Анастасия Мельникова – Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля (страница 18)
Приятный холодок пробежал по спине Татьяны. Она вспомнила лагерь и свои мольбы: «Пожалуйста, не нужно, хватит!»
Татьяна с силой надавила на кнопку. Тело Нурлана, его лицо корчила боль. Он попытался встать, но упал на колени, не в силах сдержать крик.
– Вы можете прервать его страдания в любой момент, – напомнил о правилах Мещерский.
Но Татьяна его уже не слышала. Чем больнее было Нурлану, тем яростнее она давила на кнопку.
Кате стало плохо.
– Пусть она перестанет! – кричала она. – Пусть перестанет!
Платон смотрел на Катю. Такой он ее не видел.
Катя побежала в соседнюю комнату, заколотила в дверь:
– Хватит! Пожалуйста, прекратите! Откройте!
Наконец Профессор прекратил это безумие, нажав на кнопку в своем телефоне. Татьяна в ужасе замерла.
Нурлан неподвижно лежал на полу. Он больше не кричал, его била дрожь.
Профессор открыл дверь. На полу в слезах сидела Катя. Из динамиков зазвучала мелодия, Катя пришла в себя.
Профессор обратился к Жертвам и Преступникам:
– Очень легко поддаться убеждению, что мы не такие, как те, кто причинил нам боль.
Татьяна тяжело дышала. Она не могла поверить в то, что сделала. Мещерский продолжил:
– Контроль над другим человеком опьяняет, пробуждая в нас все самое темное. И превращает любого, самого прекрасного человека в агрессора. Как только вы нарушаете границы другого человека и подавляете его волю, вы становитесь агрессором. Тем, кого вы осуждали и кому не прощали ошибок.
В комнате за зеркалом стояла гробовая тишина.
Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта имел отличную репутацию среди студентов. Мещерский преподавал на кафедре патопсихологии, вел факультатив судебной психиатрии и был научным руководителем у аспирантов. Студенты его уважали и почти не пропускали его занятий. У Профессора был богатый опыт частной практики, слушать его было не только познавательно, но и увлекательно.
Мещерский прочитал три из четырех запланированных лекций и собирался перекусить. Он шел в столовую, когда зазвонил телефон.
– Слушаю, – Мещерский не любил отвечать на незнакомые номера, но по долгу службы приходилось.
– Кате нужна помощь.
Мещерский резко остановился, и студентка чуть не врезалась ему в спину.
– Кто это?
– Агата. Она отъехать может, понял?
– Какая Агата?
– Грин Лайф, Луговая, 10. На втором этаже. Таблеток наелась.
Адрес верный.
– Вызвали «Скорую»? Я сейчас буду!
Профессор бежал к выходу. Впервые он забыл сообщить студентам об отмене занятий.
Дом, в котором жила Катя, находился в престижном загородном поселке у самой границы леса. Отец Кати построил его много лет назад. Сказочное место. Сейчас Катя жила здесь одна.
Профессор стучал в дверь:
– Катя, Агата! Откройте!
Но внутри было тихо. Мещерский выбил стекло в двери, открыл замок.
Окна в доме занавешены наглухо, мебель накрыта простынями. Словно здесь никто не жил.
– Катя! Где ты?
Он быстро поднялся на второй этаж и услышал сдавленный хрип из комнаты в конце коридора.
Катя билась в судорогах на полу, изо рта шла пена. Мещерский спешно набрал 112, удерживая телефон плечом, одновременно пытаясь освободить дыхательные пути девушки.
Профессор осмотрелся: под кроватью валялся пустой блистер из-под антидепрессантов, дозировка 250 мг. Мещерский засунул Кате в рот карандаш и вызвал рвоту. Влил в глотку литр воды и снова вызвал рвоту. Катя все еще была без сознания. «Скорой» не было. Мещерский поднял девушку на руки и отнес в машину. Он гнал по трассе, не глядя на спидометр.
Катя сидела на полу у открытой двери в комнату для терапии. Истерика сходила на нет. Нурлан тихо плакал, свернувшись в позе эмбриона. Футболка насквозь промокла от пота, волосы слиплись. Татьяна не могла отвести от него глаз.
– Я повторю вопрос, который задал вам ранее, – громко произнес Профессор. – Таня, вы сможете простить Нурлана?
По телу Татьяны бежала дрожь. Она хорошо слышала Мещерского, но язык отказывался ей подчиняться. После того что она сделала с Нурланом, чтобы она ни ответила, теперь не важно.
– То, что вы не сказали «нет», уже большой шаг, – мягко произнес Мещерский. – На сегодня закончили. Вы оба большие молодцы.
Профессор помог Нурлану подняться. Когда он попытался забрать у Татьяны пульт от браслета Нурлана, она заколебалась.
– Это против правил.
– Пусть оставит, если ей так спокойнее, – послышался за спиной хриплый голос Нурлана.
Мещерский подумал.
– Хорошо. Но, если вы примените пульт без причины – поедете домой.
Татьяна кивнула.
Мещерский вышел из комнаты, не глядя на Катю. Вытер руки влажной салфеткой, завязал ее двойным узлом. Он был весьма доволен результатом.
День выдался эмоциональным, разговаривать никому не хотелось.
Сергей Аркадьевич, причмокивая, доедал бутерброд с ореховой пастой. Знала бы его сиделка, сколько он ест сладкого, лопнула бы от злости. Рома практиковал новый карточный фокус. Андрей и Платон мыли посуду после ужина. Сегодня участники смогли договориться о графике дежурств и разбились на пары при помощи жребия.
Наташа погибала от духоты. Дома она открывала окна нараспашку, обожала прохладный сквозняк. А здесь воздух был слишком теплым и неподвижным.
Наташа сняла рубашку, оставшись в одном топе. Сергей Аркадьевич бросил на нее осуждающий взгляд и выехал из гостиной.
Нурлан свернулся клубочком в спальне Преступников и беззвучно плакал. Остальные понимали, через что он прошел, и не мешали.
Татьяна сидела на полу в спальне Жертв. В комнату осторожно вошла Катя с чашкой чая в руках, опустилась рядом, протянула ей чашку. Татьяна сделала глоток, не почувствовав вкуса.
– Не понимаю, – тихо проговорила она, – почему я не отпускала кнопку?.. Я так хотела, чтобы он мучился. Я чувствовала, что могла бы убить его… так долго желала ему смерти. Представляла, как он умирает. А сейчас пусто внутри… Я так устала ненавидеть его и себя… за то, что допустила. Неужели я смогу его простить?
Татьяна смотрела на Катю, будто ждала от нее ответа на свой вопрос. Катя погладила ее по плечу. Татьяна поставила чашку на тумбочку.
– Спасибо тебе, девочка. Теперь мне нужно побыть одной.
В гостиной по-прежнему молчали.
– Боже, – нарушила тишину Наташа, – как же скучно с вами.
Наташа подошла к проигрывателю, перебрала виниловые пластинки. Гарри Глиттер. Вот это имя! Поставила пластинку, опустила иглу. Зазвучал рок-н-ролл.
Наташа легко двигалась, полностью отдавшись музыке. Платон застучал в такт ложкой по чашке с чаем. Ноги Андрея задвигались под столом.