Анастасия Медведева – Сердца требуют (страница 36)

- Он в курсе, что ты его снимала? - спрашиваю, продолжая смотреть на экран.

- Вообще-то я своего парня снимала. Фотографировала, - поясняет она, - А потом поняла, что идёт запись.

Возвращаю ей телефон без слов.

- Теперь понимаешь, почему ваши отношения вызывают раздражение? Вы оба играете на публику, но при этом ты это делаешь, совершенно не понимая, в каком положении оказалась.

- Спасибо за заботу, Аглая, - поднимаюсь со скамейки, - думаю, я услышала всё, что было необходимо.

- Не обижайся на меня, - неожиданно произносит брюнетка, - да, мы вряд ли когда-нибудь станем подругами. Но таких отношений я даже врагу не пожелаю.

- Это воодушевляет, - киваю, а затем иду к подъезду.

Не хочу думать о том, что увидела. Не хочу.

Не хочу, не хочу, не хочу!!!

Открываю дверь и стремительно иду к лестнице. Поднимаюсь на этаж, открываю квартиру, вхожу внутрь, разуваюсь и бегу в спальню.

- Надя, ты? - звучит голос с кухни.

- Сейчас не трогай меня, ладно? - кричу подруге, а затем падаю на кровать и утыкаюсь лицом в подушку.

Слово «неприятно» не способно описать мои чувства. Мне плохо. Мне дурно. У меня в ушах звенит. Меня тошнит в прямом смысле слова.

Он хотел сломать меня. Он провоцировал меня. Он запугивал меня. Целенаправленно.

Но, самое главное, я даже не могу толком начать жалеть себя, потому что на подсознательном уровне я всё это знала. Знала, что он врёт, рассказывая про «случайности». Знала, что он хотел мне навредить.

И я сама позволила ему назвать себя моим парнем. Сама.

Брезгливость затопляет меня с ног до головы; брезгливость по отношению к себе. Меня разводили, как пятилетку. Интересно, когда Тимур собирался поставить жирную точку? Ну, так, чтобы совсем уничтожить меня? Лёжа на мне в каком-нибудь загородном доме, когда я бы подпустила его поближе? Или это должно было быть публично и торжественно? Так сказать, при всём честном народе?..

А я ещё начала проникаться к нему сочувствием... Идиотка. Егор вообще неприкрыто ржал каждый раз, когда Тимур выдавал очередной «перл». А я даже не замечала. Не заостряла внимание. А ведь могла бы понять, что в этих реакциях было что -то странное. И в молчаливости Вани. И в проявлениях самой Аглаи.

Лицо брюнетки всплывает перед моими глазами; её потемневший взгляд, когда Тимур поцеловал меня в агентстве; её реакция на слова брюнета о том, что мы уже целовались -на дне рождения Егора; её откровенное презрение, когда тот заикнулся о том, что уже предложил мне встречаться.

Это разве сочувствие?.. Так оно проявляется?..

Поднимаюсь на локтях, напряженно уставившись в стену.

Не было там никакого сочувствия. Там была злость.

Глава 11. То, с чем нельзя поспорить

- Ты уверена, что это не монтаж? - Леся придвигает ко мне вазу с конфетами, которую я стремительно опустошаю уже третью минуту подряд.

- Я не думаю, что Аглая настолько ненавидит меня, чтоб монтировать фэйковую запись. К тому же это можно проверить, спросив у Тимура, - отзываюсь глухо.

- Вряд ли ты будешь спрашивать. - протягивает подруга.

- Самое смешное, что это вполне объясняет его поведение перед отлётом в США. Я видела, как все реагируют, и видела, как Тимур устраивает шоу из наших «отношений». Но после его прилёта всё изменилось.

- Он отдал тебе своё место в агентстве, - кивает Леся, - это уже сложно отнести к разряду «я над ней издеваюсь».

- В том-то и дело. Тут либо его мама знает, что её сын развлекается, либо она не в курсе, и тогда это как-то странно... - закрываю лицо руками, затем запускаю пальцы в волосы, -Екатерина Сергеевна отнеслась ко мне очень серьёзно. Она советует, направляет; даёт шанс участвовать в деятельности группы. Даже пообещала взять в штат, если я справлюсь.

- Это, правда, странно. Таким не шутят, - соглашается подруга, - может, Тимур хотел, чтобы ты провалилась на первом же показе, но ты выплыла и осталась? Помнишь, как он предложил тебе высказаться первой?

- Да, но я в итоге напортачила - и он был очень этому рад! - вспоминаю подробности, -После чего его мама поговорила со мной и успокоила. Ни о каком завершении стажировки речи не шло.

