Анастасия Мамонкина – Tur de la ferma, или Мила и медведи (страница 8)
Пожалуй, только красочное видение того, как родная бабушка аналогичным образом проводит время в компании вожака общины, смогло меня как следует встряхнуть, дав сил - и физических, и моральных, - вырваться из объятий Ромочки.
Я отскочила на добрые полметра, выставив руки в защитном жесте, но оборотень не пытался заново ловить строптивую жертву. Наоборот, остался стоять на месте, ожидая каких-то действий с моей стороны.
На действия я способна не была, поэтому только попросила:
- Отвези меня обратно, пожалуйста.
Я была готова ко всему. К отказу, к шантажу, к глумливым насмешкам. Но только не к спокойному:
- Конечно, - и протянутому шлему.
Путь обратно показался гораздо менее волнующим. И нестерпимое желание бросаться на мужика, вернувшего рубашку на место, пропало столь же неожиданно, как и появилось, мгновенно сводя на нет мою версию с каким-нибудь наркотиком. Да, я старательно жамкала мощные бицепсы, прижималась к широкой спине, но исключительно безопасности ради, так как скорость пролетающих мимо деревьев неслабо нервировала. Странно, но без огленного торса близость Ромочки не вызывала никаких специфических чувств. И никаких крышесносных запахов от него больше не ощущалось. Пришлось признаться, что накатило на меня исключительно естественным путем, безо всяких там стимуляторов.
Разбираться в себе, когда в ушах свистит ветер, было чертовски трудно, но мысли сами возвращались к произошедшему на берегу. Крепко держалась за напряженные руки, не могла взять толк, с чего все, собственно, началось - в голове как будто перемкнуло, хотя прежде подобной реакции даже на полностью голых мужчин я за собой не замечала. Оборотень объективно хорош, но мало ли других качков, не обремененных раздвоением личности с необходимостью совершать променады в медвежьей шкуре под полной луной?
Я влюблялась в своей жизни. И влечение испытывала. Но та тяга, что внезапно проснулась к дикому, не шла ни в какое сравнение ни с первой моей пламенной любовью, ни с первым, ни даже со вторым моим мужчиной. Больше всего это было похоже на... да ну, не стоит о таком и думать! Профессиональная трансформация на меня влияет, не иначе, если я начала приписывать себе животные инстинкты в отрыве от сугубо человеческих эмоций.
Тем не менее, червячок сомнения остался. А после возвращения в общину и случайно подслушанного разговора разросся до немыслимых размеров, поглотил меня, переварил и выплюнул. Совершенно другим человеком. Точнее, и вовсе - не человеком.
Беседа бабушки с Олегом Родионовичем для моих любопытных ушей не предназначалась. И Ромочка пытался меня задержать. Вот честно, пытался - слышал, видимо, своими ушами-локаторами, о чем говорят в доме. Но я ужом выскользнула из удерживающих объятий, показала дикому язык и вошла в дверь, настежь открытую по случаю разгулявшейся к обеду жары. Странные они всё-таки, эти оборотни - спутниковые тарелки установили, а о кондиционерах или встроенной системе вентиляции не подумали. А ведь тут в лесу наверняка мошкары хватает. Или перевертышей комары не жрут, предпочитая чисто человеческую кровь?
В общем, вошла я более-менее тихо, не прервав беседы бабушки с вожаком стаи. И застыла на пороге, как-то сразу определив, о чем, точнее - о ком, идет речь. Теперь слова Ромочки о моей нечеловеческой природе больше не казались мне бредом воспаленной медвежьей фантазии.
Я стояла в дверях, как обухом по голове обласканная, и не могла поверить, что мой любимый дедушка Миша, оказывается, был оборотнем и жил в этой общине до знакомства с бабулей. Имя-то у него какое говорящее, прямо для таких, как я, тугодумов. Не хватало только отчества Потапович для пущего эффекта. Но больше, чем обида на скрытую от неразумного ребенка правду, меня сейчас волновал совсем другой факт - ведь дикие в сущности ничем не отличимы от людей в своей человеческой ипостаси. Настолько неотличимы, что я со своим даром общения с животными не ощущала звериной сущности в близком человеке. И никто не ощущал! Не знаю, рассказывали ли кому-то правду, но добрая половина знакомых и родственников точно даже не подозревала о том, кем на самом деле был дедуля. И сколько еще таких же одомашненных перевертышей ходит по городским улицам, учится, работает?
Перевернувшаяся с ног на голову картина мира вызвала настоящую паническую атаку. Раньше я просто держалась подальше от непонятных мне диких, но что делать теперь, когда любой - любой! - из окружения может оказаться хорошо законспирированным оборотнем? Да что там, любой, если я сама от них мало чем отличаюсь?!
