Анастасия Миллюр – Если ты попала в книгу или осторожно, мысли материальны (СИ) (страница 17)

— Вон!

Я отошла к двери. Нет, я так не могу. Развернулась.

— Ваше…

Меня притиснули к стене большим и горячим телом. Император склонился и прошептал мне на ухо.

— Я же тебе сказал, уйди.

Я повернула голову в его сторону и губы правителя прошлись по моей щеке. Я смотрела в черные глаза Его Величества и понимала, что я его хочу. Тьма внутри меня завозилась и прошептала: «Вкус-с-сный». Я с ней согласилась. Не отрываясь, я все смотрела и смотрела, будто желая что-то увидеть. А потом он меня поцеловал. Резко, жестко, он кусал мои губы и тут же зализывал боль. О-о-о да-а. Как раз так, как я люблю!

— Моя! — рыкнул он.

— Да-а-а…

Вся твоя, мой хороший. Я сжала его волосы на затылке, побуждая продолжать и не останавливаться. Он опустил руку мне на ягодицу и теснее прижал к себе. Я ощутила его желание. М-м-м. Двадцать один год без секса это серьезно! Поэтому я была уже возбуждена. Другой рукой я стала водить по его груди, ища пуговицы, завязки, да что угодно! Не нашла… Император, нет… Тиэрэн стал целовать мою шею, постепенно спускаясь к груди. Я застонала. Он волшебни-и-ик! В одно мгновение мужчина порвал мою рубашку, я чуть отстранила его и, не церемонясь, так же поступила с его одеждой. Тиэрэн прижал меня к себе, снова целуя. Нас окутала тьма и мы оказались в спальне. Не имею ни малейшего представления в чьей. Меня опустили на кровать, сорвали с меня сапоги, и штаны, а потом… А-а-х, конечно, снова, было больно. Все же, Аринэлия была девушкой, но боль на удивление быстро прошла и оставшийся день и всю ночь, мне доказывали, что император хоть и восьмисотлетний, но еще ого-го какой мужчина

Глава 13

Открывать глаза не хотелось, в теле была приятная усталость. Вокруг было темно. М-м. Почувствовала, что меня кто-то обнимает сзади. События прошлой ночи и вечера накрыли с головой. У-у-упс! Я открыла глаза и попыталась сесть, но мне не дали прижав к себе. Елки палки. Я переспала с императором. А-а-а.

Я осторожно выползла из крепких объятий. Хотелось просто завыть. Что же я натворила-то?! Посмотрела на Тиэрэна. Он спал, сжав своими крепкими мускулистыми руками белоснежную подушку.

«Губы прокладывают дорожку поцелуев от груди к животу, и с каждым поцелуем слышу: «Моя»

Помотала головой. Но память с убийственным педантизмом воспроизводила воспоминания ночи.

«Изгибаюсь в сильных руках, шершавая кисть блуждает по моему бедру»

Нет, все забыли. За-бы-ли! Лихорадочно оглядываюсь в поисках одежды. А её, собственно говоря, и нет. Есть только рубашка императора. Бли-ин. Быстро накинула её на плечи и стала лихорадочно застегивать пуговички. А-а-а.

Что делать? Что делать-то? — тараканы, только-только пришедшие в себя, суматошно носились по моей голове, ища пути отступления.

— Ри… — раздался голос с кровати.

Я замерла и сжалась, как кролик перед удавом. Боясь повернуться, заговорить, да и вообще пошевелиться.

— Ри? — позвал император.

Я по-тихому натянула сапоги, нашла пояс, затянула его на талии и выскочила за дверь. К черту репутация, нервы дороже. Оказалась в холе. Куда идти-то?! Та-ак. Дворец. Два крыла. Левое — гостевое. Правое — императорское. Значит, идем налево. В общем, я все-таки вышла в главный зал. Сломя голову, я побежала в выделенные мне апартаменты. Ворвавшись внутрь, захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и заревела. Первый раз за двадцать лет. Грисик подошел ко мне и погладил меня по плечу.

Что ты наделала?! — бился в истерическом припадке рассудок.

Что буде-е-ет?! — суетились тараканы.

Филей удовлетворенно ухмылялся и приговаривал: «Так, так, все интереснее и интереснее».

— У-у-у, — выла я.

Грис крутился рядом со мной, подходил то справа, то слева, то гладил по голове, то тряс за плечо, то хлестал по щекам, то приносил воды. Бедный, не знает, что со мной и на всякий случай стал пробовать все средства. Из меня вырвался смешок. Потом тихий смех, с каждой секундой набирающий обороты и звук и вот я уже валяюсь на полу, смеюсь и вытираю слезы. Госпожа Истерика прибыла, получите, распишитесь. В результате Грисик дал мне сильную пощечину, и я пришла в себя. Фух. Он посмотрел мне в глаза и сложил руки на груди, выражая неудовольствие, что он до сих пор ничего не знает и не понимает.

— Я с ним переспала, — прошептала я.

