Анастасия Мандрова – Вниз с холма (страница 2)

– Сборище тупых мажоров. Даже не знаю, зачем мы связались во всё это.

– Может, потому что тебе скоро переведут деньги за этот выигрыш?

– Возможно.

Вообще-то я согласилась участвовать в этой гонке не ради денег, хотя они тоже ни разу не помешают мне. Я хотела почувствовать дух соперничества. Никогда ранее я не соревновалась серьезно и по-настоящему. Ездить на время с Петей не считается, потому что это было несерьёзно. А сегодня я уловила эту пьянящую эйфорию от скорости, когда ты летишь и ничто над тобой не властно. Кроме закона тяготения. Если бы я упала, то все могло закончиться плачевно.

– На следующей неделе будешь участвовать?

Я неуверенно киваю головой в знак согласия. Если не захочу, то придумаю тысячу причин для того, чтобы не поехать на гонку. Самыми важными аргументами могли бы быть предстоящие зачёты и экзамены.

– Пока, – говорю я Пете и оставляю велосипед и всю свою экипировку в его машине. Если родители прознают, чем я занималась час назад, мне несдобровать.

– Я посмотрю колеса. Возможно, где-то пробито.

– Спасибо.

Я машу ему рукой и захожу в подъезд. Там прохладно и пахнет сыростью. Поднимаюсь пешком на пятый этаж за пару минут и открываю дверь ключом. Шум телевизора из спальни родителей успокаивает. Возможно, мне удастся пройти незамеченной в свою комнату, и никаких вопросов о том, где я была, не будет задано.

– Вика, где была?

Мама появляется на пороге, когда я только и успеваю разуться.

– Гуляла, – неопределенно отвечаю я. Кто бы знал, как мне не хотелось врать, глядя маме в глаза!

– У тебя что, красивой одежды нет? – интересуется она, осматривая меня с ног до головы. Ей явно не нравится ни моя свободная рубашка, ни мешковатые спортивные брюки.

– Это удобно.

– Будешь ужинать?

– Я поела, – отвечаю я, в этот раз не соврав, потому что Петя угостил меня бургером и картошкой фри на заправке. – Пойду готовиться к завтрашнему семинару.

Мама хлопает меня по плечу и уходит обратно в спальню. А я прохожу к себе. В комнате душно. Перед уходом я забыла открыть окно. Распахиваю его настежь, и небольшой ветерок тут же колышет занавески.

Я переодеваюсь в домашнюю одежду и вздыхаю. Нужно бы и вправду начать готовиться к семинару по английскому. Быть первокурсницей нелегко, если иногда забивать на учебу, да ещё и работать три дня в неделю официанткой в ресторанчике в центре Москвы.

Я открываю тетрадку с теорией. После сегодняшней гонки, которая отняла все силы, вызубрить несколько листов непростая задача. Телефон вибрирует в рюкзаке, и я тут же открываю последнее сообщение. Оно от Пети и состоит всего из нескольких слов: “Юля бы гордилась тобой!”

Невольно бросаю взгляд на то место, где стояла раньше кровать моей сестры. Сейчас там большой книжный шкаф. Но воспоминания, эти предательские, бередящие душу, моменты, возвращают меня на пару лет раньше, когда эта комната принадлежала не только мне, но и старшей сестре.

– Правда или действие? – спрашивает Юля у меня, присаживаясь с мокрыми после душа волосами на краешек кровати.

– Правда.

Терпеть не могла эту игру, но каждый раз, будто под гипнозом, все равно играла.

– Ты поцеловалась с Владом?

– Ты знаешь, – смущённо заявляю я, отворачиваясь. Мне неудобно смотреть в смеющиеся глаза сестры.

– Нужно ответить. Таковы правила.

– Да.

– Мне нужны подробности.

Я закрываю руками лицо. Этот поцелуй был так ужасен, мокр и слюняв, что я уже решила для себя, что никогда больше не смогу ни с кем целоваться. Тем более с Владом, который тут же сделал вывод, что я дала доступ к чему-то более сокровенному, и полез рукой под юбку. И получил за это! Все это я рассказываю Юле, а та с сочувствующей улыбкой гладит меня по голове.

– Правда или действие?

– Действие, – уверенно заявляет она.

– Позвони Владу и скажи, что он полный придурок.

Юля тут же выполняет это задание, и мы смеемся громко и заразительно, пока Юля не задаёт вопрос:

– Правда или действие?

– Правда.

– Если бы ты должна была поменяться жизнью, кого бы ты выбрала?

Я тру глаза, чтобы не заплакать. С каждым днём останавливать слёзы всё проще. Пишу короткое сообщение Пете: “Знаю”. И закрываю окно, потому что замёрзла. Всё, о чем думаю весь остаток вечера, вместо того, чтобы учить английский: сейчас ей было бы девятнадцать.

Глава 3. Рома

Всю ночь, вместо того чтобы спать или провести в компании привлекательной девушки, я обдумывал, где я совершил ошибку. Нет, все не настолько психологично и глубоко, чтобы я размышлял обо всей своей жизни. Но в том, что я совершил по ходу соревнования несколько ошибок, нет сомнений. Самая главная из них – это моя самонадеянность. Я просто перестал думать о возможности того, что хоть кто-то мог одержать надо мной победу. И кто же это сделал в итоге? Девчонка!

