Анастасия Мамонкина – Tur de la ferma, или Мила и медведи (страница 4)

На десерт был клубничный чай с домашним медовиком. Бабушкино хобби – кулинария, - вероятно, спасло мне сегодня жизнь. А если не жизнь, то сотни нервных клеток, так как сытый нелюдь стал на удивление кротким и довольным жизнью, не пытаясь запугать своей монументальной фигурой. Коротко поблагодарил, вставая из-за стола, предлагая тем самым мне самой заняться грязной посудой, и направился в сторону кресла – дремать после полуденного приема пищи.

Вот все они, мужики, одинаковые – хоть люди, хоть оборотни.

Часть третья. Ошеломительная

Бабушка вернулась почти к самому ужину и гостя, в отличие от нервных сотрудников фермы, ни капельки не испугалась. Наоборот, обрадовалась, как давнему другу. Предательница.

- Чую, духом лесным тянет, - с порога прогремела бабуля, лукаво сверкая по-прежнему яркими голубыми глазами.

Дикий приосанился, расплылся в совершенно мальчишеской улыбке и поздоровался так, что я надолго выпала в осадок:

- И вам не хворать, Лукерия Ильинишна!

- Ох, Ромочка, ты ли это? - взмахнула руками бабушка, подслеповато прищуриваясь. Зрение у неё было орлиное, никакие очки и лазерная коррекция даром не нужны, так что моя родственница просто по-своему кокетничала, настойчиво подбираясь ближе к цели. Названный Ромочкой кокетничать и стесняться не стал - заулыбался ещё шире, демонстрируя не только впечатливший меня ранее оскал, но и всю белоснежную челюсть вплоть до зубов мудрости. По этим ровным рядам хотелось пройтись кувалдой, прореживая через один, по крайней мере за то, что почти целый день просидев наедине, оборотень так и не удосужился мне представиться. Как и сообщить о столь близком знакомстве с бабулей.

Я хмуро взирала, как крошечная седовласая женщина буквально теряется в объятиях огромного черного мужика. Ростом она доставала Ромочке где-то по грудь, а при объятии нежно похлопывала ладошкой по пояснице. Я мученически грызла ноготь, но молчала. Было как-то по-детски обидно, что первым делом бабушка полезла обниматься к чужим мужчиной, даже не поинтересовавшись у внучки, в порядке ли та после встречи с местным коренным населением.

- Ох, Ромочка, ну ты и вымахал, - отступив, бабуля попыталась окинуть мужскую фигуру целиком, но настолько запрокинуть голову не решилась. Усмехнулась и начала предаваться столь обожаемым пожилыми людьми воспоминаниям:

- А я же тебя совсем крохой помню! Нескладный такой был, лопоухий... - на этой фразе непоколебимый прежде оборотень впервые поколебался, смутившись и нервно взлохматив пятерней волосы. Уши свои прикрывал, наверное. Хм, а я и не заметила никакой лопоухости - глядя на такую гору мышц, плотно затянутую в черное, на уши обращаешь внимание в самую последнюю очередь. - Сколько ж мы не виделись? Лет двадцать, пожалуй, прошло?

- Двадцать семь, - поправил дикий, продолжая тормошить и без того взъерошенную прическу. Неужели и у таких рельефных атлантов бывают хоть какие-то комплексы?

- Давненько не виделись, - согласилась бабушка и, встрепенувшись, внезапно вспомнила про меня. Нашла глазами и расплылась в хищной улыбке, испугавшей почище звериного оборотнического оскала:

- Смотрю, ты с внучкой моей успел познакомиться, - констатировала пожилая женщина в стиле популярного нынче Капитана Очевидность, и добила коронным, типично-родственным, - Миланочка, как тебе Ромочка?

Ромочка, который на самом деле являлся полноценным Романом Батьковичем, был мне никак, если не сказать похуже, но признаваться в этом бабушке чревато неприятностями. Например, жалобами на слабое сердце, из-за которого правнуков ей не видать. Так что я попыталась изобразить искреннее воодушевление от знакомства.

И бабуля, и разом посмурневший медведь посмотрели на меня чрезвычайно недоверчиво. Кажется, моё истинное отношение к дикому буквально написано на лице. И это я уже более-менее справилась с паническим страхом, от которого дрожала с утра!

Когда бабушка щедро накрыла на стол, у меня закрались смутные подозрения о том, что визит ненаглядного Ромочки в наш дом не случаен, а тщательно спланирован. Причем, именно бабулей. Как, когда, с какой целью – не суть важно, ибо факт оставался фактом: все домашние разносолы были привезены именно на оборотничий вкус. Медведь довольно улыбался, уминая наши недельные припасы в один заход, а я с тоской ковырялась в картофельном пюре с сосиской, от которых дикий великодушно отказался в мою пользу.

Перевертыш с бабушкой болтали о событиях почти тридцатилетней давности, перемывая косточки многочисленным общим знакомым. Я даже не прислушивалась к их беседе, пока ухо случайно не уловило знакомое имя и печальную интонацию:

- Умер мой Миша, уже пятнадцать лет прошло…

- Соболезную, - искренне произнес дикий и выглядел по-настоящему расстроенным. Факт знакомства дедушки с оборотнем меня удивил, но не особо – их с бабушкой пара была неразлучна, да и исследованиями они в свое время занимались сообща.

