Анастасия Мартюшева – Трудно быть ангелом, или Хранитель поневоле (страница 4)

– Где мы?

– В месте окончательной регистрации граждан, – ответил тот.

– Где?

– В морге, – Олег докурил и бросил сигарету. Она упала на пол, погасла и… исчезла.

– Не может быть, – пробормотал Парамонов, глядя в пол. – Я что, уже умер?

– Да, – кивнул собеседник и, немного помолчав, беспечно добавил: – И я умер, и все эти люди.

Он развел руками. Денис поднял голову, как бы спрашивая: «Какие люди?», но уже в следующую секунду он сам, своими глазами увидел «людей». Они – мертвенно-бледные, почти прозрачные, все в одинаковых пижамах – сидели на металлических столах, стояли вдоль стен, ходили, занимались своими делами и разговаривали друг с другом. Повсюду мелькали белые пижамы, то тут, то там раздавались голоса, кто-то даже смеялся. У окна, прямо на полу сидели два потрепанных жизнью и алкогольными напитками мужика, они играли в карты. У их ног валялись несколько бутылок из-под водки. Неподалеку от мужиков стояли и мило беседовали женщины. У другой стены яростно спорили двое мотоциклистов. Казалось, еще чуть-чуть и их словесная перепалка перерастет в драку. А в нескольких сантиметрах от спорщиков, на расстеленной куртке устроилась худенькая, наголо подстриженная девушка. Ее лицо скрывала белая медицинская маска, и окружающим были видны только ее печальные, серые глаза. Напротив девушки, на деревянной скамеечке сидели, взявшись за руки, старичок и старушка.

– Этого не может быть, – пробормотал Денис. – Бред какой-то…

– Трудно поверить, не правда ли? – усмехнулся Олег и вдруг предложил: – Хочешь: докажу, что так оно и есть?

Парень неопределенно пожал плечами.

– Иди за мной, – скомандовал Олег.

Они стали пробираться среди одинаковых, закрытых простынями столов. Олег был спокоен и даже весел; он приветствовал попадавшихся навстречу людей, жал им руку, кивал, улыбался и неустанно сыпал шутками. За ним, нахмурившись и сосредоточенно глядя себе под ноги, молча шагал Денис.

Олег остановился около очередного стола и, сказав: «Ну, смотри», потянул простынку вниз. В ту же секунду где-то совсем рядом раздался такой громкий и пронзительный женский визг, что Денис закрыл уши руками, а его товарищ по несчастью смущенно пробормотал:

– Прошу прощения, мадам. Я просто перепутал… – он повернулся к Парамонову. – Вот, точно здесь.

Олег откинул в сторону ткань, закрывавшую соседний стол; и Денис увидел того парня, что лежал на его кровати в реанимации. Проще говоря, он видел себя…

– Убедился?

Парамонов не ответил, молча поправил простынь и присел на краешек стола, в ногах у «того парня».

7

– Ну, и как долго нам тут сидеть? – поежившись от холода, спросил Денис.

– Это как повезет, – пожал плечами Олег. – Тут мужик лежал, Максимыч, так его брат мигом забрал, а вон там баба Шура. Ее, говорят, уже дней пять не забирают.

Парамонов повернул голову и увидел одиноко сидящую в дальнем углу маленькую, сухонькую старушку. Ее лицо покрывала паутинка морщин, на носу поблескивали очки, правая дужка которых была перемотана скотчем. Старушка вязала шарф, ее почерневшие и огрубевшие от работы руки на удивление ловко справлялись со спицами. Она одновременно быстро и

старательно вывязывала ряд за рядом; шарф становился все длиннее и длиннее. Он уже лежал на полу, словно огромная, свернувшаяся кольцами змея.

– Почему не забирают-то? – спросил парень. – Родственников нет, что ли?

– Сын есть, – сказал Олег. – Но он не то живет где-то далеко, не то просто не спешит… У тебя самого-то есть кто-то?

– Есть, – кивнул Денис. – Мать есть, жена, сын и сестра, – он немного помолчал и добавил: – Младшая. А отец умер несколько лет назад…

– А у меня брат есть, – проговорил Олег и вздохнул, подняв глаза к потолку. – Эх, скорей бы уже туда… – он поймал на себе недоумевающий взгляд собеседника. – Семья у меня там: жена Сонечка и двое ребятишек – Анечка и Павлик. Уже три года меня дожидаются, – он замолчал и вытащил из кармана пачку сигарет.

– Будешь?

Денис покачал головой и оглянулся. Мужики по-прежнему играли в карты, а мотоциклисты подсели к девушке в медицинской маске, и теперь они втроем что-то оживленно обсуждали, весело смеясь. Дедушка с бабушкой сидели на лавочке и все также держались за руки. Женщины продолжали свою беседу. И только старушка в очках сидела совсем одна, в стороне от всех и вязала свой шарф.

Денис посмотрел на нее, на этот нелепый длинный шарф, и у него больно защемило где-то внутри, там, где при жизни было сердце…

Железная дверь громко и неприятно лязгнула и открылась. На пороге показались двое молодых санитаров с носилками. Денис слез со стола и встал поближе к стенке. Остальные обитатели морга не обратили на вошедших ни малейшего внимания – даже не взглянули в их сторону.

