Анастасия Мельникова – Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля (страница 6)
– Да что вы знаете вообще?! – не желая продолжать разговор, Рома ушел на кухню и открыл кран с водой.
Профессор склонился над Сергеем Аркадьевичем и указал на Наташу.
– Это она.
Наташа издевательски отдала честь Мещерскому, даже не подняв глаз от экрана телефона.
– Я обещал вам показать человека, который был за рулем в тот вечер. Знакомьтесь, Наташа.
Напряженный Сергей Аркадьевич силился поймать взгляд Наташи, но потерпел фиаско.
Часы Профессора издали неприятный писк.
– Нужно ускориться, – Мещерский подошел к Татьяне. – Что связывает Татьяну и Нурлана, думаю, и так понятно.
Нурлан стыдливо опустил глаза. Татьяна поднялась с дивана и медленно пошла на Мещерского.
– Что вам понятно? Что вам понятно?! Если вы думаете, что я не засужу вас за такие эксперименты, вы ошибаетесь! Тут молоденькая девочка, а вы педофила сюда привели!
Мещерский осторожно взял Татьяну за руку и накрыл своей ладонью. Его голос звучал тепло:
– Я понимаю ваши чувства. Но вот какое дело. Этот эксперимент вам нужен. Он нужен переломанным людям, таким, как вы. Запутавшимся, попавшим под влияние растлителей, трусов, мошенников.
Татьяна забрала свою руку, но не ушла.
– Мы, психиатры, пробуем помочь людям в беде, но что мы можем? Выслушать? Прописать таблетки? Этого мало. Психотерапия не исцеляет, а всего лишь сдерживает. Таня, вы знаете об этом как никто. Сколько специалистов вы поменяли? Кто-нибудь решил ваши проблемы?
Татьяна злилась: «Какое право ты имеешь говорить о моей боли?!»
– Я пообещал вам деньги, потому что знаю, что все вы в них нуждаетесь. Но ведь не это важно. Важно, что мы можем реально помочь, если вы нам позволите. А на вашем опыте десяткам, сотням таких же как вы.
Профессор сделал паузу. В правой руке ощутил легкий тремор и незаметно убрал руку в карман брюк.
– Пятнадцать дней, – продолжил он, – это все, о чем я прошу. Условия для жизни максимально комфортные. Ваша безопасность в приоритете. Любая агрессия будет моментально пресекаться. – Профессор показал экран своего телефона. – Мы проведем групповые занятия и парные сеансы, раскопаем и уничтожим ваши травмы. И сделаем выводы. Обещаю исправить то, что, кажется, уже невозможно исправить. Вы сможете наладить свою жизнь.
Все устало молчали. Последние полчаса выдались невероятно эмоциональными. Первой подала голос Наташа.
– Слушайте, если на благо науки, то я не против, – саркастически начала она. – Две недели херней страдать, получить бабло, да еще и психам помочь. А что? Я в деле!
– Я согласен, – сухо добавил Сергей Аркадьевич.
– Я останусь, – устало произнес Андрей. – Но не сказать мне про него – это вы зря.
– Да нужен ты мне тут сто лет! – огрызнулся Рома и повернулся к Мещерскому. – Про науку не знаю. Мне как-то похер. Но вариантов-то не особо, поэтому я остаюсь.
– Катя?
Катя сидела в дальнем углу, спрятавшись за спинами участников. Когда они расступились, она кивнула, не поднимая глаз. Профессор перевел взгляд на Платона.
– А у меня что, есть выбор? – выпалил он.
– Выбор есть всегда.
Платон ухмыльнулся, поднял свою сумку с пола:
– Туалет где?
Профессор указал в глубь коридора:
– В вашей спальне. Первая дверь налево.
Платон вышел из гостиной, будто бы невзначай задев Мещерского плечом.
Профессор подошел к Нурлану, положил руку ему на плечо:
– Я знаю, что вы останетесь.
Нурлан кивнул, стыдливо взглянув на Татьяну.
Профессор подошел к ней и через приложение на телефоне открыл дверь наверх. Татьяна посмотрела в сторону выхода.
– Я знаю, вам тяжелее всех. Можете уйти. Но еще я знаю, что вам это нужно больше, чем остальным.
Лицо Татьяны было неподвижным, но по щекам текли слезы. Она злилась на себя за слабость, но ничего не могла с собой поделать. Ей нечего было ответить Мещерскому. Татьяна взяла свою сумку и ушла в спальню Жертв.
– Для вашей же безопасности попрошу вас отдать мне все металлические и острые предметы. Сигареты и алкоголь, разумеется, запрещены. Мобильной связи здесь нет. Всё необходимое – еда, напитки и даже сменная одежда – вам предоставлено.
Профессор взглянул на винтажные часы в зоне кухни и объявил:
– Эксперимент начался.
В ванной Жертв Татьяна держала руки под струей холодной воды. Она посмотрела на камеру под потолком и зашла в туалетную кабинку, оставив кран открытым. Единственное место в этом подвале, где можно было укрыться от посторонних глаз.
Села на унитаз, достала из лифчика пластиковую баночку для лекарств со стершейся этикеткой. Судорожно закинула в рот сразу несколько таблеток и проглотила. Эффект был почти мгновенным: мышцы на лице расслабились, дыхание выровнялось.
Татьяна сползла на пол и облокотилась о дверь кабинки. Она слушала шум воды в раковине и старалась ни о чем не думать. Тело накрывало теплой волной…
За окном шел дождь. Обычно шум дождя успокаивал Татьяну, заглушая тревожные мысли. Но сейчас этого было мало.
В коридоре старой городской больницы она сидела на кушетке в казенном белом халате, накинутом на плечи поверх одежды, нервно дергая ногой.
Воспаленные глаза Татьяны чесались. Когда она спала в последний раз? Трудно сказать наверняка.
Рядом с ней сидели бледный мальчик лет десяти с кислородным баллоном и немолодая высохшая женщина. Татьяна гладила ее по морщинистой ладони. Старшая сестра и племянник были для Татьяны самыми близкими людьми на свете.
Мимо прошел главврач. Татьяна вскочила.
– Андрей Викторович! Я по поводу Сережи Николаева. Нам вчера позвонили, сказали, что появилось место. Мы приехали, оформились, а теперь в отделении говорят, что мест нет. Как же так? Ему операция нужна. Вы же сами дату назначили. Если опять месяц ждать, все анализы заново придется делать. Пожалуйста, помогите!
– Вы им кто? – устало спросил главврач.
Такие разговоры он не любил больше, чем бумажную рутину и внезапные осложнения после резекции легкого.
– Я Сережина тетя. Пожалуйста, помогите!
– Если сказали мест нет – значит нет. Куда мы его? В коридор? Вы же потом первая жалобу накатаете. Что я вашим правозащитникам покажу? Мальчишку в коридоре? – доктор прекрасно знал, кто она такая.
Татьяна резко дернула врача за руку:
– Клади его в палату, Андрей Викторович!
Мимо прошла медсестра. Татьяна приблизилась к главврачу вплотную, крепко сжала его запястье:
– Еще один скандал вам руководство не простит. Пойдешь в аптеку мази по полкам расставлять. Забыл, как митинг под окном выглядит? Я организую.
Главврач смотрел на нее устало:
– Чтобы твоего пацана положить, я должен кого-то выписать раньше времени. У меня блатных в палатах нет. Так что не надо мне угрожать.
Он потянул руку, Татьяна отпустила.
– Решай сама, кого выписываем: девочку с абсцессом легкого или мальчика с кортикальной тимомой?
Татьяна зло смотрела на главврача. Ответить ей было нечего.