину закрытой комнаты увидела свет. На носочках подошла к комнате и заглянула в маленькую щелочку. В, хм… наверное, кабинете сидел император. Правда, в эту минуту он им не казался. У него было лицо уставшего от жизни человека, плечи сгорблены, голову поддерживают руки. Он сидел с закрытыми глазами и не шевелился. В эту минуту я ощутила к нему… нет… ни влечение, ни страсть, ни (уж конечно) любовь. Нет. Обычную человеческую жалость и симпатию, какую можно испытывать к любому. Мне стало жаль его. Мужчина управляет страной, постоянные интриги, междоусобицы, войны, постоянное напряжение и нет покоя.

Я не говорила, что не верю в любовь. Нет, верю. И жажду её. Но не ту, которая страсть, накал эмоций, желание. Наверное, для каждого любовь своя. Но для меня любовь, это тихая нежность, постоянная забота, умиротворение рядом с любимым, это ссоры, а потом совместный поиск компромисса, это и страсть, конечно, но она не обязательна. На основе любви строиться семья, а семья — это душевный покой. Вот, что для меня любовь. И сейчас я вижу перед собой этого мужчину и понимаю, что за все долгие годы правления, он не знал этого умиротворения и покоя, который необходим каждому мыслящему и чувствующему существу. Каждому, без исключения. Многие пытаются найти это умиротворение в чем-то другом, но не находят, а потом становятся глубоко несчастны, но держаться. А потом накатывает, как сейчас на императора, и именно в такие минуты человек или не человек нуждается в мягком, не обжигающем тепле любви, в поддержке, нуждается больше, чем всегда. Потому, что если он его не получает душа черствеет и потом достучаться до неё очень сложно. Правда чужому человеку лезть в такие минуты нельзя, поэтому я просто прислонилась к стене, мечтая помочь, но, не имея возможности. Однако, рука сама поднялась к двери и тихо постучала.

— Войдите, — послышался усталый голос.

Не знаю отчего, но в горле встал ком. Я сглотнула, взяла себя в руки и, открыв дверь, вошла.

Глава 6

— Принцесса? — спросил император. — Что вам угодно?

— Я… эм… я…

Сейчас я не испытывала к нему страха. Честно говоря, хотелось крепко-крепко его обнять… Мужчина встал и сложил руки на груди.

— Вы что?

— Я…

«Обнять, обнять, обнять» — повторяли тараканы в голове как зомби.

«Да, обними, обними» — вторил филей.

«Только как-нибудь аккуратно» — неохотно внес свою лепту разум.

Тараканчики обрадовались такой единодушности и подкинули мне блестящий план. Я снова применила свою маленькую хитрость — нажала ногтем на верхнюю фалангу большого пальца — глаза тут же заслезились.

— Ваше Величество, — всхлипнула я.

Он настороженно посмотрел на меня. Очевидно, император принадлежал к той группе мужчин, которые не бегут утешать, лишь заметя женские слезы.

— Ваше Величество, — снова я. — Мне так одиноко, страшно, и еще темная магия эта…

Два всхлипа. Я заметила, что император кинул на меня полный скептизма взгляд и уже открыл рот, чтобы что-то сказать. Ага, счаз-з. Дорогой мой, запомни: ничто на свете не может остановить женскую истерику, с ней нужно просто смириться (тем более если истерика устраивается с определенным умыслом).

— И вы, — заголосила я громче и снова всхлипнула, — единственный… — эм, а кто он, не человек же… Так не забываем всхлипывать.

— Единственный, кого я зна-а-ю-ю… — завыла я и… бросилась на шею императору.

Он окаменел. А я с удовольствием обхватила руками его шею и, уткнувшись в грудь, стала «рыдать» в полную силу.

— Отцепитесь от меня, — услышала я ледяной голос, от которого еще утром меня бросало в дрожь, а сейчас…

— У-у, — я отрицательно покачала головой и ухватилась за него еще крепче. А потом подумала и обняла его за талию. Так удобнее.

