Анастасия Мельникова – Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля (страница 37)
Сидя на холодном полу в туннеле, Рома тупо пялился в стену и ни о чем не думал. Сил надеяться, переживать и тревожиться не осталось. Рома смотрел, как жучок ползет по стене к вентиляционной шахте, и вспомнил, что не спит уже вторые сутки. Веки начали тяжелеть.
Андрей испытывал схожие чувства, с той лишь разницей, что еще оставалась энергия для того, чтобы думать о будущем и планировать спасение.
– Пора возвращаться, – тихо сказал он брату.
– Я устал.
– Пойдем, нужно ребят проверить.
– Я его убил, понимаешь? Я человека убил, блядь!
– Ты меня защищал. Если бы не ты, он бы нас всех положил.
– Не могу я. Я уже ничего хочу!
Андрей помог Роме подняться, закинул его руку на свое плечо и повел по коридору.
– Нужно передохнуть, мы давно не спали. А потом соберем мысли в кучу и решим, что делать дальше.
Когда они поравнялись с камерой Кати, Рома вспомнил Нурлана. Как смешил его своими идиотскими шутками, как часто здоровяк вставал на его сторону, успокаивал и помогал не наломать дров. Рома не смог отплатить ему тем же.
– Ты сделал, что должен был, слышишь? – тихо произнес Андрей.
Рома прошел мимо мертвого тела, не в силах обернуться.
Пока они шли по туннелю, Андрей осматривал камеры и темные углы: Кати нигде не было.
В гостиной Андрей осмотрел рану Платона. Кровь удалось кое-как остановить, но требовалась новая перевязка.
Татьяна уже пришла в себя. Она сидела в кресле, держа мокрое полотенце у лба, и смотрела в пол.
Андрей принес ей воды, она сделала пару глотков. В горле адски жгло.
Татьяна виновато посмотрела на Андрея, не решаясь заговорить. Он вопросительно вскинул брови. Она прошептала:
– Это из-за меня Платон пострадал, я виновата…
Андрей закрыл глаза. Разозлиться у него не вышло.
– А Нурлан? – спросил он севшим голосом.
– Он ей помочь хотел. Увидел, что я ее бью, и… – Татьяна посмотрела на Платона и заплакала.
Рома что-то заметил под журнальным столиком. Нагнулся и вытащил оттуда ингалятор.
– Твою мать!
Дверь камеры Сергея Аркадьевича распахнулись. Старик все еще был в сознании, дышал прерывисто.
Увидев Рому, закрыл голову руками. Тот не сразу понял его реакцию, а когда сообразил, устыдился. Во что они превратились…
Рома опустился на колени и вложил в рот старика ингалятор, Сергей Аркадьевич глубоко вдохнул. После третьего вдоха стал дышать ровнее, но все еще был напуган. Рома поднял с пола бутылку воды и протянул старику. Тот жадно выпил.
– Что… что там случилось? – спросил он.
Рома ничего не ответил.
– Как Катя? Все живы?
Рома покачал головой. Произнести это вслух ему не хватило смелости.
– Вы нашли выход?
Рома снова покачал головой, боясь взглянуть старику в глаза.
Сергей Аркадьевич зажмурился. Рома подошел к перевернутому инвалидному креслу.
– Рома, прости меня, прости, Христа ради…
Рома поставил кресло, осторожно усадил старика и вывез в коридор. Сергей Аркадьевич увидел кровавые следы, ведущие в камеру Кати, и труп Нурлана.
В гостиной вокруг журнального столика при свете тусклой лампы сидели Татьяна, Андрей и Рома. Сергей Аркадьевич доедал остатки хлеба.
Татьяна, сгорбившись, накручивала на палец торчащую из свитера нитку. Синдром отмены, кажется, завершился, и теперь она была спокойна и немногословна. Ее лицо опухло, глаз затек, болело все тело. Она пыталась убедить себя, что не виновата в смерти Нурлана. В том, что все так обернулось, виноват только он сам. Она так боялась больше никогда не увидеть племянника, что потеряла связь с реальностью. Впервые в жизни она почувствовала, что не может доверять самой себе, и это ее пугало.
Рома развернул на столе пыльную карту с техническим планом здания, прижав уголки камерами видеонаблюдения.
– Вот. В каморке охранника нашел. Вентиляционная шахта ведет на поверхность. Смотрите… – Рома провел пальцем по плану. – Можно выбраться на второй этаж клиники.
– А если это старый план? – спросил Андрей.
– Вот дата. Туннель заложили два года назад, когда началась реконструкция. А вентиляцию оставили. Сто процентов.
Сергей Аркадьевич подъехал ближе.
– Жопа в том, – продолжил Рома, – что там лаз сантиметров сорок. Никто не пролезет. Кроме Кати.
Повисла пауза. Татьяна пыталась сдержаться, но не смогла.
– Серьезно? Ей нельзя верить! Она же…
– Хватит! – устало прервал ее Андрей. – Мы никому не доверяли, и посмотри, что вышло. Нурлан и Наташа мертвы, старик чуть от астмы не загнулся, Платону неизвестно сколько осталось. Ты Катю избила до полусмерти, и что это дало?
Татьяну мучили сомнения. Неужели она совершила ошибку? Она ведь никогда не ошибалась.
Андрей продолжил вываливать на стол аргументы:
– Твой допрос с пристрастием ничего не дал. Ты не думала, что ошиблась и Катя тут реально, как мы, за что-то расплачивается?
Татьяна намотала нитку на палец так туго, что он побелел. Признавать, что Андрей прав, было физически больно.
– Или отправляем Катю, или все тут останемся, – подытожил он.
Татьяна молчала. Выходит, ей придется доверить свою жизнь этой девчонке. Платону срочно нужна операция, у старика кончалось лекарство. Из еды остались только яйца. Выбора действительно не было.
– Ты прав. Прости, – сдалась она, тяжело вздохнув.
– Осталось только Катю уломать.
– Это точно не ко мне. Со мной говорить не станет. Где она, кстати? Может, уже наверху? – снова на секунду поддалась паранойе Татьяна.
Андрей многозначительно посмотрел. Татьяна подняла руки, сообщая, что сдается.
– Я поищу. А вы за Платоном присмотрите пока. И отдохните, по очереди.
Андрей поднялся.
– А с ним что делать? – окликнул его Рома.
– С кем?
– С Нурланом.
– Не знаю. Потом решим.