Анастасия Мандрова – Я буду любить тебя все лето (страница 5)

– Сочувствую тебе, – проговорил Касьян, но Света не расслышала этого, потому что начался салют, громкий и впечатляющий своим размахом, засверкавший яркими разноцветными огнями на необъятном темном небе.

Касьян почти не смотрел на салют, ему было не интересно смотреть ввысь. Он смотрел на нее, хрупкую, нежную, пережившую такую трагедию. Он смотрел на Свету, на ее полуоткрытый от восхищения мощи салюта, словно зовущий к поцелую, рот. Да, он знал, что это глупо, что не для него она запрокинула голову и приложила одну руку к груди, а другой коснулась его руки. Где-то в глубине души Касьян понимал, что ее заворожило само зрелище, происходящее на небе, и если он поддастся эмоциям, то может проиграть все и сразу. Но так же он понимал, что никогда не чувствовал такого раньше, что этот момент никогда больше не повторится, что если он не попробует поцеловать эту девушку сейчас, то всю жизнь будет жалеть об этом, потому что все остальное пустое, скучное и неинтересное, все, кроме этого “сейчас”. А завтра может и не быть.

Света восторгалась красочными всполохами на небе, ею завладело давно знакомое чувство безграничного счастья, такое, какое бывало только в детстве. Этот день, этот праздник, который был бесконечным поводом для гордости, улыбок и слез, все это делало салют таким особенным. Но было и еще кое-что. Света отвела взгляд от неба к темным глазам парня, стоящего рядом, и в этот прохладный весенний вечер ей стало жарко, будто она стояла у разгоревшегося костра. Она поняла, что он сейчас ее поцелует. Конечно, этому можно было бы мягко воспротивиться, перевести все в добрую шутку, но… Но ей вдруг нестерпимо захотелось узнать, каково это, поцелуй такого парня, как он, мягкие или твердые у него губы, и сможет ли она не потерять головы после первого в ее жизни поцелуя.

Касьян медленно, будто боясь спугнуть, провел рукой по ее шелковистым волосам. Осмелев, он обнял ее, скрепив руки на ее тонкой талии, и притянул к себе. Касьян чувствовал, как ее тело затрепетало от такой близости между ними, как ее ресницы опустились вниз, боясь открыться ему.

– Посмотри на меня, – произнес он, бережно приподняв ее подбородок так, чтобы она могла видеть его лицо.

И Света посмотрела прямо на него, едва различая черты его лица вблизи, освещаемые лишь вспышками салюта, но она и так хорошо изучила их в незаметных своих наблюдениях за ним в институте. Ничего больше не было, кроме его твердых губ, умеющих творить чудеса с ее губами, тепла, согревающего ее, немного замерзшую на ветру, и оглушительно громких залпов салюта Победы.

Глава 4. 10 мая

Утро плавно переходило в день, но Света все еще была в постели. Погруженность в раздумья нарушила установившуюся привычку начинать новый день с молитвенного правила. Внутри нее возникали такие разные эмоции, что Света не понимала, как они могут ужиться вместе. Ей было стыдно за вчерашний поцелуй, она не понимала, как могла позволить поцеловать себя тому, кого почти не знала. Но наибольшим волнением в ее душе, был тот факт, что ей это понравилось. При воспоминании о губах Касьяна ее тело пронзал электрический ток. Наверное, нужно было просто признать, что он ей нравился, нравился давно, наверное, с тех пор, как она его увидела. И в том, что он подошел, заговорил, пригласил, не было ничего необычного, как ей показалось сначала. Света вполне могла понравиться и ему, не смотря на то, что девушки, которых она видела рядом с ним, сильно отличались от нее. Эти девушки одевались броско, щедро использовали на лицах так называемый тюнинг, хвастались друг перед дружкой свежим модным маникюром, они были раскованными и яркими. А Света была не такой. Ее воспитывали по-другому. Удлиненные юбки и платья, скромность, послушание, все это долгое время являлось частью ее, и она не возражала. Но что, если Касьяну все это может показаться нелепым, старомодным и скучным? Сможет ли она остаться самой собой рядом с ним? Ответ был очевиден.

Света вскочила с кровати, накинула на голову платок и принялась за молитвы. Из головы не выходили шоколадного цвета глаза Касьяна. Нет, нет. Так нельзя. Света зажмурилась изо всех сил, стало очень стыдно. За то, что позволяла себя целовать, за то, что не проследила за отцом вчерашним вечером, хотя все и обошлось. Когда она вернулась домой, он мирно спал на кровати в своей комнате, как всегда держась левой стороны кровати, потому что на правой раньше спала мама. Но так нельзя. Нельзя позволять себе такой легкомысленности.

Касьян стоял под горячим душем, облокотившись руками о стену, как будто без опоры боялся упасть. По его телу потоком бежала обжигающая вода, не освежая, а наоборот, еще больше разжигая его внутривенный огонь. Он проклинал свой отчаянный, навеянный скукой, выбор. Была бы возможность отсчитать время назад, Касьян непременно бы воспользовался этим, потому что намного лучше ему было без всех эмоций и чувств, забродивших в нем. Он боролся со своей совестью, которая отчаянно кричала ему больше не звонить Свете, потому что это не принесет ничего хорошего ни ей, ни ему. Что он мог предложить ей, чистой, неискушенной девушке, кроме самого себя, сгораемого от почти преступного желания овладеть ею всей, без остатка?

