Анастасия Малышева – Артемия. Принцесса (страница 4)

Я ещё не приступала к еде, но всё равно тщательно осмотрела собственные руки, убеждаясь, что на них нет каких-нибудь пятен. Очень не хотелось заляпать столь драгоценный подарок. А в том, что он баснословно дорогой, сомневаться не приходилось. Взяв его в руки, я ощутила особую гладкость эльфийского шёлка. У Корнелии была лента для волос из такой же ткани, помню как она показывала её нам с Астер…

От неприятных мыслей отвлекла сверкнувшая серебром витиеватая полоса по центру ленты. Подумав, что мне показалось, всё же об эльфийской ткани я знаю слишком мало, разгладила шёлк, осторожно поворачивая его на свету.

– А-с… А-р? А-р… Ми… – я хмурилась, но вышитые особым образом буквы имели слишком много завитушек, а мой навык чтения пока не так уж хорош.

– Артемия.

Я подняла голову, непонимающе глядя на Симону, и она улыбнулась.

– На ленте вышито «Артемия». Твоё имя, – улыбка няни стала теплее, а пальцы осторожно обвели буквы. – Его вышила твоя мать.

С трепетом я тоже обвела буквы и улыбнулась. Наконец у меня появилось что-то связанное с мамой. Что-то кроме пары официальных портретов, на которые можно было только любоваться и то изредка.

Я потянулась за мешочком, чтобы спрятать свою драгоценность, но Сима покачала головой.

– Эта лента нужна, чтобы вплести её в волосы.

– Но если кто-то увидит, что там вышито, – неуверенно возразила я, тем не менее, покорно повернувшись спиной и позволяя заплести мне волосы.

– Кушай, Мия, – в голосе няни слышалась улыбка. – А я расскажу, почему тебе не стоит бояться, что кто-то увидит эту ленту в твоих волосах.

Любопытство взяло верх над лёгкой грустью, и я медленно кивнула, соглашаясь. А вместе с интересом пришёл и аппетит.

– Как ты знаешь, в нашем мире сейчас шесть богов. И твоя мать была жрицей одной из них… Не вертись! – строго произнесла няня на мою попытку повернуться к ней. – Да, Кармель была жрицей, пусть только младшей. Её служение было посвящено Арион.

– Богине любви? – я непонимающе нахмурилась.

– Жизни. Арион покровительствует жизни. И именно у её последователей красный цвет считается траурным.

Я попыталась скосить глаза, чтобы посмотреть на няню, но та всё ещё колдовала над моими волосами. Шумный вздох на неё тоже впечатления не произвёл. И рассказ ни про богов, ни про маму она продолжать не торопилась. Уже и каша закончилась, и кружка компота опустела наполовину, когда Симона наконец довольно выдохнула и отпустила готовую уже косу.

– Ты хотела что-то спросить? – няня наконец заметила, что я нетерпеливо ёрзаю на месте.

– Если мама была последовательницей богини Жизни, то почему… – я замялась, не зная, как правильно будет сказать.

– Почему умерла? – Сима с лёгкостью поняла, что меня волнует. – Богиня уже не всесильна, и некоторые болезни теперь нельзя исцелить простым обращением к божественной милости. Иногда для излечения надо предложить что-то… – она замялась, осторожно подбирая слова. – Достойное. На замену. Кармель просто сделала выбор.

Я не мигая, смотрела на неё, медленно осознавая то, что должна была бы понять давно. Мне ведь рассказывали, что она умерла, а я выздоровела. Точнее, рассказывали не мне, а служанки между собой, но… Получается…

– Из-за этого отец меня… – горло сдавило и я шмыгнула носом.

– Вот уж точно нет! – сердито произнесла Симона. – Его Величество Лерион, прости, Арион, просто неотёсанный мужлан! Даром, что король, – она шумно выдохнула и покачала головой. – Нет, Мия. Даже думать не смей, что ты в чём-то виновата. Ни перед Кармель, ни тем более перед отцом. Твоей вины нет ни в чём. Скорее уж Лерион чувствует себя виноватым, от того и ведёт себя так… – она поджала губы, сдерживая рвущееся наружу слово. – Недальновидно.

– Но я ведь его ни в чём не виню.

– Я знаю, – няня снова вздохнула и нежно погладила меня по руке. – А теперь запомни, Мия. Ты – принцесса. Несмотря ни на что. Кто бы что ни говорил. Ты принцесса по крови, и вести себя должна соответственно.

Я неуверенно кивнула, соглашаясь.

– Пойдём спать, моя принцесса. Завтра нам предстоит тяжёлый день.

– А что за ритуал?