Император еще минуту стоял неподвижно, а потом медленно обнял в ответ.

«И-йес!» — обрадовались тараканы.

Я их не слушала, а лишь крепче обняла Тиэрэна Велецкого и постаралась передать все свои ощущения: сочувствие, желание помочь, ободрить, покой, заботу. Я буквально чувствовала, как от меня отделяется что-то теплое, мягкое, родное и это что-то перетекает в императора. Он снова застыл, а потом расслабился и пробормотал:

— Ты непонятный феномен, не внушающий доверия, Аринэлия де Эксклавайтс. Тебя буквально можно использовать как пример странности.

Что поделать. Два человека не могут вести себя одинаково, тем более если между ними нет вообще ничего общего — отсюда и феномен. Но это все демагогия… а важно то, что я чувствовала спокойствие императора и это приносила мне неимоверное удовольствие. Он спокоен. Момент одиночества прошел гладко.

Я вдохнула запах Тиэрэна. Немного терпкий, с горчинкой, но одновременно с этим свежий, как морозное утро. С наслаждением втянула запах еще раз. М-м-м.

— Ну что, успокоилась? — спросил император.

Я кивнула, он отстранил меня и сел за стол.

Да, и раз уж я зашла:

— Я бы хотела принести клятву верности, Ваше Величество…

Император потер лоб.

— Верности?

Я закусила губу. Было такое ощущение, что сморозила глупость несусветную.

— Да.

Снова потер лоб.

— Завтра в тронном зале, я приму вашу клятву верности, — а потом прибавил, — на крови.

Я кивнула и чуть поклонилась.

— Благодарю, Ваше Величество, — я уже развернулась и подошла к двери, как:

— Аринэлия, вернись.

Снова вернулась к столу.

— Сядь.

У-у, похоже, это серьезно.

— Аринэлия, ты понимаешь, что если бы не одно обстоятельство, я бы принял эту клятву и отправил тебя восвояси?

— Какое обстоятельство, Ваше Величество?

— То, что ты темная, а несколько дней назад была светлой. Это очень странно.

Я похлопала глазами, показывая свою абсолютную непричастность к каким-либо неправомерным деяниям.

— Я скажу, что ты моя троюродная кузина, недавно приехавшая в столицу.

— А-а-ага, — ответила я. — Вы оставите меня во дворце?

— Да, — кивнул император.

Я еле сдержала порыв наброситься на мужчину и расцеловать. Так я была счастлива. У-ти, мой хороший!

— Спасибо, Ваше величество, об этом я и не мечтала, — я еле удержала себя на месте.

— Поверь, я тоже.

Я только улыбнулась.

— Я могу идти?

Император кивнул, и я выпорхнула за дверь и побежала в свою комнату, учить клятву.

Утром мне принесли одежду и облачили в неё. Платье состояло из чехла и верхнего платья. Чехол темно-фиолетового цвета, облегает до талии, а дальше свободно спадает до пола. Он очень открытый, без рукавов, с довольно глубоким декольте. Верхнее же по фасону можно сказать пуританское, все закрыто наглухо: длинные рукава, вырез вообще отсутствует. Правда, сделано оно из прозрачной черной ткани. На шею надели чокер с орлом. На ноги туфли на высоких каблучках. Волосы уложили в замысловатую прическу. Все, я готова. Меня повели в тронный зал.

Там было уже много придворных, которые стояли по обе стороны от прохода, создавая живой коридор. Перед троном место было свободно, и там лежал камень. Император сидел на возвышении. Я не спеша подошла к возвышению и сделала глубокий реверанс. Вчера целый вечер выпытывала у книги, как мне все правильно сделать. В результате реверанс она мне разложила по действиям.

— Поднимись, — велел император.

Я поднялась, но глаза оставила опущенными (этикет чтоб его!).

— Дамы и господа, сегодня я представляю вам новую подданную нашего государства. Леди Ринэлин Риецкую.