Анастасия Мандрова – Гори (страница 92)

Я хватала ртом воздух. Все вокруг почернело, красота февральского леса исчезла, солнце пропало, и не было моей спасительной колыбельной. Лишь голос того, кого я не любила и не полюбила бы никогда.

– Мне просто хотелось поговорить с тобой как можно быстрее без посторонних. Аня, ты не представляешь, как долго я ждал этого…

– Открой дверь, – прохрипела я, не в силах больше сделать вдох.

Сладкий, уже почти забытый, привкус миндаля осел в горле и от него невозможно было избавиться. Где-то там, совсем скоро будет солнечная весна, и воздух будет наполнен теплым светом, а я больше не могу дышать в холодном феврале.

Елисей только в этот момент понял, что со мной что-то не так. Насколько сильно я могла напугать его? Скорее всего очень сильно, потому что ему понадобилось пару секунд разблокировать и открыть дверь машины. Я тут же упала в мокрый колючий снег, пытаясь надышаться лесным воздухом. Слезы градом лились из глаз, и я ничего не видела, ни мерцающей серебряной красоты леса, ни голубого бесконечного неба. Только белый и такой глубокий снег вокруг меня. Мои колени утопали в нем, а ладони гладили блестящие корочки льда, образовавшиеся из-за прошедшего дождя.

– Что с тобой? – испуганно спросил Елисей, оказавшись рядом со мной.

– Все хорошо, – прошептала я и осознала всю нелепость этой фразы в данный момент. Сколько раз я произносила ее за прошедший год, когда на самом деле мне было очень далеко до состояния "хорошо"?

– Что-то непохоже…

– Да уж. Разочаровался во мне?

– Конечно, нет!

– А зря, – сказала я и, собрав все силы, бросилась от него в сторону.

– Аня!

Его голос не сковывал мои движения. Елисей остался где-то там, в комнате с яркими софитами и такой трудно открывающейся дверью. Он меня больше не тронет, никогда не тронет, потому что я уже другая. Феникс на моем плече расправил крылья и готов воспарить. Он не слышит криков позади, он не слышит быстрых шагов по грязно-серой дороге. Он летит, а с ним и я. Среди белоснежного леса, который вскоре станет зелёным, навстречу новой жизни, в которой не будет Вани. А кто же тогда будет? Хватит ли мне сил идти, бежать, лететь без него?

– Аня, стой! – раздалось совсем рядом.

Надо же, а мне казалось, что я и вправду летела, а не бежала по снежной дороге, и никто не должен был меня догнать. Но боль в ребре, которую я помнила еще в декабре, помогла мне понять, что дальше бежать бесполезно. Я резко остановилась и развернулась. Елисей был всего лишь в метрах четырех от меня, и теперь, видя мое безвыходное положение, перешел с бега на шаг. На его лице не играла победная улыбка, только тень ее скользнула в уголках губ.

– Ни в какой коттедж я не поеду! – хриплым голосом произнесла я, делая шаг к нему.

– Хорошо, – торопливо сказал Елисей. – Прости меня. Я не причиню тебе вреда, обещаю! Я люблю те…

Елисей не успел договорить последний слог, потому что я изо всех своих сил ударила в его красивое, утонченное лицо кулаком. И глядя, как он морщится от боли, а на щеке красуется след моего кулака, я закричала:

– Не смей мне говорить о любви! Ты даже не знаешь, что это такое!

Елисей посмотрел на меня хищным взглядом и подошел вплотную:

– Я знаю, что это такое! И сейчас я тебе покажу, что я всегда мечтал с тобой сделать.

– И какая это любовь? – после недолгой паузы, в которой мое воображение в очередной раз сыграло со мной злую шутку, с осторожностью продолжила я. – Что ты обо мне знаешь? Ты видишь только вот это. – Я небрежно обвела лицо рукой. – А какая я внутри, ты не знаешь. Ты не знаешь меня! Как ты можешь говорить о любви?

– Ошибаешься. Я знаю тебя. Ты – самая милая, самая добрая девушка, которую я только встречал. Ты не меркантильная, ты смелая и упрямая. Я могу быть счастлив только с тобой.

– Я не такая, – упрямо возразила я и увидела снисходительную улыбку на губах Елисея, которая быстро исчезла. – Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Я – школьница, а ты взрослый мужчина.

– История стара как мир, – тихо сказал он. – У Достоевского жена была моложе его лет на двадцать.... Очень многие мужчины выбирают себе спутницу жизни моложе себя.

– Точно, – с горечью отозвалась я, сразу подумав о своем отце. – Но это ненормально. О чем ты будешь разговаривать со мной? Или можно обойтись без этого?

– Нет! Я хочу с тобой разговаривать! – горячо произнес Елисей. – Я хочу узнать тебя на все сто процентов.

– Да я сама не знаю себя на сто процентов.

– Аня! – простонал Елисей. – Скажи, если бы тогда я так не поступил, был бы у меня шанс сейчас? Если бы я, как обычный парень, ухаживал за тобой?

