Анастасия Мельникова – Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля (страница 58)
– В шахте ее телефона не было… – рассуждал он.
– Во-первых, это еще проверить надо. Во-вторых, такие вещи можно со мной согласовывать?
– Можно. Извини.
Сергей взглянул на фото жены и дочки, выдохнул. Заметил, что почти летит по центру города и отпустил газ.
– Телефон мог в щель завалиться.
– Можно договорить? – спокойно спросил Дима.
– Говори, кто тебе мешает?
– Вода была только у Кати в кладовке. Почему? Она отрицает, что Профессор ее запирал, но при этом не скрывает, что жила у него! Разве не видишь, она что-то недоговаривает.
Брындин припарковался у здания СК.
– А к отбитому мужику с обрезом, который там людей заживо похоронил, это как относится? Может, если бы ты с девчонкой поаккуратней был, она бы что-то и рассказала?
Дима не ответил. Они вошли в оперативный штаб, и Сергей направился прямиком к Скворцову.
– Если ты сейчас скажешь, что записи еще не восстановлены, клянусь, Скворцов…
– Восстановлены! Я как раз…
– Так веди меня, радость моя!
– Я уже все подготовил, – торопливо рассказывал Скворцов, пока они шли к столу с мониторами, – только там, Сергей Михалыч, там еще…
Сергей прервал его жестом и сел за стол. Вокруг стола собралась опергруппа.
Скворцов запустил видео, включил перемотку. Кадры быстро сменяли друг друга: смерть Наташи, паника участников, ссоры, попытки сломать дверь в кладовой. Участники в спальне разбирают кровати, на Рому нападает Нурлан, в спальню приходят остальные, о чем-то говорят.
– Погоди, погоди. Останови, – попросил Дима. – О чем они говорят?
Сергей запустил фрагмент в нормальной скорости. На экране появился Андрей. Он говорил о связи участников с Кирсановым.
Собравшиеся увидели, как Катя признается, что Кирсанов – ее отец, после ее запирают в туннеле, срывают камеры. На этом видео обрывалось. В комнате повисла тишина, все ждали, что скажет Брындин. Он пялился в экран и наконец тихо произнес:
– Скворцов, срочно готовь документы на арест Кирсановой. У нас появился новый подозреваемый, – Сергей посмотрел на сотрудников. – Чего встали? Разбирайте записи, готовьте расшифровки. Записать каждое слово! Через два часа ко мне с отчетом.
Он медленно встал.
– Сергей Михалыч! Да погодите вы, – Скворцов остановил Брындина.
– Чего еще?
– Я контакты из мессенджеров Профессора проверил. Оказалось, что человек, с которым он чаще всего общался, это наш бывший сотрудник Антон Градов.
– Антон?!
– Тут такое дело… Вы просили улики повторно перебрать. Мы в хранилище вещдоков пошли, ну и…
– Твою мать! Обоих срочно в розыск! Какой же я мудак!
Дима подошел к доске с оперативной информацией, снял фотографию Кати из столбика «Жертвы» и перевесил в столбец «Подозреваемые», рядом с фото Профессора и карточкой со знаком вопроса.
Тома вела машину, пока Антон без особой надежды снова перебирал данные пациентов Профессора.
– Налажали мы, Антошка. Придется с нуля начинать. Есть мысли?
Антон сунул дела пациентов в рюкзак.
– Мысли удручающие! Нет тут ни хрена. Про меня уже наверняка знают и скоро начнут искать. Время уходит.
Он с досадой ударил кулаком о бардачок.
– Спокойно, спокойно. Мы с тобой ребята толковые, разберемся. Итак, Рихтер уверен, что Профессора похитил его сумасшедший пациент, так? А если он ошибается? Если не пациент, то кто?
Антон пожал плечами.
– Давай, давай. Разгоняем. Кто-то обставляет все так, будто Мещерский замучил людей до смерти и сбежал. Чтобы что?
– Чтобы скрыть свое собственное преступление.
– Тогда он бы убил его, и дело с концом. Но он оставил Профессора в живых и таскает с собой по всей области.
– Тогда по личному мотиву. Чтобы причинить Профессору вред. Сломать жизнь, унизить, посадить в тюрьму, искалечить, не знаю…
– Возможно. Но желание сломать человеку жизнь на пустом месте не возникает.
Антон мало знал Профессора с личной стороны и не мог придумать ни одной версии.
Томины глаза свернули:
– Ну-ка, что нам говорит психология здравого смысла? Обида возникает только там, где есть крепкая связь. А если тебя обидел кто-то важный и значимый, ты выбираешь, как с этим справиться. Можешь простить…
– А можешь отомстить… – закончил мысль Антон.
Тома победно застучала по рулю:
– Никто не сможет обидеть человека сильнее, чем его близкие! Надо искать в семье Профессора.
Антон принялся вспоминать:
– Так… Мать умерла, отчим тоже. Женат никогда не был, детей нет… Черт, да я даже не рассматривал вариант семьи, там ведь такое…
– Отец?
– Он никогда о нем не упоминал.
Антон достал ноутбук Мещерского из рюкзака. Поискал в компьютере документы по ключевым словам «папа», «отец» и father, но ничего не всплыло.
– Попробуй рater. Это «отец» на латыни.
Антон вбил рater и нашел запароленную папку. Тома съехала на обочину, взяла у Антона ноутбук, начала подбирать пароли, папка не открылась.
Антон вдруг оживился. Быстро построил маршрут в навигаторе.
– Что там?
– Что-то вроде семейного склепа.
В печке трещали дрова. Степан уложил спящего Мещерского на кровать поверх тулупа, привязал его руки к спинке, ноги связал. Выпил чаю, немного прибрался: подмел полы, снял с заколоченного окна старые доски и соорудил себе спальное место у печки. Ему хотелось, чтобы здесь стало как раньше, хотя бы на некоторое время…
Степан достал из чулана лопату, и прежде, чем выйти на улицу, посмотрел на спящего сына. Он понимал, что полиция рано или поздно найдет это место. Нужно торопиться.
Голова гудела, глаза щипало от недосыпа. Он тяжело дышал, подавляя желание прижать сына к груди. Больше всего на свете он хотел бы просто поговорить с ним, рассказать ему все о своей жизни и спросить о его матери. Но голос в голове тут же объяснил, что это большая ошибка. У него была миссия, на нем лежала ответственность, он не мог подвести людей. Он обязан защитить невинных.
За маяком высилась куча мусора: битая черепица, гнилые доски, ржавые бочки, разбухшие листы фанеры. Это место определенно подходило. Степан воткнул лопату в землю.
Антон припарковался на территории центра хранения, и они направились искать администратора. Тома съежилась от холода, Антон накинул на нее свою куртку.