- Спасибо, Ромочка, - грустно вздохнула бабуля, теребя салфетку и невидяще глядя перед собой. Но быстро взяла себя в руки, вскинула седовласую голову и поинтересовалась со слабой улыбкой, к концу фразы превратившейся в хитрый прищур:

- А твои как? Вижу, вылезаете потихоньку из леса, с людьми начали знакомиться…

- Это мамина идея, - смущенно пробормотал перевертыш. Те самые уши, на которые я прежде не обращала внимания, приковали взгляд пунцовым багрянцем, ярко выделяясь в темной шевелюре. – Решила, что нам пора налаживать межрасовые связи. В городах-то уже давно всё перемешалось – в столице всем заправляют маг-корпорации с менталистами во главе, логистику в торговле заменила мгновенная телепортация, МЧСовцы работают бок о бок со стихийниками, устраняя лесные пожары и локализируя последствия наводнений… чем мы хуже? Раз уж общественность примирилась с волшебниками, может, и нас примут. Тем более, говорят, скоро университет откроют, куда принимать будут всех одаренных, а не только потомков семей магов.

- Эк ты всё себе красочно представляешь! Где магия – там и охотники за ней. Ты знаешь, сколько нападений в последнее время регистрируется? В основном, на слабых – фей там, лепреконов, молоденьких ведьмочек. Совет заминает, конечно, но слухи множатся. А стоит оборотням выйти из тени, и единичные похищения ради крупиц чужой силы превратятся в настоящую травлю, вас же в фольклоре не иначе как злодеями не выставляют, а люди в большинстве своем зашорены, поверят гнилому слову вам на беду. Ты смотри – даже Миланочка моя рядом с тобой от страха трясется, хотя образованная же девушка!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я скептически фыркнула и перестала нервно трясти ногой под столом. Бабушке в обществе дикого было уютно. Мне – как-то не очень. Учитывая количество съеденного за ужином, я уже не боялась стать жертвой голодного медведя, но до полной расслабленности в одном помещении с двуипостасным было еще ой как далеко.

Однако, жалеть мои слабые нервы любимая бабуля не стала - поохав, что уже поздно, добираться до общины далеко и вообще, предложила оборотню остаться у нас. Я прифигела. Капитально так прифигела. Ромочка тоже выглядел несколько ошарашенным, но в отличие от меня не потерял дара речи:

- Да что вы, Лукерия Ильинишна! Я перекинусь и в два счета доберусь!

Пожилая женщина, сверкая хитрыми глазами из-под полуопущенных ресниц, всплеснула руками, приложив оные к груди:

- Да ты что такое говоришь, Ромочка, я же буду волноваться!

Даже я видела, что бабушка играет на публику. Дикому было достаточно лишь потянуть носом, чтобы учуять ложь, но тот отчего-то покладисто согласился переночевать на ферме. В нашем доме. Под одной со мной крышей!

О, моё бедное сердце - оно же выпрыгнет из груди от первого ночного шороха. Может, сообщить, что я буду волноваться не меньше, если перевертыш, наоборот, останется здесь?

Пока размышляла, деятельная бабушка уже начала готовить дополнительное спальное место. Стоило сразу понять, что кроме дивана в гостинной положить оборотня некуда. Не на коврик же у двери, право слово! Тем более медвежья туша туда банально не поместится.

Меня вариант с диваном смущал. И не только оттого, что тот находился аккурат напротив двери в мою комнату. Куда больше волновал факт того, что на этом диване я пролежала целый день, однозначно оставив на нем свой запах. Если проводить параллели с животным миром, альфа-самцы плохо относятся к чужим меткам. И очень бы не хотелось, чтобы один конкретный самец точил на меня клык оттого, что аромат кожи, волос, да и банальные духи раздражали его тонкое обоняние, мешая спать. Но иного варианта, увы, не было - постель хранила куда как больше ароматов. Эх, что же мне днем на стуле не сиделось?

Все опасения, правда, так и остались при мне - Ромочка стоически принял заботу бабушки, позволив той самой разложить и заправить диван, и ничего не сказал по поводу чужих спальных мест, противопоказанных чутким оборотням. Я тоже не возникала по данному поводу, скептически изучая постельное белье в мелкую розочку, на котором предлагалось спать мрачному мужчине в черном. Почему-то, представляя медведя в цветах, хотелось смеяться. Нервное, видимо.

Бабуля со своим ненаглядным Ромочкой продолжали о чем-то говорить за кухонным столом, когда я по-тихому сбежала к себе. Сна не было ни в одном глазу, но я с головой накрылась одеялом и зажмурилась, мысленно пытаясь абстрагироваться от наличия смертельно опасного дикого за дверью. Впрочем, дверь нельзя считать препятствием - он с легкостью входную вынес, межкомнатная и вовсе не проблема - дунет, плюнет, и та мигом вывалится из дверной коробки.