Анастасия Мандрова – Гори (страница 16)

Тем не менее позже, когда я спускалась навстречу Ване, ожидавшему меня у крыльца, я чувствовала, что все делаю правильно. То ли только что сделанный педикюр, о котором я не вспоминала очень долгое время, то ли долгожданный душ с ароматом любимого геля, способствовали тому, что я ощущала себя расслабленной и умиротворенной. Ваня уже ждал внизу, под крышей подъезда, держа в руках сложенный зонт и стряхивая капли со своей длинной челки. Дождь шел, не переставая, и Ваня, наверняка, успел промокнуть даже с зонтом.

– И снова привет, – произнесла я с улыбкой, подходя к нему.

Ваня, ничего не ответив, притянул меня ближе к себе. Я запустила пальцы в его мокрые волосы, сама не ожидая от себя такой вольности. На лице Вани проскользнуло легкое удивление. Наши губы встретились, и в моей груди разлилось приятное, ни на что не похожее, тепло. Я прижалась к нему всем телом, забыв, что такое смущение и робость. Когда Ваня слегка отодвинулся, я все еще стояла с полузакрытыми глазами, не отпуская от себя возникшую легкость, как будто только сейчас я научилась по-настоящему ее чувствовать.

– Ты меня удивляешь, – увидев на моем лице замешательство, он добавил. – В хорошем смысле удивляешь. Пойдем.

Ваня раскрыл зонт, обнял меня, и мы вместе побежали, шлепая по лужам, до его дома. Его квартира, как он уже говорил, была на самом верхнем этаже. Он замешкался перед входной дверью, копаясь в своем рюкзаке в поиске ключей.

– Никогда раньше не терял ключи, – смущенно произнес он, затем одарил меня широкой улыбкой. – А, вот они…

Я стояла, облокотившись спиной к холодной шершавой стене, и улыбаясь смотрела, как он открывает дверь. Ваня вежливо пропустил меня вперед и помог снять куртку. Я огляделась. Квартира была двухэтажной, в стиле лофт, просторная и располагающая к полной свободе. Посреди гостиной стоял огромный бежевый диван, контрастирующий с грубыми стенами из темно-коричневого кирпича. Одна из стен была оформлена граффити, на котором было изображено ярко-оранжевое пламя. На другой стене висел большой плазменный телевизор, а рядом стояли металлические стеллажи с книгами, дисками и пластинками. И все это было окружено многочисленными светильниками, расположившимися по всей комнате. Выглядело все это очень необычно и интересно. Наверное, именно в таком месте и должны жить люди, буквально дышащие творчеством.

– Нравится? – Ваня с озорной улыбкой смотрел на меня, и я только сейчас поняла, что мой рот непроизвольно приоткрылся, а уж сколько я стояла так, было неизвестно.

– Очень, – поспешно ответила я.

– Всю прошлую весну потратил на воплощение своих дизайнерских способностей здесь. Эта квартира – подарок отца. Он, конечно, тоже здесь живет, когда приезжает в Москву, но по большей части я живу здесь один.

– Есть вообще что-то, что у тебя не получается?

– Есть… – тихо произнес Ваня и провел рукой по моей щеке.

Если в книгах, которые я читала, описывались ситуации, когда сердце девушки замирает от прикосновения понравившегося ей парня, я перелистывала вперед, зевая от скуки. Мне всегда казалось, что в реальной жизни такого быть не может, а все эти описания до противного сладкий бред автора. Кажется, пора было признать свою ошибку! Сердце все-таки умеет замирать.

– Так что же ты не умеешь делать? – хрипло спросила я, рассматривая его несправедливо длинные ресницы.

– Много чего, – уклончиво ответил он и повел меня на кухню.

Кухня, оборудованная по последнему слову техники, находилась сразу за матовой стеклянной перегородкой, отделяющей ее от гостиной. Она вся блестела от количества хромированного металла, который вполне мог использоваться и в качестве зеркального отражения.

– Например, я не умею готовить роллы, – с грустью в голосе признался Ваня.

– Да неужели?

– Слишком много возни с ними. – И тут его голос вновь стал веселым. – Но я хорошо знаком с владельцем японского ресторана, в котором готовят наивкуснейшие роллы.

– Я и не сомневалась!

Ваня положил непонятно откуда взявшийся пакет с едой на столешницу, достал тарелки и повернулся ко мне:

– Аня, ты сможешь побыть на кухне хозяйкой? Я сбегаю переодеться в более сухую одежду.

– Конечно!

Ваня направился к лестнице, ведущей на второй этаж. А я со вздохом повернулась к пакету с едой, которая пахла так аппетитно, что я заранее приветствовала лишние граммы.

Через несколько минут, когда он вернулся, все такой же ослепительно красивый, в рваных джинсах и черной футболке, я чуть было не выронила тарелку из рук. Я заморгала, чтобы не предстать в очередной раз идиоткой перед ним.

– О, ты все уже подготовила, – Ваня учтиво сделал вид, что не заметил мою неловкость. – Что ты будешь пить? Есть лимонад, пиво, вино…

– Можно воды?