Грисик заинтересовано потер ручки и наклонился ближе.

— Ах ты, пошляк! — возмутилась я, и дала подзатыльник мелкому.

Он возмущенно посмотрел на меня, будто говоря: «Нет, значит, переспала с кем-то ты, а подзатыльники поучай я!».

— С императором, с кем, с кем… — пробурчала я.

И без того большие глаза Грисика стали почти во все лицо, он на ощупь подошел к стеночке и сел. Вот так мы и сидели: я с задумчиво-обреченным видом и Грис с выражением крайнего шока на лице.

— М-да-а, — протянула я.

Грис согласно потер затылок.

Тараканы тоже призадумались.

— М-да-а-а, — снова я.

Тут Грис вскочил и полетел к моим не распакованным чемоданом. Открыл один и стал что-то искать, выкидывая на пол ненужное. Выкинув все вещи из одного, перешел к другому, а найдя, исполнил какой-то дикий, первобытный танец. Он подлетел ко мне и бросил мне на руки черные плотные облегающие кожаные штаны, почти прозрачную блузку без рукавов цвета пудры и туфельки на шпильке, обшитые тканью, также цвета пудры. Я в шоке посмотрела на Гриса. Он закатил глаза, опустился на пол, положил одну руку на бедро, другой поправил несуществующую прическу и ппродифилировал походочкой от бедра, хлопая глазками. Он издевается?

— Ты хочешь, чтобы я снова соблазнила императора? Попыталась очаровать?

Он закивал. Я подтянула колени к груди и покачала головой. Он наклонил голову как бы спрашивая: «Почему?». Положила щеку на колени.

— Я… я тебе не рассказывала, но меня очень часто предавали. Я боюсь довериться, кому бы то не было. И уж тем более боюсь влюбиться. Не считаю, что случайная влюбленность — хорошо. Ты ведь совершенно обнажен и беззащитен перед человеком в моральном плане. Уязвим. Зависим. Не хочу быть зависимой от человека, в котором я не уверена. И знаешь, если я буду очаровывать императора, то имею все шансы в него влюбиться. Нет ничего хуже, чем влюбленность в незнакомца.

Грис погладил меня по плечу.

— Не утешай меня, я просто этого боюсь, мне сердце никто не разбивал. Я просо не могла полностью довериться парням, с которыми встречалась. Чувствуя признаки влюбленности, старалась отдаляться.

Я встала и пошла принимать ванную. Касаясь своей кожи, сразу вспоминала ночь. Гнала от себя эти воспоминания прочь. Да что же это такое? Меня не покидало внутреннее возбуждение. Предчувствие, ожидание. А-а-а. Вошла в комнату, взяла платье, лежащее на кровати. Надела, высушила волосы, собрала их в пучок. Как-то механически. Боги этого мира, помогите мне не влюбиться в императора! Хотя бы не сразу.

Вышла, пошла, не знаю куда. Вдруг услышала, как меня позвали. Кто это еще? Нахмурилась, обернулась.

— Ринэлька! Что своих уже не признаешь?! — возмущенно кричал Гордор, стоящий от меня в метрах пяти.

Я секунд десять тупо на него таращилась.

— А это ты, Гор, — я махнула рукой.

Гордор улыбнулся во все тридцать два и подошел ко мне. Потом прищурил глаза.

— А что это у тебя глаза зареванные? — спросил он подозрительно.

Я вяло отмахнулась. Гордор смотрел на меня еще секунд десять, а потом застыл.

— Ты чего? — буркнула я.

— Ринэль, ты… ты… ты что с императором?! — воскликнул он вдруг.

Я потерла ухо, от его крика мои бедные ушки заложило.

— Ну, что ты орешь? — нахмурилась я, а потом прибавила. — И вообще, с чего ты взял?

Гордор как-то сразу успокоился и приобнял меня за плечи.

— Да-а, понимаешь, слухи тут всякие ходят…

Я внутренне напряглась.

— Что за слухи? — спросила, изображая живейшей и невиннейшее любопытство.

— Появилась тут девченка лет двадцать назад, побыла-то здесь всего ничего: день-два отсилы. Да зацепила чем-то она императора. Все носился эти два с ней, как гимиар с яйцом, а потом, когда она исчезла, совсем с ума сошел.

Я сглотнула. Может это не обо мне? Я че-то не припоминаю, что бы император со мной "носился".

— В смысле с ума сошел?

— Да, у него, итак, характер был не айс, знаешь ли, а после нее в конец испортился. Ходит все время угрюмый, на всех огрызается. Ты не замечала, что тут слуги немного пришибленные и ходят на цыпочках, нет?

Я покачала головой.

— И любовницы у него за эти двадцать лет никто не видел. Ну вот я и подумал. Ты к нам двадцать лет назад пришла сразу на эктро граду, о себе мало, что рассказывала, да и вчера в кабинете император вел себя странно, — продолжил Гордор.

"Писец" — сказал разум и пошел за валерианкой.