Если бы жизнь была только счастливой… Если бы моя мама была другой… Если бы смерть не забрала кого-то очень близкого… Если бы любовь была вечна и ее не касались никакие препятствия…

– Елисей… – устало сказала я. – Если бы не существует в реальности.

– Я действительно разрушил все? – спросил он с отчаянием в голосе.

– Я уже была разрушена, – отрезала я.

– Что с тобой произошло?

– Я родилась.

– Девочка моя, чем тебе помочь?

– Я хочу домой.

Елисей с минуту смотрел на меня мрачно и обреченно. Наверное, он запоминал мое лицо. Мне сделалось очень грустно. Наверное, Елисей действительно меня любил. И теперь я могла представить, какого это, любить и страдать.

– Сейчас мы отвезем тебя домой, – сказал Елисей и взял телефон, чтобы вернуть обратно своих гуляющих помощников.

Мы действительно возвращались, быстро ехали вдоль знакомых мне улиц. Елисей молчал и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд затылком, но повернуться в его сторону мне совсем не хотелось. Я боялась, что он передумает, потому что сомневалась, что изначально он все это затеял ради разговора. Когда мы подъехали к моему дому, я все равно не верила, что оказалась почти в безопасности. Жизнь научила меня ждать подвоха.

– Мы приехали. Аня, обещай мне, что когда-нибудь ты простишь меня. – Елисей передал мне свою визитку с номером телефона.

– Когда-нибудь… – ответила я неопределенно, хотя знала в глубине души, что уже простила.

Я засунула визитку в сумку, точно зная, что потом порву и выброшу ее. Двери машины разблокировали. И я тут же вышла на воздух, стараясь не показывать, насколько быстро мне хотелось выйти на самом деле. Елисей вышел из машины вслед за мной. Я ждала его, сама не зная почему. Он подошел ко мне и поцеловал. Не в губы. В волосы. На несколько секунд Елисей застыл. Я чувствовала его дыхание в своих волосах. Он что-то шептал, но я ничего не слышала, потому что видела, как по дороге в нашу сторону идут Ваня и Саша. За ними шли Лиза и Лена, беспечно смеясь. Ваня смотрел на меня. Что ему было видно? Как его бывшая девушка обнимается с мужчиной с длинными светлыми волосами… Как тот целует ее волосы… Узнал ли он Елисея? Нет, слишком далеко. К тому времени, как Ваня подошел ко мне, Елисей уже сидел в машине, уезжавшей от нас. Надеюсь, что навсегда.

– А ты времени зря не теряешь, – холодно сказал Ваня. За его спиной висел чехол с гитарой, а волосы как всегда были растрепаны ветром.

Остальные из компании тактично прошли мимо нас. Саша подмигнул, Лиза состроила удивленную мордашку и показала мне большой палец, а Лена прохладно улыбнулась мне.

– Это не то… – начала я оправдываться, но сил на жалкую банальную фразу не хватило и я затихла, опустив взгляд на свои руки.

– И кто это? – отрывисто спросил Ваня.

– Елисей.

– Не понял.

– Фотограф, – выплюнула я всего одно слово и посмотрела на Ваню. Его лицо вспыхнуло одновременно непониманием и болью.

– Я что-то не понимаю… Почему ты с ним? Почему он тебя целовал?

– Я не с ним. Он целовал мои волосы.

Ваня посмотрел на меня, как на сумасшедшую. А я так устала. И так долго было объяснять все, что произошло. Почему я не рассказала ему о переписке с Елисеем, почему не рассказала про нашу встречу в торговом центре. Да я бы и сейчас не рассказала Ване про эту внезапную поездку. Почему? Просто потому, что даже думать не хотела об этом человеке, не хотела перемешивать его ненормальную одержимость мною с нашими восхитительными, парящими в облаках, чувствами.

– Ты объяснишь? Я ничего не понимаю.

Я покачала головой. Похоже, я сегодня только и делала, что качала головой.

– Аня! – Его голос дрожал, а руки тряслись.

Глаза Вани были полны гнева и печали. Как они так поместились в их зелени? Я не знала, что говорить. Если бы я не уезжала, если бы он меня ждал, если бы он в меня верил… Но завтра уже наступало. Я его уже отчетливо видела, и все мои объяснения ни к чему бы не привели.

– Знаешь, я пойду. Счастливого пути! И спасибо за рисунок, – обронил Ваня и быстрым движением вложил мне в руку кулон. Это легкое касание… Его теплые руки… Все такое знакомое, когда-то такое привычное. Я смотрела на ангелочка, который лежал на моей ладони. Он летел вверх, в то время, как я достигла дна. – Он – твой. Пусть охраняет тебя.

С этими словами Ваня направился к своему подъезду. Я спасу тебя! Так он пел в своей песне. И не спасал. Его свет был больше не для меня.

Дома я прошла мимо мамы, которая с упоением говорила о нашем завтрашнем отъезде, прямо в свою комнату. Я захлопнула дверь перед мамой и закрыла на замок.

– Аня, ты что? – тут же с тревогой в голосе спросила мама и застучала в дверь. – Что случилось?