– Конечно, – Ваня легким движение руки взял сразу два стакана и начал наливать воду из бутылки в первый. – Ты ничего не пьешь из алкоголя?

– Нет. – Я не отвела глаза от его проницательного взгляда, пытавшегося определить, вру я или нет.

– Что, совсем ни капли? – Он передал мне стакан с водой.

–– Никогда не пробовала и не хочу. – Я вздернула подбородок, обидевшись от его недоверия.

– Куришь?

– Тоже нет.

– Наркотики?

– Конечно, нет! – Я удивленно посмотрела на него. Как он вообще мог предположить такое?

– Прослыви сначала ягненком, а потом становись волком?

– В смысле?

Ваня лишь задумчиво покачал головой, глаза его в этот момент стали очень грустными, как будто он о чем-то сильно жалел, а потом раз, и на губах заиграла улыбка. Как будто Ваня номер один переключился на Ваню номер два. Он помог мне сесть за барную стойку и восхищенно произнес:

– Неужели такие девушки еще бывают? Наверное, у тебя много поклонников.

– Нет… Не знаю. А ты? Какие вредные привычки у тебя? – внезапно для нас обоих спросила я, не донеся палочки с содержимым до рта. Я все еще была под впечатлением Вани под номером один.

– Я иногда курю, когда нервничаю. Это считается? – серьезным тоном проговорил Ваня, а у самого смешинки в глазах появились.

– Считается! Курение вызывает рак, проблемы с сердцем и легкими. Разве ты не видел ужасные картинки на пачках сигарет? Нужно бросать курить! – безапелляционно сказала я.

– Но, может, эта вредная, приводящая к различным болячкам, сигарета долгое время была моей единственной подругой?

Я уставилась на Ваню, а он продолжал есть, как ни в чем ни бывало. Как будто ничего и не говорил. Ничего, я совсем ничего про него не знала, кроме того, что ему было очень одиноко. Что у него случалось, что происходило с ним? Я вспомнила о том, что успела рассказать мне Рита про Ваню, о том, что раньше он был совсем другим, но подробностей так и не успела выведать. И сейчас, глядя на него, я поняла, что он сам не готов этим делиться. В этом я его понимала.

– Я могу быть твоей подругой, тебе не нужна сигарета, – уверенно заявила я ему, и в ответ получила легкую улыбку. За ней скрывалось что-то более серьезное, более глубокое.

Мы продолжили беседовать в шутливом тоне, поглощая самые вкусные роллы, которые я когда-либо пробовала, но я все равно чувствовала некую недосказанность, парящую в воздухе. Порой Ваня странно смотрел на меня, но, заметив мой взгляд, тут же отворачивался и закрывался еще более смешной шуткой. И в этой сверкающей металлом кухне раздавался наш смех, скользящий по гладким поверхностям, скрывающий все то, что мы могли бы рассказать друг другу, но не хотели.

Только когда мы покончили с едой и перешли в гостиную, когда мы с ногами расположились на бежевом диване, который оказался очень мягким и удобным, я почувствовала былую легкость. Я смотрела в его удивительного цвета глаза и изучала каждую крапинку, каждую точечку, тонула в этом невозможном цвете, и была готова это делать снова и снова. Ваня оказался еще ближе ко мне, чем раньше и целовал долго, пожалуй, слишком долго для сегодняшнего дня. Я сходила с ума, чувствовала, что готова сделать все, что угодно, только чтобы он не останавливался. Теплота внутри меня от его касаний перерастала в пламя. Не зря на стене был нарисован огонь, ой, не зря. Но тут Ваня резко отстранился от меня, тяжело дыша и пытаясь восстановить свое дыхание.

– Пожалуй, нам следует перейти к урокам, – хрипло сказал он, вставая с дивана и идя за нашими рюкзаками.

Я откинулась назад на диван, ощущая жар, который было невозможно потушить. Мои губы и щеки горели, грудь ходила ходуном, а в животе трепетали бабочки (так вот они какие, эти нашумевшие бабочки!). Ваня вернулся, и увидев меня в таком состоянии, с легкой улыбкой произнес:

– Воды?

– Нет, спасибо! – Я показала ему язык.

– Смотри, а то могу и укусить…

– Кусай, – нарочито небрежно сказала я.

Ваня опять оказался рядом со мной, так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Он провел пальцем по моим губам и прошептал в самое ухо:

– Ты уверена?

Я затаила дыхание. От одного осознания продолжения этого разговора меня бросало в волнующую дрожь. Но голос разума, а точнее, уже его еле слышные отголоски, убеждали меня в необходимости отступить.

– Нет. Давай делать уроки. – Я закусила губу, чтобы не поменять решение.

– Хорошо. – В глазах Вани засверкали огоньки. Кажется, он ожидал от меня несколько иного.

Мы сели за уроки. Как всегда, алгебра далась мне нелегко, и Ваня на правах того, кто действительно в этом разбирался, помог мне решить пару упражнений. С русским языком помощь мне не понадобилась, но я не могла не отметить, что Ваня легко справлялся со всеми школьными предметами.