Анастасия Март – Перекрёсток (страница 11)

Ну вот в голове начинает прояснятся. Унылые мысли развеиваются, как свинцовые тучи, из которых так и не успел хлынуть дождь. И слава Богу, ведь от этой бури никому бы не было пользы.

Светофор, наконец, мигает зеленым, и я жму на газ. Не превышаю — лихачить не люблю. Но «гелик» рвется вперед в силу своей природы. И я ему это позволяю, а себе позволяю слегка насладиться скоростью. Даже настроение улучшается. Прям как у пацана какого-то.

Да вот только через секунду от моей радости и следа не остается. Уж не знаю, каким чудом мне удаётся разглядеть непонятный мешок, который буквально выкатывается под колеса моей тачки. За секунду до меня доходит, что мешок — вовсе не мешок, а человек, решивший, что погибнуть под колесами первого попавшегося внедорожника — достойная смерть.

Твою мать, а ведь день только-только пообещал быть хорошим! «Мешок» не шевелится, а просто сидит посреди дороги, обхватив себя за плечи. То ли понимает, что не успеет, то ли смирился со своей участью. Но и мне не улыбается становится убийцей пусть и не по своей воле. Места, чтобы объехать «мешок» недостаточно, и я изо всех сил жму на тормоз.

И лишь в самый последний момент гелик с визгом останавливается и замирает в нескольких сантиметрах…

Глава 9

Артур

С шумом выпускаю воздух из легких, понимая, что самое страшное позади.

Мать вашу, я ведь едва ли не сбил человека! Дыхание перехватывает, пульс взлетает до максимума. Снаружи уже собралась толпа зевак, а «мешок» так и сидит посреди дороги, кажется, не понимая, что лишь огромным чудом ему удалось остаться в живых.

Выпрыгиваю из тачки, буквально подлетаю к неудавшемуся самоубийце и, схватив за плечи, рывком поднимаю его на ноги.

— Ты что, ослеп??? — теряю самообладание. — Не видел, что красный горит? Или решил счёты с жизнью свести? Тогда выбирай себе другого палача, я на эту роль не подхожу!

«Мешок» бьётся в моих руках пойманной птицей, пытается вырваться. Но молчит угрюмо. Не могу сдержать возглас удивления, когда в моё лицо вдруг впиваются два синих глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц. Эти глаза пытливо сканируют меня некоторое время, а потом к моему огромному изумлению, в них читается… облегчение. Пухлые губы слегка подрагивают, на лбу выступает испарина. Неожиданно «мешок» оказывается молоденькой девушкой и почему-то смутно мне знакомой.

Но последнюю мысль перекрывает другая. Пазл в моей голове складывается легко. Нет, девчонка — никакая не самоубийца. Она была страшно напугана, но не удивлена. Словно ожидала нечто подобное, словно ждала, что кто-то может причинить ей вред. И только убедившись, что я не тот, за кого она меня изначально приняла, девушка отмирает и возвращается в реальность. Но не орёт «смотреть надо, куда прёшь!» не бьёт меня кулаками в грудь, называя придурком, не предъявляет претензий.

Не удивлена подобным исходом. Но почему?

Задумавшись, ослабляю хватку, и моя несостоявшаяся жертва резво разворачивается на сто восемьдесят и рвётся сторону. Подбегает к маленькой рыдающей девчушке, по виду ровеснице Никиты, обнимает её крепко и явно бормочет что-то успокаивающее.

«Дочь», — сразу догадываюсь. Осознание того, что я едва не оставил эту малютку без матери остро царапает душу. Почему-то начинаю чувствовать за собой вину, хотя формально её нет.

Ну и что теперь прикажете делать? Развернуться и уехать? Бросить тут это напуганное и безмолвное создание, которое несколько минут назад чуть ли не отправилось на тот свет?

«Да какое тебе дело, Вавилов? — бормочет внутренний голос. — Ничего с девчонкой не произошло и ладно. Пора ехать, ты опаздываешь, вообще-то».

Внутренний голос подгоняет, и я даже несмело направляюсь к своему автомобилю. Но что-то заставляет меня снова обернуться. Зеваки, убедившись, что все живы, мордобоя между «жертвой и преступником» тоже не состоится, да и вообще ничего интересного больше не происходит, расходятся кто куда.

А едва ли не сбитая мною девчонка продолжает обнимать и пытается успокоить плачущего ребёнка. Хотя ей бы и самой не помешало седативное вещество.

Нет, плевать на эту стройку, да и ужин с отцом может подождать. Не могу я вот так просто взять и уехать. Нерешительно подхожу к девушке и очень осторожно дотрагиваюсь до её плеча:

— Вы в порядке?

Она оборачивается, и я ещё раз смотрю на неё внимательно. Худенькая, какая-то почти бестелесная брюнетка с короткой стрижкой. Одета простенько: белый пуховик, коричневые брюки, сапожки из кожзама. Но где же я мог её видеть?

