Анастасия Максимова – Кошки. Мышки. Волейбол (страница 4)
Как только тренер вышел, я злорадно растерла ручки. О да, я точно сейчас смотреть игры пойду. Самозабвенно! Я даже знаю, как и за кого буду болеть…. Черепашкина заметила мой настрой и осторожно поинтересовалась:
– Стась, ну, ты же не собираешься ничего такого выдумывать?
Я усмехнулась. Конечно же, нет! Но только я тут на углу видела магазин канцтоваров…
Глава 6. Кошкина
– Станислава, я тебя на трибуны с ЭТИМ не пущу!
Черепашкина стояла в нашем скромном номере местной гостиницы не на жизнь, а на смерть. Я хмуро пялилась на нее, разворачивая ватман так, чтобы он быстрее просох.
– Ника, не беси меня, это просто плакат!
– Плакат, который привлекает слишком много внимания!
– Я его отдельно от нас повешу.
– Все равно нет! Я хочу игрой выделяться, а не этим!
В итоге у Черепашкиной все равно не было ни единого шанса. Она против меня не особо способна что-то предпринять, тем более, когда я настроена так решительно. У нас в паре я всегда заводила и самая опасная.
Бережно рассматривала свое художество. Срисовывать я с детства неплохо научилась, так что изобразить в масштабах ватмана собаку, которая вылизывает волейбольный мячик, труда не составило. Целый час на это художество потратила. Своеобразный рекорд!
– Это унизительно!
– Можешь со мной не ходить.
– Ага, а потом Василичу отчитываться, что не знаю, где ты, и искать твой хладный труп по всему Обнинску.
Покосилась на подругу. Ну, не могу я без подколки. Что я такого сделала, а? Всего лишь плакат с милым песиком в ошейнике, что лижет мячик. Тут вообще ни одного намека! Я просто творческая многогранная личность! Он же не гениталии себе это самое… Хотя такая мысль была. Но я, вообще-то, адекватная и, когда остановиться, знаю.
Дошли до спортивных трибун. Круто! Тут, кстати, они были стационарные, тоже отлично оборудованные, и вообще шикарно все. Куда там Василич пропал, кстати? Я чисто ради исследовательского интереса узнать бы хотела.
А то вдруг увидит мое творчество, впечатлится, от избытка чувств отнять захочет. Себе на память исключительно. Но на горизонте было чисто. Мы успели просто идеально! Как раз шла разминка.
Собакин и Пантелеймоненко против каких-то ребят. Которые не Собакин и Пантелеймоненко, хотя фамилии уже знакомые. Думаю, еще пара этапов, и мы с Черепашкиной вольемся в тусовку. Запомним тут всех, знакомства заведем. Нормальные.
– Стась, ну, может, не надо?
Но ответом Нике было разворачивание плаката и пришпандоривание его на скотч посередине стены прямо на верхней трибуне, да простят мне мою вольность организаторы.
Небо хмурилось, а я улыбалась. Есть у пляжного волейбола такая не самая приятная побочка – играем при любой погоде. Это хорошо, жара еще стояла, а то чего у нас не было с Никой, так это термобелья хорошего. Потому что, когда холодно, его надевают под форму. Трусы вторые можно на леггинсы не натягивать, а вот верхний топ надо.
А нам, как бы, Василич сразу сказал, что если будем в призовых на этапе в Обнинске, то сможем потратить их на форму. Очки купить профессиональные (они дорогущие, капец, но нужны), термобелье как раз, ну, и носочки там для пляжного волейбола специальные, чтобы предатели не студить. Как мама говорила – нам еще рожать.
Закрепив плакат, я села поодаль. Ника тоже. Все ее внимание уже было приковано к площадке, где парни перешли к разминке и нападению. Это всегда очень зрелищно. Я же ждала.
Спасибо большое дядечке комментатору. Он рассказывал всякие интересные факты про наших суперзвезд, веселил статистикой, зазывал противостояниями. А потом…
– И вот уже дважды в этом году Собакин и Пантелеймоненко встречались в финале этапов с Макеевым и Амаровым, и это было…
И тут взгляд мужчины наткнулся, иначе не скажешь, на мое творчество. Он забыл, о чем говорил, ей-богу! Застыл, но потом взял себя в руки, и на его лице растянулась улыбка до ушей!
– А у Славы, как я погляжу, появились поклонники! Собакин! Тут прямо так и написали: «Слава, давай!».
И вот он, тот момент, ради которого я в коленопреклоненной позе стояла и кисточкой работала предыдущие полтора часа. Наконец-то, Собакин отвлекается и смотрит по направлению, что ему любезно указал комментатор.