С этими не слишком позитивными мыслями я ем свой омлет и стараюсь не вспоминать о том, что сегодня должен буду сдать итоговую работу по экономике, которая не доработана. Зачем я вообще поступил на экономический? Ненавижу финансовые рынки, маркетинг и все, что с ними связано! А что же люблю? Перед глазами проносится картинка вчерашней гонки. Скорость, ощущение полета, понимание, что все зависит только от тебя… Все это даёт мне свободу, которой так не хватает в этом доме.

– Выспался? – с тёплой улыбкой на лице спрашивает меня мама.

– Плохо спалось, – отвечаю я ей.

Как по-другому объяснить то, что она застала меня вчера ночью у холодильника с полной тарелкой закусок, оставшихся после приема? Я был настолько расстроен, что наплевал на спортивную диету.

– Приедешь после университета, отдохнёшь.

Мама заботливо подливает мне кофе в чашку. Не понимаю, с чего родители когда-то решили, что я фанат кофе. Мне больше нравится зелёный чай. Я с улыбкой делаю небольшой глоток и встаю из-за стола. Отец, до этого молчащий, отрывается от чтения новостей в своем телефоне и произносит:

– Игра сегодня в пять.

Я киваю. Что ещё мне остаётся, если выбор мне не предоставлен?

– Серёжа, может сегодня дашь нашему мальчику отдохнуть?

Я с безразличием жду ответа папы, уже зная то, что он скажет.

– Нет. Роме нужно тренироваться чуть ли не каждый день. Один пропущенный день тренировки может стоить победы.

Последнюю фразу я произношу вслух вместе с отцом, невольно пародируя его тон. Папа воспринимает это, как согласие с моей стороны, и улыбается.

– Вот видишь, Вера, наш мальчик сам знает, чего хочет в жизни!

Застывшая улыбка пропадает с моего лица только после того, как я выезжаю на шоссе и включаю тяжёлый рок на полную громкость. Пальцы сжимают руль, а нога хочет вдавить на газ, но я знаю, что этого нельзя делать. Образ примерного мальчика, первоклассного спортсмена и идеального сына Сергея Северского рассыпется на миллионы осколков. Или всё же не рассыпется? Я увеличиваю скорость и несусь по левой полосе, ощущая свободу.

Я вспоминаю, как однажды переключал каналы по телевизору, не зная, что посмотреть в своё не очень долгое свободное время, и обнаружил передачу про детские бальные танцы. Там плакал мальчик, некрасиво, с надрывом и всеми составляющими настоящего плача, когда не беспокоишься о том, как выглядишь со стороны. Он кричал, что больше не хочет танцевать. А родители в этот момент просто стояли рядом и кивали, посматривая на камеру с дурацкой широкой улыбкой, говорившей лишь о том, что им стыдно за срыв своего ребенка перед всеми зрителями. Я досмотрел передачу до конца. Тот мальчик занял первое место, а потом с окаменелым выражением лица стоял на пьедестале почета. Он не радовался своей победе. Потому что он на самом деле проиграл. Всю свою жизнь.

Я знаю так много о гольфе с шести лет, что, наверное, никто не может сравниться со мной в мастерстве из парней моего возраста. Я могу отличить айроны от драйверов с закрытыми глазами, умею определять траекторию полета мяча, попадать в лунку за один удар (редко, но и такое мне удавалось). Но я не могу сказать своим родителям о том, что мне опротивел гольф, что моя спортивная любовь уже несколько лет принадлежит даунхиллу. Что делать с этим мне, если с каждым днём становится все тяжелее хранить тайну в себе, и вместе с тем раскрыть это почти невозможно? Ведь столько всего вложено в меня с детства. Все надежды и мечты родителей пойдут камнем на дно. И что же мне остаётся? Носить каменную маску на лице и продолжать соответствовать их запросам.

– Рома, ты только посмотри, какая красотка! И почему я раньше её не видел? – восклицает мой однокурсник Олег, глядя на фигуристую блондинку около входа в университет.

Я скольжу взглядом по её лицу, отмечаю про себя заинтересованное выражение, наигранное покусывание губы и прохожу мимо. Кажется, она с пятого курса. На мгновение перед глазами мелькают огненные волосы той, кто победила в гонке. За несколько минут вчерашней беседы я изучил её лицо: большие зеленовато-серые глаза, веснушки на немного курносом носу, красиво очерченный рот и чуть приподнятый подбородок. Она безусловно привлекательна, но совсем не в моем вкусе. И тот факт, что эта гонщица выкрала у меня победу, не способствует тому, чтобы я о ней вспоминал. Единственное, что я хотел бы сделать, так это обогнать ее перед самым финишем, как это сделала она. Я сажусь за парту и набираю Тёму, чтобы выяснить, когда будет следующая гонка. Денис, подсевший ко мне лишь с удивлением смотрит, когда, получив ответ, я задаю следующий вопрос: