Анастасия Мандрова – Я буду любить тебя все лето (страница 9)

Касьян опять полез на стул, чтобы забрать со шкафа еще кое-что. Что-то очень важное. Это была толстая тетрадка со стихами. Его стихами. С одиннадцати лет он писал сюда все, что было у него на душе. С четырнадцати стал ходить на литературные курсы и выигрывать в конкурсах чтецов. Его стихи были полны подросткового воодушевления, стремления к борьбе и правде. Касьян выступал всегда в черном, а на голове был цилиндр. Цилиндр не сохранился, а вот, тетрадка с его творчеством осталась. Последние страницы были исписаны строками, разрывающими сердце. Тогда он выплескивал всю накопившуюся обиду на маму и сестру. А потом прошло какое-то время. Касьян отвлекся на девушек и институтскую жизнь. И больше не писал и не участвовал ни в каких конкурсах.

Касьян открыл тетрадку, пролистнул до чистой, белоснежной страницы и принялся писать:

Ты мне сказала – Я слепой,

Не вижу истины и света.

И соглашался я с тобой,

И в том была твоя победа.

Где свет? Когда кругом туман

окутал все непроходимо.

В чем истина, а где обман,

И что по жизни все творим мы.

Я знаю только лишь одно -

В твоих глазах летали ангелы.

Мое же сердце сожжено,

Ведь черти подносили факелы.

Такой слепой и обожженный,

Не смогший истины познать,

Иду никем не побежденный

В неверье душу распинать.

Глава 7. 21 мая

Света сдала последний экзамен и должна была бы радоваться этому событию. Она по-прежнему маленькими, но усердными шажками шла к красному диплому. Все происходило так, как она и планировала. Сдать успешно сессию, поучаствовать в студенческом конкурсе исполнителей и музыкантов. В выигрыше она была не так сильно уверена, хотя ей, конечно же, хотелось этого. Но теперь все поменялось. Раньше Свете хватало лишь смотреть на Касьяна издалека, любоваться его профилем, спортивной фигурой, но теперь, когда она узнала его уже вблизи, ей не хватало их разговоров, взглядов, касаний рук. Ей не стало хватать Касьяна вблизи себя. Света по-прежнему хваталась за мысль, что если бы Касьян был бы другим, более правильным, все могло бы быть иначе.

– Ах, вот где ты! – подлетела к Свете Маша. – Сдала на пять?

Маша всегда сдавала экзамены и зачеты первой, не взирая на то, хорошо ли подготовилась или плохо. Ей всегда хотелось испытать судьбу. В этот раз судьба послала ей пятерку, и от этого настроение Маши взлетело до небес. Особенно из-за того, что ей предстояло провернуть с подругой.

– Да… – улыбнулась Света и очень удивилась, когда Маша повела ее за руку в сторону одной длинной и широкой улицы. – Погоди. Нужно подождать Тошу. Он еще только сдает.

– Твой Тоша подойдет к нам позже. А нам нужно начать праздновать наши оценки уже сейчас!

– Но это как-то некрасиво. Мы обычно все вместе идем праздновать.

– Он не обидится, я ему напишу название кафе. Вот смотри, прямо сейчас начинаю строчить сообщение. А тем временем, мы идем! Давай же, Света. Так всю жизнь будешь страдать. А она нам дана не для этого. – Маша демонстративно достала свой мобильник и уткнулась в него, не забывая шагать вперед.

Света одернула свое новое голубое платье, надетое по случаю последнего экзамена. Безумно дорогое платье, чуть выше колен, приобретенное в одном модном магазине, в который она не заходила очень давно. Папа, когда узнал, что гардероб Светы опустел на восемьдесят процентов, лишившись мрачных тонов, сам дал ей деньги на покупку новых вещей. И Света с помощью Маши преуспела в покупке модной, яркой одежды. А теперь она решила прислушаться к подруге и в другом. Скоро лето. Настала пора наслаждаться теплой погодой и солнцем, общением с друзьями, хорошими фильмами, спектаклями, концертами, книгами. Свете необходимо было заново учиться радоваться жизни, как можно радоваться ей только в беспечной молодости. Но для этого нужно перестать страдать.

Девушки выбрали самый лучший столик с видом на, освещенный ярким полуденным солнцем, проспект. Мимо прошла влюбленная пара, держась за руки и смеясь. Света проводила их взглядом. Она могла бы так же идти с Касьяном, не размыкая рук. Но девушка сделала выбор, у нее с Касьяном такие разные дороги. Жизнь – удивительная штука. Столько дорог открывается перед тобой, остается только выбрать нужную тебе. И самое главное, не ошибиться в выборе. Это чрезвычайно трудно!

– Света, ты только не злись на меня, – произнесла Маша извиняющимся тоном, когда перед ними поставили ярко оранжевые коктейли с кусочками апельсина и грейпфрута на трубочках.

– Почему я должна на тебя злиться? – спросила Света, отпив из трубочки напиток. Вкус был сладко кислым, таким, как она любила.