Часть шестая. Грустительная
Вечер прошел... скверно. Нет, все вокруг радовались, царила атмосфера праздника, вино лилось рекой, а счет шампурам на мангале терялся после седьмого десятка, но лично я сидела на стуле унылой какашечкой и прокручивала в голове всё то, что щедро вывалили на меня бабушка вместе с вожаком. Еще и Ромочка прибавил, чтобы как следует добить мою психику.
Насчет имени я ошиблась - никакое оно, оказывается, не говорящее, ввиду того, что медведем мой дедушка не был. Он был тигром. Амурским. Краснокнижным, ага. И я, будучи яблочком-внучкой, недалеко от дедушки-яблоньки упала, переняв через поколение оборотнические гены.
Хотелось глумливо похихикать по поводу того, что назвать тигра Мишей откуда-то из той же оперы, что и окрестить козла Тимуром, но я понимала, что это просто нервы шалят. Не шалят уже даже - психуют. Потому что тигрица Милана звучит тоже как-то не комильфо. Как и предположение о том, что вскоре мне придется-таки познакомиться со второй своей ипостасью. В двадцать три года познакомиться, так сказать, с самой собой - шерстяной, клыкастой и хвостатой. Ох, дедушка, ну удружил.
Да, чистокровные оборотни практически с рождения имеют вторую ипостась. Полукровки обычно пробуждаются в подростковом возрасте. Или не пробуждаются вовсе, тут как повезет. Маме моей повезло. А на мне природа отыгралась. Чем меньше дикой крови, тем дольше идет развитие. Я еще, оказывается, не самый тормоз - и к тридцати, и к сорока годам некоторые обретали своего зверя, а кто-то и под старость внезапно оборачивался плешивым волком или маразматической лисицей. То, что у меня он будет, стало ясно с самого дества - мой дар как раз являлся отголоском дремлющей во мне тигрицы.
Поверить в то, что это именно тигрица во мне общалась с домашними крысами и хомяками, было невероятно трудно. Куда больше я бы поверила в шизофрению, разом подкосившую и бабушку, и вожака, и треклятого Ромочку, выглядящего в своей распахнутой рубашке одновременно как модель, стриптизер и лицо (и тело) с обложки третьесортного любовного романа. Мне рассказывали непростую историю семьи, а я пялилась и пускала слюни, припоминая, какое сокровище из кубиков скрыто под этой черной рубашечкой. Нимфоманка, однозначно. Мужика мне надо. И, желательно, самого обыкновенного, чтобы без шерстяных сюрпризов в будущем потомстве.
В общем, мне предложили помощь. В обретении второй ипостаси. Не только психологическую, но и некую ритуальную, способствующую скорейшему пробуждению зверя. Я вежливо отказалась, поясняя, что спящий тигр устраивает меня куда как больше, нежели бодрствующий. Его же выгуливать надо, мясом кормить - одни проблемы. Три пары глаз вылупились на меня, как на сумасшедшую. Особенно старалась бабушка, даже бровями играла. Читая по губам, я различила слова "дура", "соглашайся", "тебе ж помочь хотят" и "Ромочка". Именно в таком порядке. Про Ромочку повторила трижды, особенно напирая на данный факт. Видимо, он являлся главным помощником в пробуждении. Я даже пофантазировала немного, как именно и в каких конкретно позах он собрался мою звериную ипостась активизировать. А что? Чем не вариант? Все мы, девушки, немного дикие кошечки в постели!
В итоге я сидела конкретно пришибленной, потягивала какое-то домашнее вино, от одного бокала набатом застучавшее в висках, и страдала по своей тяжкой женской доле. Даже песню какую-нибудь грустную завела бы, если не старалась сидеть тихонько и не отсвечивать. Вот только сидеть и не отсвечивать у меня получалось из рук вон плохо. На корпоративах в клинике мне удавалось при отсутствии настроения отсидеться в углу, но здесь на меня словно прожектор был направлен. Или стрелка неоновая с направлением. Ко мне если не подходили с расспросами, то по крайней мере жадно поедали взглядами. Девушки - знакомились, а парни - только глядели. Эти взгляды вкупе с поеданием шашлыка прямо с шампура и потеками сока по подбородку неслабо так нервировали, заставляя сглатывать ком в горле и представлять на месте маринованной свиной тушки свою собственную.
К счастью, знакомиться тесно со мной никто не стал - всё так и осталось на уровне взглядов и пары приветственных фраз. Правда, моей заслуги в этом не было. Думаю, всех желающих пообщаться пугал мой молчаливый охранник. Ромочка весь вечер просидел рядом, на соседнем стуле. Не делал попыток приблизиться ко мне сам, но и не давал приближаться другим. От его низкого рычания я подпрыгивала на месте, силясь удержать в грудной клетке зайцем скачущее сердце, а в руке - дрожащий бокал с рубиновой жидкостью. Видимо, рычание было типом местного общения, так как дикого понимали все - прощально кивали, разворачивались и уходили, теряясь в шумной толпе. Где-то в той толпе даже бабушка отжигала, пару раз её седая макушка мелькала среди общей кучи.