Анастасия Маркова – Замуж за принца? Увольте! (страница 2)

До поздней ночи я лакомилась питательными бутербродами и пирожными, переданными союзницей. Конечно, украдкой. Даже к припасенным сухарям не притронулась. Составляла план по изменению внешности и тщательно расписывала каждый пункт в блокноте. Чтобы не забыть! Ведь с наступлением утра меня обязательно охватит паника. Будучи на нервах, я непременно упущу нечто важное и в итоге угожу в список тридцати девиц, отобранных на забаву кронпринцу.

Удручающую ситуацию и связанные с ней мысли я отпустила лишь с наступлением полночи. Забралась в мягкую постель, закрыла глаза и, уверенная, что все пройдет как по маслу, с широкой улыбкой погрузилась в крепкий сон. Разве могло пойти что-то не так с учетом хитроумного плана и моего актерского мастерства?

Еще не было и шести, когда сработал внутренний будильник, веля подниматься и браться за дело. Как и ожидала, разумом овладел страх, едва я встала и вспомнила, через что мне предстояло сегодня пройти. Унизительное представление пугало гораздо меньше, чем наказание, которое могло настичь меня в случае разоблачения. Поэтому к вопросу следовало подойти со всей серьезностью, чтобы ни у кого не возникло проблем.

Взбодрившись чашкой кофе, приготовленным кухаркой, сложила потрепанные ботиночки, платье в холщовую сумку, забрала в Пурпурной гостиной костыль, оставленный по договоренности с бабушкой, и бросилась прочь из дома. Менять образ в родных стенах было опасно, а вот в пещере, что притаилась на окраине города, ничуть. Туда я и отправилась. После смерти отца она почти неделю прослужила мне покоями. Укрывала от внешнего мира, прятала от сочувственных взглядов, позволяла рыдать в голос, заверяя, что никто не услышит мой плач, и загадочным образом помогла пережить острую боль, вызванную утратой любимого человека. Теперь я сбегала в пещеру, только когда хотела посидеть час-другой в одиночестве либо что-то затевала, не боясь оказаться раскрытой и остановленной.

– Ну что, Алексия, приступим? – с довольной ухмылкой спросила саму себя, зачерпнув горсть пепла, что нагребла на кухне, пока никто не видел.

Глиняного горшочка должно было хватить, чтобы перекрасить в мышиный цвет серебристые волосы, доставшиеся от папы. На тонировку красивых локонов ушло около получаса. После я стянула их в хвост и закрепила на затылке.

Первое дело было сделано. Результат впечатлил. Настал черед лица. Я не собиралась его сильно уродовать. Натирать щеки глиной, как планировала изначально, тоже не стала. Лишь нарисовала пару язвочек: одну на лбу над правой бровью, другую – в левом уголке рта. Благо, в прошлом месяце утащила из дома зеркало, как чувствовала. Без него задача сильно усложнилась бы, да и плоды кропотливой работы не порадовали бы.

Требовательно изучив отражение, подвязала челюсть платком. Внезапно взгляд зацепился за лесные орехи. Я нашла их по пути в пещеру, планировала полакомиться, когда проголодаюсь, но на ум пришла отличная идея. Для ее воплощения очистила ядра от скорлупы и заложила за правую щеку. Вновь поглядев на себя в зеркало, залилась смехом. От прежней Алексии мало что осталось, разве что глаза, цвет которых вызывал опасения. Ничего, буду почаще опускать взгляд, чтобы не привлечь к ним внимание.

Я чувствовала, что время бежит неумолимо, поэтому поспешила переобуться в поношенные ботиночки, сняла темно-синее платье и надела серое из грубой ткани. Оно было старым, короче других моих нарядов, отчего из-под подола виднелась потертая обувь. Сгорбленная, с костылем в руке, я мало походила на красавицу, достойную наследного принца, чего, собственно, и добивалась.

Спрятав вещи и драгоценности в тайник, покрутилась у зеркала и медленным шагом побрела к Центральной библиотеке. Люди не обращали на меня сегодня внимания, некоторые даже сторонились, что только поднимало настроение. Выходит, не зря старалась.

Я добралась к месту назначения лишь без четверти двенадцать, когда возле библиотеки кошке негде было положить уже хвост. При этом ротозеев было больше, чем незамужних девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет.

К тому времени мой страх почти испарился, а уверенность в успешном исходе дела достигла непомерных высот. Я сновала между участницами предварительного отбора, пока не заприметила Кейлу. Она и правда выглядела восхитительно в нежно-розовом платье, со множеством шелковых лент, вплетенных в косы, которые кто-то умело уложил на макушке в виде веера. А талия… талия казалась настолько узкой, что ее запросто можно было обхватить двумя руками.

Я встала рядом с подругой и не удержалась от сарказма:

– Дышать хоть можешь?