– Ах да…

***

Комната поражала своим размером. Больше, чем королевские покои, обставленная самой удобной мебелью, сделанной специально под личный заказ Его Величества. Лишь немногим меньше единственной комнаты Оракула, но об этом знал разве что сам Лерион. Но Астерию комната никогда особо не впечатляла. Так же, как не впечатлила ее и огромная гора различных праздничных коробок с бантами.

Вместо того, чтобы с энтузиазмом распаковывать многочисленные подарки, принцесса сидела на своей кровати и показательно дулась на отца: выпяченные вперёд губы, закрытые глаза, ещё и голову в сторону отвернула. Она всем своим видом показывала обиду, а король лишь беспомощно улыбался, глядя на неё.

Совесть ненавязчиво напомнила про вторую дочь, у которой сегодня такой же важный день, но которой он даже банального подарка не отправил, но Лерион привычно подавил эту мысль. У младшей из близнецов вокруг были служанки, няня – они вполне смогут устроить ей праздник. А вот для Астер праздник может устроить только он сам.

– А-астер, – мягко позвал мужчина, одновременно вспоминая, каково это, вести себя столь осторожно. – Неужели тебе неинтересно, какие я приготовил для тебя подарки?

Астерия с подозрением скосила глаза, сделала вид, что задумалась, и энергично покачала головой.

– Там есть и подарки от сестёр и брата, – он решил зайти с другой стороны

– И от Мии? – с ещё большей подозрительностью уточнила Астер.

– Нет, – Лерион немного растерялся от такого вопроса.

– Тогда точно неинтересно! – девочка обиженно поджала губы и снова отвернулась.

Король вздохнул и потёр переносицу, понимая, что недооценил привязанность дочери к сестре. Но теперь возможности переиграть уже не было – он не мог пойти против собственных же слов. Да и Шона наверняка обидится за такое пренебрежение, она ведь и в самом деле старалась сделать как лучше.

– Папочка, – медленно повернулась к нему Астерия, по-прежнему подозрительно щуря глаза. – А что ты подарил Мии?

Лерион обезоруживающе улыбнулся, невольно умилившись упорству дочери. «Совсем, как я когда-то».

– Мии я вручу подарок завтра, – твёрдо пообещал король.

– Клянись! – тут же потребовала девочка.

– Ты мне не веришь?

Удивление вышло не очень естественным, и Астер это явно почувствовала – она медленно покачала головой.

– Хорошо, – мужчина кивнул. – Клянусь.

Смысла врать дочери он не видел. К тому же, стоило признать, что в требовании дочери есть разумное звено. Мия ведь тоже его дочь и так же достойна подарка.

– Ла-адно.

Астерия согласилась весьма неохотно и по её тону отчётливо слышалось, что не очень-то она поверила отцу. И это задело его гораздо сильнее, больно уколов в самое сердце.

– Тогда сразу начнём с самого интересного подарка.

Лерион улыбнулся, доставая небольшой холщовый мешочек, пахнущий травами, и вытянул из него шёлковую ленту – ярко-зелёную, с вышитым серебряными нитями именем «Астерия». Принцесса с любопытством рассматривала подарок, вертела в руках, пропустила через пальцы. Разве что на зуб не попробовала, хотя и очень активно принюхивалась.

– Это вышила твоя мать, – с полной нежности улыбкой произнёс Лерион. – Специально для тебя.

– У Мии такая же?

– К сожалению нет. Кармель… Не успела вышить вторую, – король покачал головой. – А теперь, Астер, повернись ко мне спиной.

– Зачем? – и снова эта подозрительность, больно царапающая сердце отца.

– Ленту надо вплести в волосы. Твоя мама говорила, это оберег.

– Тогда вплети её в волосы Мии! – в глазах Астерии светилась решимость.

– Нельзя, – Лерион покачал головой. – На ней вышито именно твоё имя. И кому другому эту ленту вплести нельзя.

– Почему?!

– Таков ритуал, – мужчина мягко улыбнулся. – Ну же, Астер. Я ведь не враг своей семье… Не враг тебе.

Астерия подозрительно прищурилась, пристально рассматривая лицо отца в поисках признаков лжи. И нехотя кивнула, поворачиваясь спиной.

А Лерион отпраздновал маленькую победу. Прошло всего полгода, а он уже смог вернуть доверие дочери. Пусть не целиком, но в том, что дальнейшее примирение пройдёт быстрее, он уже не сомневался.

***

По моему лицу скользнул солнечный лучик, разбудив. И глаза открылись сразу же, сами собой. Впервые за долгие полгода я по-настоящему выспалась и чувствовала себя отдохнувшей и полной сил.

Сима распахнула шторы и с улыбкой повернулась ко мне.