- Блин, я запуталась, - бормочет Леся.

- Он сказал, что не знает, зачем я ему. Дважды, - откидываюсь на спинку стула и обхватываю колени, - может, он сам запутался?..

- Типа, проникся симпатией? - фыркает Леся.

- Не думаю. Не уверена. Не в симпатии дело. Он начал раскрываться. - постукиваю костяшкой указательного пальца по губам, - начал говорить то, что чужим людям не выкладывают.

- Что именно? - мгновенно встрепенувшись, интересуется подруга.

- Я бы могла рассказать, но не хочу поступать, как Аглая. Это его личное. - негромко отзываюсь.

- А ты благородная. После его поступка я бы вообще выложила всю его подноготную и не парилась! - изумляется Леся.

Хмыкаю, опустив взгляд в свою кружку с чаем. А затем застываю.

Собственно, так она и поступила. Аглая.

Она открыла мне его секрет без каких-либо зазрений совести. Но при этом намекнула, что раньше были какие-то сдерживающие обстоятельства.

Что вообще между ними двумя творится?..

- Как думаешь, когда произошёл этот разговор? - протягивает Леся.

- Перед днём рождения Егора, - отзываюсь, а затем добавляю, - Аглая так сказала.

- А это было до или после твоей стычки с Никитой?

Выпрямляюсь, крепко так задумавшись.

А ведь это очень хороший вопрос. Именно после этой стычки Тимур сменил свою линию поведения и начал проявлять ко мне знаки внимания.

- Но ведь он сам сказал, что это не его рук дело, - нахмурившись, проговариваю.

- Ты о чём? - не понимает Леся.

- О причине, по которой Никита напал на меня. Тимур сказал, что он ничего ему не говорил. И мне показалось, что он был честен... - протягиваю напряженно, - вообще весь тот разговор в медкабинете, он был каким-то другим. Как объяснить-то?.. Тимур не выпендривался, не играл ни в злодея, ни в моего поклонника. Он был.

- Собой? - подняв бровь, предполагает Леся.

- Не знаю. Но чем-то рядом. - замолкаю, вновь начиная долбить по губам костяшкой.

Кто вообще знает - какой он на самом деле? В школе все уверены, что он - добродушный и отзывчивый красавчик. В компании друзья спокойно реагируют на все его закидоны, а его высокомерие воспринимается, как должное. Со своей мамой он ведёт себя так, словно та не мать, а нанятая гувернантка, периодически вызывающая раздражение, но вынуждающая вести себя прилично в её присутствии. А со мной.

- Может, он пообщался с тобой наедине и понял, где твоя ахиллесова пята? - предполагает Леся, разрушая мои мысленные построения.

- То есть, разговор на записи проходил после стычки с Никитой? - направляю на неё затравленный взгляд.

Не знаю почему, но я бы не хотела, чтобы хронология была такой.

Каким бы мерзким гадом ни был Тимур. я успела рассмотреть в нём человека. Нормального такого. с ворохом своих проблем, со сбившимся внутренним компасом и с кучей заморочек. Такого парня я могу и понять, и оправдать. Но если всё это была игра.

- Не знаю, - протягивает Леся со стоном.

- На записи речь шла о моей двуличности, - припоминаю сосредоточенно, - Он думал, что я нарочно пришла в его спальню. Он вообще не знал меня - и даже не хотел узнавать. А во время нашего разговора в медкабинете я заметила интерес. И опять же: не интерес парня к девушке, а такой. человеческий интерес.

- Что я могу сказать? - подытоживает Леся, - Что он - охрененный актёр. А ещё он напрашивается на пару ударов в пах. Могу помочь с этим делом, если что.

- Нет, бить его не надо. Я ведь знала, что нужна ему для какой-то цели, которая к симпатии никакого отношения не имеет, - отзываюсь без веселья.

- Ты к чему клонишь? - мгновенно став серьёзной, спрашивает Леся.

- За мной должок за помощь с Никитой. Расплачусь и помашу ему ручкой. Если он выгонит меня из агентства - ну, значит, не судьба. Это его право: он сам мне дал шанс, сам может и забрать. Но в качестве человеческой благодарности за спасение моей жизни, я позволю ему сделать то, что он хотел. пусть добьётся цели, потешит эго и идёт с миром. Но мой долг будет выплачен.

- Это, по-твоему, равноценная плата за царапинку? - Леся смотрит на меня, как на умалишенную.

- Он мог бы получить серьёзное ранение, если бы вовремя не среагировал, - вспомнив их короткую, но страшную драку, произношу тихо.