– Потому что… – Маша взглянула в свой телефон и виновато потупилась. Сейчас она не до конца была уверена в правильности своей авантюры. – Ты сейчас сама все увидишь.

Света непонимающе посмотрела на Машу, которая слишком быстро допивала свой коктейль, хотя они несколько минут назад сели за столик. И тут она и вправду увидела все сама. Вдоль столиков, уверенной походкой, с едва заметной улыбкой на лице, к ним шел Касьян. Света и не думала, что можно так скучать по человеку. Первой мыслью было броситься в его объятия, но она но она отогнала от себя эту проскочившую шальную мысль. Она всегда держала себя в руках.

– Ты ведь не Антону строчила сообщения, – с укором сказала Света подруге, неотрывно наблюдая, как расстояние между ней и Касьяном уменьшается.

– Нет. Но мы с ним сейчас действительно пойдем в кафе. В другое кафе. Не обижайся. Вам нужно поговорить, – затараторила Маша и поспешно встала. – Но если что, мы рядом. Только позови. – Маша направилась к выходу, кивнув Касьяну мимоходом.

– Света, привет, – произнес Касьян, присаживаясь на только что освободившееся место.

– Привет.

– Прежде, чем ты скажешь, что я тебе не нравлюсь и еще что-нибудь…

Касьян замялся, глядя в ее голубые глаза. В лучах солнца, врывающихся в окна, глаза были яркими и ясными, как чистое небо в хорошую погоду. Прямо как сейчас. Касьян смотрел на Свету, запоминал каждую ее черточку, каждый штрих. Он сам не знал, зачем, но ему это было нужно. Скорее всего из чисто эгоистических соображений. Просто так, для себя. Если она откажет ему, Касьян будет вспоминать ее лицо, пока сможет.

– Я хочу сказать…

– Ты мне нравишься, – перебила его Света. – Извини, что соврала. Но это ничего не меняет. Нам не надо быть вместе.

– Почему? Обычно, если люди нравятся друг другу, то они пробуют быть вместе.

Касьян нервно теребил лямку от рюкзака, лежавшего рядом с ним. Ему неприятно было слушать ее отказ. Но так хотелось слушать ее голос. Вот таким он стал мазохистом. И все это происходило в нем из-за нее, из-за этой девушки с таким подходящим к весне именем Светлана.

– Касьян, сколько девушек уже тебе нравились? Ведь, наверняка, много. Может даже слишком много.

Голова Касьяна дернулась назад.

– Нет. Это не то…

– А что то?

– Ты. С тобой все по-другому.

Света видела, что Касьян честен с ней. Он изменился. Не внешне, хотя он казался сейчас очень бледным, как будто давно не выходил на улицу. Его взгляд изменился. Те глаза, смотрящие на мир уверенно и снисходительно, будто сам Касьян делает одолжение каждому, кто находится рядом с ним, стали другими. Теперь в них отражались все его эмоции. И сейчас, Света отчетливо могла разглядеть: Касьян нервничал.

– Я верю тебе, – грустно сказала она, а затем, посмотрела прямо в его глаза. – Но что это меняет? Мы очень разные.

– Почему бы очень разным людям не быть вместе, чтобы просто быть счастливыми?

– Потому что так не бывает.

– Есть исключения. Может, мы – одно из них. “Правило, из которых нет исключений: нет правил без исключений”.

Света вопросительно изогнула бровь.

– Это Уильям Бакли, – поспешно произнес Касьян. – Я не читал ни одной его книги. Я много кого еще не читал, даже если знаю наизусть афоризмы. Со стихами проще. Их я знаю наизусть.

– И много ты помнишь?

– Да. Если мне нравится, как это звучит, какую мысль несет, то запоминаю очень быстро.

– И какая цитата твоя любимая?

– “Если мы перестанем делать глупости – значит, мы состарились”. И Ремарка я читал, если что.

– А о себе?

– О себе…

Касьян задумался. Он искал что-то еще, то, что могло бы понравиться ей, возвысить его перед ней, но ничего не приходило в голову.

– Обо мне лучше скажет вот это… – Касьян достал из рюкзака пухлую, потрепанную временем, тетрадку и положил перед Светой. – Это мои стихи. Я очень долгое время писал их. Когда-то я выигрывал литературные конкурсы, но очень многие стихи я ни разу не читал на публике. В них весь я. И я очень надеюсь, что, познакомившись со мной таким, ты вдруг переменишь свою точку зрения и захочешь встречаться со мной. Будь готова увидеть меня в не совсем радужных красках. В тетрадке вся моя боль.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я прочитала ее? Ты мне настолько доверяешь? – удивленно поинтересовалась Света, проводя пальцами по корочке тетрадки. Это было трогательно, даже слишком.

– Я тебе доверяю на сто процентов.

Касьян частично слукавил. Не на сто. Но хотя бы на восемьдесят. В глубине души он боялся ее реакции на прочитанное. И еще больше он боялся того, что она покажет его тетрадь кому-нибудь еще. И они будут смеяться. Смеяться над его чувствами. Это был худший расклад. Но он все равно рискнул. Все или ничего.