Анастасия Мандрова – Сводные по контракту (страница 11)
– Видимо, нам нужна ещё одна машина, чтобы все это увезти, – заключает Татьяна, когда мы заходим в кафе, чтобы перекусить после долгого времени, проведенного в магазинах.
Я бросаю взгляд на огромное количество пакетов, которые лежат на соседних двух стульях. В основном, там вещи Татьяны, но и я не осталась без модных новинок.
– Наверное, придется покупать ещё один шкаф, чтобы вместить все это.
– Хорошо. Купим. – Татьяна берет меня за руку, кивая официантке, которая кладет перед нами меню. – Ты знаешь, я всегда мечтала о дочери. Именно такой, как ты.
– Вам всего тридцать девять. Мечты о дочери могут воплотиться в жизнь, – говорю я, смущаясь.
– Да ты что! У меня карьера на первом месте. Вот смотри, я сейчас сниму очки, и кто-нибудь в этом кафе обязательно меня узнает, – произносит Татьяна намного тише, чем говорила до этого. – Может, даже сфотографирует. И выйдет статья о том, что в таком-то месте Татьяна Туманова сидит вместе со своей дочерью.
Внутри себя я хмурюсь от того, что она назвала меня дочерью, но заставляю себя мило улыбнуться ей. К своему новому статусу ещё нужно привыкнуть. Да и становится обидно за Матвея, потому что Татьяна ставит на первое место работу, а не собственного сына. Я одергиваю себя… С какой стати я думаю опять о нем, да ещё и жалею? Это какое-то наваждение, которое должно уже пройти. Я отвлекаюсь на официантку, подошедшую к нам, чтобы записать заказ. Она смотрит на Татьяну, и ее глаза округляются.
– Ой, а я вас узнала. Вы Туманова, из "Дотянуться до тебя", – несмело говорит девушка. – Я так люблю этот фильм! И ваш "Лучший новогодний подарок" обожаю! А вы правда встречаетесь с самим Олегом Мещерским? И можно с вами сфоткаться?
– Конечно, – снисходительно отвечает Татьяна на все вопросы сразу и привстает, чтобы официантка сделала снимок.
Мне привычны эти действия. Папу точно так же узнают везде, поэтому мы крайне редко куда-то выходим с ним. В популярности есть и свои плюсы. Наш заказ нам принесли очень быстро и даже поставили перед нами тарелочку с пирожными, как комплимент от заведения.
– Жаль, я сегодня на диете, – вздыхает Татьяна, глядя на пирожные. – Завтра опять съемка, да ещё и в купальнике. Это в семнадцать можно не волноваться с тем, что ты ешь.
Я пожимаю плечами. Мне и в семнадцать приходится следить за фигурой, но одно пирожное я все же попробую. Уж очень оно заманчивое.
– Матвею захватим. Он любит сладенькое, – тем временем говорит Татьяна. – Знаешь, лет в семь он объелся шоколадных конфет на ночь, и до сих пор не может смотреть на них. Но тортики и пирожные обожает. Хорошо, что вы подружились. Но, Лиза, – Татьяна делает паузу, будто подбирает слова, – я надеюсь, что ничего, кроме дружбы у вас не будет. Знаю, как выглядят в глазах семнадцатилетних девушек юноши постарше, но помни, что для публики вы как брат и сестра. Надеюсь, ты не успела влюбиться в Матвея?
– Я? Нет, что вы, – отвечаю я, глядя в серые глаза Татьяны. – Мы особо и не дружим. Слишком разные, чтобы часто общаться.
– Вот и хорошо. Я рада, что ничего романтического ты себе не придумала. Я и с Матвеем поговорю на всякий случай.
– Может, не надо? Он… и так старается держаться от меня подальше, – говорю я, а перед глазами вижу картину нашего сегодняшнего общения.
Его пальцы на моей шее, его лицо так близко к моему… Нет, Лиза Мещерская не может испытывать какие-то чувства к Матвею. Есть много причин, по которым это невозможно, и самая главная из них, то что я сама против этого!
Мы приезжаем домой уже вечером. Темно, как ночью. Вокруг все громыхает, и дождь льет стеной. Мы бежим к дому, оставив пакеты в машине, но все равно успеваем промокнуть. Я сбрасываю мокрые кеды и улыбаюсь непонятно чему. В детстве я боялась грозы и залезала под стол, но сейчас я понимаю, что в жизни есть кое-что пострашнее. Не нужно бояться того, что так далеко от тебя.
Я поднимаюсь к себе, оставив Татьяну внизу пить чай. Мне хочется снять с себя мокрую одежду и просушить волосы. Комната озаряется вспышками молний, и в одну из них я замечаю Матвея, стоящего у окна. А я чуть не сняла с себя промокшую блузку…
– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я тихим, но уверенным тоном.
Матвей подходит ко мне, и злость за то, что он зашёл в мою комнату без спроса, улетучивается. Я не вижу его лица, но отчетливо чувствую, как расстояние между нами сокращается. И мое сердце трепещет от этой близости. Он проводит рукой по моим мокрым волосам и говорит:
– Скажи, что ты помнишь.
Я знаю, что он имеет в виду, но включаю дурочку и интересуюсь, что именно должна помнить.
– Лиза!