Пока пытаюсь вспомнит, девушка хмурится и качает головой:

— Не беспокойтесь, всё нормально. Вашей вины тут нет, я думала…

Замолкает вдруг. Гладит дочку по голове успокаивающим жестом, и снова сканирует меня синими глазами. Нет, не синими, скорее фиалковыми. Странный цвет. Машинально перевожу взгляд на девчушку и ещё раз убеждаюсь в своих догадках — точно дочь. С такими же глазами, да ещё и серьёзными, по возрасту не подходящими. Хотя, в последнее время замечаю у Никиты такой же взгляд. Неужели на моём пути встретился ещё один ребёнок, которому пришлось слишком рано повзрослеть?

— Неважно в общем, — девушка поднимает дочь на руки, — обошлось и ладно.

Она собирается уйти, но что-то не даёт мне покоя. Нет сил тупо стоять и смотреть как её хрупкая фигурка вот-вот растворится в толпе. Чувство вины вперемешку со стыдом и взыгравшей совестью не дают мне покоя. Чуть не сбил девчонку, наорал ни за что про что. Да ещё и мешком про себя обозвал и даже помощи никакой не предложил.

Поддавшись какому-то порыву, я срываюсь с места и в два счёта догоняю девушку.

— Постойте! — кричу, и она оборачивается в изумлении. Прижимает к себе ребёнка инстинктивно, как будто чувствует опасность.

— Я же сказала, всё нормально, — пытается сделать голос строже. Напугать хочет? Или границы очерчивает?

— Я так не думаю. Всё-таки, хотелось бы прояснить, как вы оказались на проезжей части?

— Случайно выбежала. Зачем вам это?

Девушка идти на контакт не желает. Нервничает. Но я словно собака-ищейка, вцепившаяся в свою жертву, уже не могу её отпустить.

На кой чёрт мне этот допрос? Сам не знаю. Чувствую где-то в глубине души, на уровне самого глубокого подсознания, что вот эта Фиалка не просто так встретилась на моём пути. И если я сейчас её отпущу на все четыре, то со спокойным сном (ну, точнее, его остатками) можно будет смело попрощаться. Изгрызу себя ведь изнутри, замучаю вопросами.

Кто она? От чего ведёт себя так странно, как загнанный в угол зверёк? С кем она меня перепутала поначалу? И почему меня не покидает мысль, что видел её где-то раньше?

— Я всего лишь хочу хоть немного загладить свою вину, — поднимаю руки в примирительном жесте, — позвольте хотя бы отвезти вас домой.

— Нет, спасибо.

Вот упрямица! Ладно, зайду с другой стороны, а заодно и проверю одну теорию насчёт неё.

— Послушай, — перехожу «на ты», — скажу честно, выглядишь ты не очень. Пуховик испачкался, да ещё и порвался в двух местах. Брюки тоже все грязные, взгляд безумный. Издалека ты похода на маргиналку, уж прости за прямоту.

Услышав всё это, Фиалка буквально багровеет от злости.

— И к чему вы мне это говорите?

— Сама подумай. Встрепанная, нервная и грязная девица в охапку с малолетним ребёнком. Держу пари, первые попавшиеся полицаи тобой заинтересуются. Начнут документы проверять, уточнять, выяснять… Тебе оно надо?

Кажется, попадаю я не в бровь, а в глаз. Да только палку перегибаю. То ли от пережитого стресса, то ли из-за моих слов, девушка как-то странно всхлипывает, а потом, закатив глаза, едва ли не заваливается на правый бок. А крохотная девчушка, яростно сверкнув фиалковыми глазами, ощутимо пинает меня в ногу.

— Не трогай мою маму!

Вот те на! Хотя, чему удивляться, в глазах ребёнка я — незнакомый дядька, который чуть не угробил её мать, а теперь прицепился, как банный лист и не может в покое оставить.

Придерживая Фиалку, я протягиваю девчушке мизинец и мягко говорю:

— Я Артур, а тебя как зовут?

— Лера, — слегка растерявшись, отвечает девчушка. Не ожидала, видимо, такого безобидного вопроса. Но до пальца не дотрагивается, боится.

— Смотри, Лера, твоей маме сейчас нездоровится, ей надо помочь.

— И как?

— Ну для начала довести её до машины. Поможешь мне? Хватай маму за руку, а то я один не справлюсь.

Лерка серьёзно кивает — моё предложение ей кажется справедливым. Умная девчушка, только чересчур серьёзная для своего возраста. А это только об одном говорит — жизнь у обеих была не сахар. И мне от чего-то не терпится докопаться до истины.

Фиалка приходит в себя через десять минут. Растерянно хлопает глазами, в которых проскальзывает облегчение, когда она видит дочь рядом. А затем смотрит на меня, и во взгляде мелькает испуг.

— Что вам надо? — хриплым голосом спрашивает, инстинктивно прижимая к себе Лерку.

Дергает дверь за ручку, но она предусмотрительно заперта.

— Ты прячешься от кого то, — говорю это скорее утвердительно, чем вопросительно, — или бежишь. Угадал?

Она обреченно забивается в угол. Кусает губу, нервно смотрит по сторонам, ищет пути отступления. Которых, естественно, нет.

— Вы от Гриши? — уточняет тихонько.

Так, вот и какой-то Гриша нарисовался на горизонте. Становится всё интереснее. Но Фиалка моё молчание истолковывает неверно.