– По наши тела явились, – проговорил Олег, внимательно наблюдавший за тем, куда пойдут санитары.

Но они никуда не пошли, а остановились около его стола и, молча перекинув тело на носилки, направились к выходу.

– Ну давай, – Олег пожал Парамонову руку и бодро зашагал вслед за санитарами. – Еще увидимся.

– Где?

– В Суде! – и мужчина скрылся за дверью.

«Чудненько! Еще и суд какой-то… – вздохнул Денис, взглядом окинув опустевший стол. – Мама, забери меня отсюда…»

Парамонов даже предположить не мог, что его просьба исполнится так быстро: спустя какие-то двадцать минут, на пороге вновь возникли санитары. Они небрежно перекинули на носилки «того парня».

– Степка, аккуратнее носилками орудуй!

– А ему уже по фигу на все! – отмахнулся рыжий Степка.

– Ему-то по фигу, – согласился его напарник. – Ты меня зацепил!

– Да ладно тебе, – миролюбиво отозвался Степка. – Я ж не специально… Ну что, понесли этого?

– Понесли.

– Уроды, – Денис зло сплюнул на пол и побрел за санитарами, на ходу раздумывая, как бы им отомстить.

У дверей санитары замешкались, притормозили. Воспользовавшись этим, парень забрался на носилки и дальше «ехал» на них. Когда санитары выходили из помещения, он со всей силы пнул тяжелую дверь ногой. Боли Денис не почувствовал, а вот дверь дернулась, со страшным грохотом ударилась о стену и, отлетев от нее, прижала шагавшего в «хвосте» Степана.

– Твою ж..! – выругался санитар. – Что за фигня?

«Это ты легко отделался, – мстительно подумал Парамонов. – Мы с тобой еще на том свете поговорим…» В эту самую секунду первый санитар не то оступился, не то за что-то запнулся и едва не упал. Носилки мотнуло вправо, и, не удержавшись на краю, Денис полетел на пол.

– Дураки… – парень стиснул кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не кинуться на санитаров. Он бы и кинулся, но случилось непредвиденное: Степка вместе со своим напарником исчез. Исчезли и носилки с его телом.

Денис остался один. Он огляделся и увидел, что коридор очень длинный, будто бы бесконечный. Высоко под потолком висело множество ламп, большая часть из них почему-то не горела, поэтому здесь было сумрачно и страшновато. Окон не было совсем, зато имелось огромное количество одинаковых железных дверей.

Парамонов подошел к одной из них: заперто. К другой – тоже. В третью он постучал, но ему никто не ответил. Парень выругался и пнул дверь ногой. Что-то лязгнуло, и в верхней части двери открылось небольшое окошечко.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнул Денис.

И тут – словно в ответ – в коридор хлынул пестрый, неконтролируемый поток бабочек. Парень шарахнулся в сторону и вжался в стену. Бабочки, как вырвавшиеся из длительного заточения узники, бурлящим роем пронеслись мимо Дениса и скрылись в темноте. Он облегченно выдохнул, поглядев им вслед, и зашагал прямо по коридору.

Одна невзрачная, бледно-желтая бабочка вдруг резко развернулась и оставив своих соплеменников, полетела за парнем. Догнав Парамонова, она опустилась на его ладонь.

– Что тебе надо? – Денис потряс рукой, но бабочка не улетала. Она сидела и пристально смотрела на него умными, блестящими глазами-бусинами. От ее цепкого, внимательного взгляда парню почему-то стало не по себе.

Наконец она легко вспорхнула и полетела по коридору. Денис остался стоять на месте; заметив это, бабочка развернулась и полетела обратно. И тут парень все понял… Нет, конечно, не совсем все. Многое, очень многое еще было не понято им, но кое-что Парамонов уяснил: бабочка зовет его за собой.

8

Бабочка летела прямо, увлекая Дениса вглубь коридора. От скуки парень считал попадавшиеся на пути одинаковые, железные двери. Досчитав до восьмидесяти с лишним, он сбился и начал по новой и на этот раз успел досчитать только до четырнадцати: бабочка вдруг остановилась и повисла в воздухе, легко помахивая полупрозрачными крылышками, около очередной двери.

– Сюда, что ли?.. – пробормотал Парамонов, обращаясь скорее к самому себе, чем к необычной проводнице.

Бабочка вновь окинула его пристальным, цепким взглядом («Ну и глазищи…» – подумал Денис) и утвердительно закивала крохотной головкой.

Парень дотронулся до ручки – дверь распахнулась – и очутился в просторном, ярко освещенном зале. Когда Денис немного привык к свету, который после темного коридора казался особенно ярким и больно бил по глазам, то увидел, что зал совершенно пуст – в нем нет ни какой мебели – и что от него отходят три коридора. Первый – сырой и темный, с висящей на стенах паутиной и ползающими по полу мокрицами – сворачивал вправо, а потом резко уходил вниз; второй – тусклоосвещенный – вел прямо. А третий – светлый и чистый – отклонялся влево и, судя по движущемуся вверх эскалатору, вел на следующий этаж.