Касьян мог поклясться, что их вчерашний поцелуй был первым в жизни Светы, что никогда до этого она не прижималась к парням настолько близко, и что, если он не отступит, то будет первым во всем. И больше всего Касьян корил себя за то, что не в силах совладать с этим эгоистичным желанием, быть у нее первым.

Касьян вышел из душа, наспех вытерев свое разгоряченное тело полотенцем. На часах было одиннадцать. Самое время звонить Свете, но он все никак не решался, а, может, и не хотел. Ему вспомнился вчерашний вечер, ночная Москва, объятия и хрустально чистый поцелуй в щеку около ее подъезда, внезапное ощущение счастья. Потом он шел до дома, охваченный непонятно откуда взявшимся романтическим бредом. Все это было вчера. А сегодня, поутру, его сердечное влюбленное недомогание почти прошло. Забылся вкус ее губ, испарилось ощущение касания ее гладкой кожи и шелковистых, пахнущих медом, волос. Остался только горький осадок от погашенного еще вчера неосуществленного безумного желания не расставаться никогда. И сейчас Касьяну хотелось только курить и пить горький кофе с молоком. Он включил кофеварку и зажег сигарету. Легкое покалывание от чувства стыда из-за нарушенного обещания самому себе больше не притрагиваться к сигаретам ушло вместе с первой, такой долгожданной, затяжкой.

Зазвонил телефон. Касьян сел на стул и, докуривая сигарету, слушал мелодию, которая стояла только на одного абонента. И с этим абонентом он не хотел больше разговаривать. Раньше звонки были каждый день, потом стали реже, и теперь раздавались лишь раз в месяц. Скорее всего, в ближайшее время они и вовсе прекратятся.

Прошлым летом его мама сделала попытку вернуть его расположение, приехав из Америки и подкараулив Касьяна у института, откуда он выходил после успешной сдачи экзамена. Но он прошел мимо этой, теперь уже чужой, почти незнакомой ему женщины, включив в наушниках погромче музыку, так, что не слышал ни слова, что она говорила ему вслед. Все прошлое лето он часто и иногда очень много выпивал и веселился так, что его память уже не фиксировала того, что было накануне. Каким-то чудом он сдал оставшиеся экзамены, и его перевели на следующий курс. Каким-то чудом он все еще был жив, несмотря на все безрассудные поступки, которые совершал.

Мелодия растворилась в воздухе, как будто ее и не было. Касьян налил себе чашку кофе в оглушающей пустоте комнаты, которая могла бы звучать счастливыми переливаниями голосов полноценной семьи. А теперь были только он и отец, проводящий свое время на работе еще больше, хотя казалось, больше уже некуда. Таким должно было стать будущее и самого Касьяна.

Раздался телефонный звонок. На этот раз это была не мама. Это была Света.

– Алло, – тут же ответил Касьян, хотя несколько минут назад собирался игнорировать эту девушку.

– Касьян, привет. – Раздался ее мелодичный голос. – Это… Света.

– Я знаю. Привет. – Он улыбнулся, чувствуя через трубку ее смущение.

– Спасибо за вчерашний вечер. Мне все очень понравилось, но…

Улыбка сошла с губ Касьяна. Это ее “но” полоснуло его, как ножом. Он знал, что последует дальше. Ему и раньше отказывали девушки. Редко, но так бывало. И это его не расстраивало. Но сейчас был совсем другой, неординарный случай.

– Но я больше с тобой никуда не пойду, – продолжила Света извиняющимся тоном, – Это ни к чему хорошему не приведет.

– Погоди… Почему ты так решила? – Касьян сам удивился своему надрывному тону, он был в полнейшем исступлении от ее вежливости.

– Просто я не подхожу тебе. Пока. Всего хорошего.

“Всего хорошего!” И это все? После душевных разговоров, после поцелуя, который действительно мог свести с ума? Касьян отшвырнул пепельницу от себя. Она упала на пол, но не разбилась. “Крепкое стекло” , – подумал он, глядя на перевернутую пепельницу, рассыпавшую при падении серый пепел. Сердце неистово колотилось в груди. Как она смеет так поступать с ним? Как она смеет?

***

Через полчаса Касьян парковался около дома Светы. Выяснить номер ее квартиры не составило труда. Стоило лишь обработать фальшивыми фразами о разбитом сердце ее подружку. Социальные сети – это зло. Касьян уже давно это понял, но исправно пользовался этим злом. Если бы не сети, а точнее, не страничка Светы, не список ее друзей, из которого можно было сразу определить, с кем она общается больше всего, то караулил бы Касьян Свету около ее подъезда весь день. Но подвернулась Маша, которая оказалась чуткой подругой, поделившейся с ним точным адресом, хотя и должна была рассказать о его приходе Свете.