Как же приятно слушать свое имя, слетающее с его губ! Что мне стоит признаться, что я помню о нашем поцелуе? Ничего плохого мы не делаем. Мы даже не сводные брат и сестра. Отношения наших родителей сплошная фикция. Но… я не могу. Это как-то неправильно начинать отношения, когда этого нельзя делать. Кроме того, это же Матвей… Он пользуется девушками и ничего не даёт взамен. Матвей Туманов разобьёт мне сердце. Или нет? Может, он тоже что-то чувствует ко мне, и это что-то намного серьезнее его обычных одноразовых развлечений? Я вспоминаю наш сегодняшний разговор с Татьяной, и последний аргумент камнем падает к моим ногам.
– Да о чем мне помнить? – шепчу я ему, радуясь, что в темноте Матвей не видит моего лица.
– Действительно, не о чем, – хмуро подтверждает он и уходит, хлопая дверью.
А я смотрю на закрытую дверь, озаряемую молниями, и не могу пошевелиться. Одна часть меня хочет побежать вслед за Матвеем и сказать, что я помню наш поцелуй, а другая часть понимает, что все делается правильно. Он не тот, кто мне нужен. Наглый, самоуверенный мажор может причинить мне лишь боль, а этого я хочу меньше всего.
Я стягиваю с себя мокрую одежду и бросаю на пол. Матвей просто хотел в очередной раз поиздеваться надо мной. Как только он узнает, что я помню, то лишь посмеется в своем любимом стиле. О каких отношениях я только что думала? Я не из тех девушек, к которым он привык. Я – Лиза Мещерская, которая забудет о своих глупых мечтах, потому что они никаким образом не имеют ничего общего с реальностью. Такие, как Матвей, счастья не принесут.
Следующие дни пролетают быстро. Я изо всех сил стараюсь не пересекаться с Лизой. Днём, когда она уезжает в город с Олегом, вернувшимся с гастролей, я играю на виолончели или работаю над книгой. А ночи провожу в клубах или на частных вечеринках. Мне плевать, что скажет мама. Я и так старался быть хорошим сыном, но то, как она поступает с Варей, злит меня слишком сильно и заставляет нарушать свои же обещания. Вчера я опять приезжал к сестре и узнал от няни, что мама не навещала Варю уже несколько недель. Подумать только! Она нянькается с чужой дочерью, а к своей собственной не может даже заехать на час.
С горечью в сердце, я признаю, что Татьяна Туманова никудышная мать. Она хорошая актриса, собеседница, подруга, но… Это "но" постоянно выводит меня из себя. И я становлюсь прежним Матвеем, который хочет забыться в постоянных развлечениях, и по ночам у меня это получается. А днём приходится страдать.
Я смотрю на фотографии моей мамы с Олегом Мещерским, сделанные вчера на открытии нового ресторана, и внутри меня поднимается волна неприязни. Меня раздражают их объятия и наигранные улыбки. Все вокруг восторгаются такой красивой парой, и они отлично играют свою роль. Вот только зачем? Зачем это все, если в деревянном домике рядом с сосновым лесом ждёт свою маму одинокая девочка, а та выбирает глянцевый блеск, в котором одна лишь мишура… Татьяна Туманова всегда делала неверный выбор.
Я выключаю ноутбук и смотрю на костюм, который висит на вешалке и заботливо отпарен Надей. Сегодня вечером мы все выберем глянцевый блеск. Сегодня я тоже буду играть роль идеального сына, а Лиза идеальной дочери. В этот теплый августовский вечер мы все вместе отправимся поддержать мою маму на премьере ее нового фильма. Мне претит этот выход в свет, но я не могу не пойти. Придется показать всей стране, какая идеальная семья у Татьяны Тумановой.
В комнате Лизы раздается страшный грохот, и я отвлекаюсь от тяжёлых мыслей. Мне не хочется подходить к девушке, но страх за нее пересиливает все остальное. Вдруг что-то случилось, а сводный брат, живущий за стенкой, из принципа не спасает сестру?
Я стучу в дверь комнаты, и через несколько секунд Лиза появляется на пороге и удивлённо смотрит на меня. Ее волосы собраны наверху в легкомысленный пучок, а на лице ни пылинки косметики, что придает девушке наивный вид.
– Я слышал шум. Что-то случилось?
– Ах, это… У меня упала палка, на которой держатся вешалки в шкафу. – Лиза смущается тому, какими словами она описывает произошедшую ситуацию, а я не могу сдержать улыбку, глядя на нее. – В общем, не выдержал шкаф всех моих вещей, и все упало.
– Эта палка штангой называется. Сейчас посмотрю, – говорю я и захожу в ее комнату.
– Аа… точно.
Последний раз я был здесь в тот грозовой вечер, когда пытался выяснить у Лизы, помнит ли она наш поцелуй. Это было так глупо, так по-мальчишески. Я очень сильно разозлился из-за того, что действие алкоголя оказалось сильнее тех ощущений, что она испытала, целуя меня.
Ей-то хорошо! Она все забыла. А я, к большому сожалению, все помню и до сих пор не понимаю, чем же Лиза притягивает меня. Она такая же девушка, как и все остальные, но, приведя ночь с ними, я никогда больше о них и не вспоминал. А с Лизой я даже не спал…