Анастасия Мальцева – Беременная в шестнадцать (страница 8)
Временами он звал меня прогуляться, но я находила отмазки. Уж чего-чего, а видеть я его не хотела. Никогда не понимала, как Таньке удавалось общаться с кем попало. Она бы и с этими сектантами, наверняка б, подружилась.
Служба, как они это называли, шла два часа. Сначала батюшка, одетый в белый халат с вышитыми на манжетах крестами, долго говорил о, как он это называл, грехе плоти. Я вполуха слушала его проповедь и всё никак понять не могла, почему взрослые так осуждают секс, но вечно им занимаются.
Он называл гениталии срамом, и мне ещё больше было стыдно из-за того, что я делала, когда родители спали. Мне так хотелось оттуда убежать. Так хотелось услышать хоть что-то приятное.
И единственное, что меня согревало, это мысли о Ване. Я снова улетала в воспоминания о нём, а потом плавно оказалась в мечтах. Вот мы с ним уже жили в собственном доме, и он приносил мне кофе в постель и говорил, как сильно меня любит. Потом мы предавались этому самому греху плоти, и, знаете ли, он дарил райское наслаждение.
На фантазии о путешествии к мору я ощутила болезненный тычок в бок и резко вернулась. Мать сурово смотрела на меня и крестилась. Я очухалась и стала креститься вместе с ней, как и все остальные. Батюшка стал завывать молитву, все вторили и крестились после каждого псалма.
Когда всё это закончилось, люди стали выстраиваться в очередь к батюшке, чтобы получить у него благословение и внести лепту. Мать сунула мне тысячную купюру и шепнула на ухо:
– Положишь в лазбень правой рукой. Поняла?
Я помотала головой, пытаясь понять, что ещё лазбень.
– Ох, дочь, – она вздохнула и добродушно улыбнулась – видимо, вштырило от этой их мессы, – смотри за мной и повторяй так же.
Когда дошло дело до неё, я смотрела в оба. Она слизнула с пальца батюшки какую-то шнягу, положила деньги в коробку, которую он держал другой рукой, и поцеловала её. Не коробку, в смысле, а руку.
Вот уж чего-чего, а таким я заниматься совсем не хотела. Поэтому просто положила деньги в эту коробку-лазбень и собиралась уйти, но мать меня остановила и уже вовсе не добродушно приказала открыть рот.
Я его приоткрыла – скорее даже от неожиданности, и тут этот поп сунул мне свой палец в него и провёл по языку. Я чуть ли не блеванула, а мать как нагни меня и прикажи:
– Целуй!
Я коснулась губами его мерзкой шершавой кожи, стараясь сдержать рвотный позыв, пока на языке растворялась какая-то безвкусная хрень.
Сели в машину мы молча. Отец был бледным и напряжённым.
Минут через пять тишины, когда мы уже выехали из дворов, он сказал:
– Поторопились.
Мать кивнула, оглянулась на меня и прохрипела:
– Ты нас опозорила.
Я сжалась и постаралась не разреветься, потому что всегда, когда она меня в чём-то винила, начинала ругаться и орать, если я плакала – якобы я жалела себя вместо того, чтобы просить прощения.
Глава 6
Больше в их храм я, к счастью, не ходила. Хотя гадкое чувство никчёмности – что я даже для этого сборища не подошла – делали одинокие дни паршивее некуда.
Танька редко отвечала на мои сообщения – не до меня. Только постила фотки из своего дурацкого лагеря, а я смотрела на них и представляла, будто бы это я плавала в море и купалась в бассейне. А вот тут я, а не она, делала селфи с толпою ребят в ярких летних нарядах.
У меня в голове не укладывалось, что мать с отцом оказались сектантами. Я пыталась гуглить этот их «Наш Дом», но ничего не находила. Пыталась найти на картах, но я никогда не следила, куда ехал отец – и в этот раз тоже.
Нет, ну правда, а кто проверяет, куда его везут предки?
Пару раз пыталась позвонить Пашке, но он не отвечал. А потом написал, что весь в запаре, и лучше бы мне написать, если не что-то срочное.
Срочное? А было ли это срочным? Они состояли в этой своей секте… всегда? Или… я понятия не имела. Знала только одно – они там не в первый раз. Так что ответила Пашке, что просто нечаянно нажала. Пусть сидит там в своей Америке. Запара у него.
Отчаявшись найти хоть какую-то помощь и информацию, я решила об этом просто не думать. Какая мне разница? Что вообще изменилось?
Да ничего. Мать с отцом какими были, такими быть и продолжали. Это просто я увидела то, чего раньше о них не знала.
Я пообещала себе вытерпеть до окончания школы и свалить в эту отцовскую Англию в колледж. Вот только возвращаться я точно не собиралась. Найду там себе местного мажора и буду жить припеваючи.
Вот только… Ваня. Как же он?