Кейла повернулась ко мне лицом и около минуты не сводила взгляда. Наконец в карих глазах отразилось узнавание, через мгновение они непомерно расширись.

– Алексия? – потрясенно прошептала подруга.

– Как я тебе? – поинтересовалась с широкой улыбкой и еще больше сгорбилась, хотя спина и так ныла уже на все лады.

– В таком виде ты точно не приглянешься комиссии.

– Отлично! Этого я и добивалась!

Стоило мне замолчать, как претендентки на корону под чьим-то руководством начали выстраиваться в четыре шеренги. Сердце екнуло в груди, но быстро отпустило.

«Чего бояться?» – задалась вопросом в попытке успокоиться, только внутренний голос продолжил тихонько ворчать.

Я прочла магическое заклинание, усиливающее зрение, и оглядела пространство перед библиотекой. Комиссия состояла из четырех человек – трех женщин и молоденького шатена приблизительно моего возраста, загадочным образом подвизавшегося на эту ужасную работу. Все они сидели за огромным столом, состоявшим из пяти или шести обычных, в окружении многочисленных стражников, словно боялись волнений или того хуже – покушений.

После коротких раздумий я встала в очередь к мужчине, заметив, как он смущается и опускает глаза при виде расфуфыренных девиц. В отличие от него, они вели себя раскованно и буквально рвались к столу, на котором возвышались стопки бумаг – вероятно, списки. Значит, готовились не один день, но отчего-то донесли новость до народа только накануне отбора.

Девушки глупо полагали, что, оказавшись в числе первых, очаруют нерасторопного члена комиссии и обязательно получат шанс сразиться за сердце принца во дворце. Самое удивительное – Кейла думала точно так же, поэтому пыталась обойти конкуренток и как можно ближе подобраться к миловидному шатену.

Я же собиралась пройти отбор одной из последних, надеясь, что к тому моменту мужчина сильно устанет и несомненно примет искусную ложь за правду.

В полдень часы на ратуше дали сигнал к старту, еще больше оживив собравшихся. Рядом с членами комиссии появились помощницы. В их обязанности входило проверять рост, вес девушек, обхват талии и сообщать данные начальникам.

Вопреки ожиданиям, очередь двигалась довольно быстро. Не прошло и двух часов, как пришел мой черед предстать перед молодым шатеном. К тому времени он напоминал раскаленный чайник: щеки были красными, виски взмокли, глаза поочередно дергались в нервном тике. Из ушей разве что пар не шел. Идеальный момент для спектакля!

– Имя? – устало спросил он, впившись взглядом в списки.

– Алексия Крамбелл, – ответила на манер бабули и протяжно закашляла, точно заядлый курильщик. Приставку «леди» предпочла опустить для поддержания легенды.

Мужчина поднял глаза, нервно сглотнул и отклонился от стола, желая увеличить между нами расстояние. Хохотнув про себя, я оперлась обеими ладонями о костыль, устроила поверх них подбородок, как порой делала бабушка, улыбнулась и часто заморгала.

Шатен еще больше отшатнулся, нашел мое имя в списке и поставил вытянутой рукой возле него галочку. В следующий миг на той же странице появилась отметка рядом с именем другой участницы, из чего я сделала вывод, что листы членов комиссии были магически связаны между собой, чтобы облегчить им труд – сократить время на поиски и по завершении отбора в два счета выявить беглянок.

– Сколько вам лет? – спросил шатен, прочистив горло.

– Двадцать четыре, милок, – ответила невнятно – орехи за щекой мешали говорить.

– Читать умеете?

– Свое имя найду среди строчек.

Мужчина изумленно посмотрела на меня, и я заметила, как у него задергался левый глаз.

– А писать? – почти шепотом осведомился он.

– Наука сложная, милок, не поддается горошине. Так ласково мама называет мой ум-разум, – пояснила я, заметив, каким озадаченным стало у него лицо. Казалось, еще немного – и шатена хватит приступ. Я же, войдя в раж, приложила ладонь к правой щеке, поморщилась и протянула: – У-у-у… Как больно! Может, хватит уже?

– Почти закончили. Еще пара вопросов, три замера – и будете свободны. Магия? – более собранно спросил он.

– Откуда? – махнула я рукой и по-старушечьи захихикала. – Зачахла на корню, как только поняла, куда угодила.

– Что умеете? Играть, танцевать?

– Разве что у мамы на нервах.

– М-да, – ошеломленно заключил мужчина и передал меня помощнице, бросив лишь: – Селестина!

Женщина тотчас завела мне за спину веревку, соединила один ее конец с натянутыми кручеными нитями в области талии, после приложила к деревянной линейке и выдала: – Пятьдесят четыре.

В следующий миг она приставила ко мне ту же линейку и попыталась нажатием ладони на грудь вынудить меня встать ровно, но я издала такой вскрик, что блондинка сдалась и выпалила: – Сто сорок девять.