А он что? Он просто пропал. И, если до недавнего времени каждые несколько часов заходил в вк, то теперь уже три дня, как не появлялся.
Этого мне не хватало. Я… вообще-то, его присутствие онлайн меня успокаивало. Конечно, я волновалась, что вот он здесь, а не пишет, но всё же было такое ощущение, что он рядом. Что какие-то там байты – или что они передают через интернет? – соединяли меня с ним. Иногда я физически его ощущала. Настолько отчётливо, что даже взрослые видео не приходилось смотреть.
И всё же… куда он пропал? Свалил в поход с друзьями и пел у костра под гитару вне зоны доступа? Или с ним что-то случилось?
Танька всё ещё не вернулась, а все рекламы уже трубили о том, что пора готовиться к школе. Покупайте наши портфели, канцелярию, курсы и форму! А мне так тошно было от мысли, что опять надо идти в эту душегубку.
И встречаться в узких коридорах с отвратительным Вадиком.
Вот почему, почему вечно всякая хрень происходит разом? Ваня пропал. Таньки не было рядом, и она меня откровенно игнорила. Как и старший брат, который, по идее, должен меня защищать. По крайней мере, родители всегда мне так говорили. Родители, которые оказались сектантами. А теперь ещё и каникулы подходили к концу.
И, конечно же, август зарядил дождями. За окном постоянно висела хмарь, и я даже не могла отправиться в одинокую прогулку по парку или вдоль залива или запруд.
Всё это копилось внутри, и рассказать было просто-напросто некому. Не с кем было поделиться, чтобы хоть чуточку стало легче. Родители учили, что терпение есть благодетель. Но я не могла терпеть. Поэтому, когда они сваливали в свой храм раз в неделю, я добиралась до их запасов бухла и немножечко себе отливала. Покупать самой у тёти Заруфы и держать у в своей комнате было нереально – моя комната не была моей крепостью, и в любой момент мать могла залезть, куда ей вздумается. Так что я довольствовалась их коньяком в странного вида бутылке, водкой и настойками.
Хоть мама так ненавидела водку, она вечно готовила на ней всякие травяные отравы. Что-то там с валерьяной и прочими успокоительными корнями. От них мне становилось хорошо, и на какое-то время я могла забыть обо всём на свете.
Я ложилась на кровать, смотрела в потолок и через какое-то время засыпала. Тихо. Спокойно.
Это отличалось от моих обычных отходов ко сну, когда я долго мусолила в мыслях все тяготы мира и ворочалась до изнеможения. После этих её настоек я спала до утра и видела спокойные сны. Но на утро всё возвращалось, и я не хотела, как говорится, просыпаться в этот мир.
Но одно утро стало другим.
«превет
как ты?»
Я не поверила своим глазам. Потёрла их, решив, что спросонья просто показалось. Потом перечитала ещё раз. Да нет, всё верно.
Ваня, точнее этот Акинфеев Заболотный, прислал сообщение.
Мой рот раскрылся, будто я пыталась заглотить слона целиком, и подпрыгнула на кровати чуть ли не до потолка.
Неужели?! Неужели он реально мне написал?!
Что ответить? Господи! Я так много прокручивала это у себя в голове, но, когда это наконец-то случилось, я просто-напросто растерялась. Ещё несколько минут таращилась на оповещение, пока не решила позавтракать и спокойно решить, как лучше ответить.
Пока ела яичницу в сонном доме – был выходной, и родители спали дольше обычного – я перебирала удобоваримые варианты. Может, просто сказать, что всё хорошо, и спросить, как он? Или лучше быть честной? Пожаловаться на одиночество… или это его оттолкнёт?
О, а может, вот так: «Теперь хорошо)»?
Он же поймёт намёк на то, что хорошо после его сообщения? Или это неочевидно? Или очевидно, но пошло?
Чёрт! Почему это должно быть настолько сложным? Почему я не парилась о том, что отвечать, например, Таньке? Да и она не парилась о том, чтобы вообще мне отвечать…
Наконец, покончив с завтраком, который заглотила, не обращая внимания на вкус, хотя, походу, пересолила, я зашла в вк и ответила: «Привет) могло быть и лучше, ты как?»
И замерла в ожидании.
Он мигом появился онлайн, и я чуть не задохнулась от волнения. Казалось, сейчас решалась моя судьба. Вот именно после этого момента моя жизнь должна была измениться.
«да тоже магло быть полутше
меня по падозрению взяли а я то нипричом
ну и некатарые отвирнулись
так дружба и провиряеться»
Я перечитала сообщение несколько раз и всё никак не могла понять, что он пытался до меня донести. Взяли? Кто? Куда? И кто и куда отвернулся?
Спросить, о чём это он? Или он решит, что я дура? И как тогда отвечать? Я напрягла все извилины, у меня аж голова заболела.
«Да, понимаю
У меня тоже, кажется, друзья оказались типа не особо-то и друзьями»