Сначала его лицо озаряет улыбка, которая, впрочем, довольно быстро сползает оттуда. На душе становится тепло и приятно. Дошло, наконец-то. Я, может, и из провинции, но тонкий стеб тоже освоила неплохо.
Комментатор, выключив микрофон, ржет, как не в себя, Пантелей тоже. Народ местами тоже улыбается, а вот лицо Собакина становится ядерно-красным. Поделом тебе! Чемпион!
И все бы ничего, если бы мужчина не начал шарить глазами вокруг плаката, ища смелого художника, и безошибочно остановился на мне. В кепке и очках на все лицо, в неприметном безразмерном худи я почувствовала себя голой. Ибо, судя по всему, меня раскрыли.
Как?! И тут я поняла свой главный прокол. Ну, и тупица же ты, Кошкина! Покосилась на очень приметную, ни фига не конспирирующуюся Черепашкину справа. Застонала.
– Ника!
– Что?
Она, кажется, и вовсе пропустила всю движуху с плакатом, мерно поедая какие-то булочки из местной пекарни, что нам посоветовали в гостинице. И когда успела только их достать?! А купить? Палево восьмидесятого уровня. И зачем она пришла сюда?! Пожрать? Только что же смотрела на ребят!
Собакин же не отводил от меня злющего взгляда, а по телу почему-то прошелся до странного приятный ток. Словно меня положили на ковер этот от болей в спине с колючками. Ну, что бабуле моей подарили на Новый год. Зажмурилась. Хорошо, в очках не видно реакции! Зрение-то наверняка у него стопроцентное.
Комментатор уже вернулся в строй, утирая слезы. Без палева показал мне (у меня что, на лбу написано, что я нарисовала?!) большой палец. Мол, одобряет. Началась игра.
Как бы я ни быковала на Собакина, но на них с Пантелеем смотреть было одно удовольствие. Шикарно играли. Зло, слаженно, словно чувствовали друг друга. Какую пару потерял мировой спорт из-за глупых перипетий с санкциями…
Ближе к концу игры я отвела влюбленный взгляд от площадки. Надо было ретироваться. А то мало ли что может случиться по итогу? Ребята точно выиграют, там задел у них большой, а нам вообще готовиться к игре вечерней надо!
– Черепашкина, пошли!
– Но они же еще не закончили! Давай дождемся контрольного мяча. Стася!
– Ты жди, а я в номер!
– Ладно, пошли, плакат заберешь?
Подруга выглядела расстроенной. Ничего, еще, я думаю, не раз взглянем на этих звезд отечественного производства. А пока тикать надо. Глянула на плакат. Задумалась.
– Да нет, может, Собакин себе на память оставить решит. Кто я такая, чтобы желанию чемпионов перечить.
И мы быстренько ретировались. От греха подальше. А то мало ли…
Глава 7. Собакин
– Вот тебе на память о сегодняшней игре!
И Пантелей развернул передо мной тот самый долбаный плакат, на котором нарисованная собака вылизывала мяч, а вверху было корявенько написано: «Слава, давай!». Сучка.
– Не смешно. Выкинь его. Можешь самолетик сделать.
– Я у себя в зале славы повешу.
Напарник глянул на меня, а я на него, и мы оба заржали. Залом славы он называл свою старую спальню в родительском доме Норильска. Там его мать с детства собирала все медали и кубки, что завоевывал сын. Их со временем скопилось так много, что в комнате уже невозможно было спать.
– Так там: «Слава, давай!» Написано. Как бы, не Дима.
Но друг лишь ухмыльнулся. Высоченная спокойная палка с непередаваемым чувством юмора. Его любили и боялись, игрой восхищались и зачастую крутили головами, почему мы играем вместе.
Но иногда пазл складывается, и не стоит искать в этом логику. Мы слишком много вместе прошли. Слишком много воевали, против себя в том числе.
Но это не означало, что я спущу с рук этой белобрысой сучке ее выходку. Это уму непостижимо! Сломала мне очки, поцарапала нос, чуть не сорвав финальную игру в последнем городе, а теперь еще вот.
Волейболистка, тоже мне! Специально сегодня пришел посмотреть, как она играет. Бесил ее специально, из себя выводил, а она взяла и восемь эйсов за две партии засадила. Даже зауважал. Но немного.
– Там девчонки стоят, волейболистки местные. Очень хотят набраться опыта у нас.
Пантелей вывел из мыслей о светловолосой выскочке с карими глазами, что я поначалу принял за даму легкого поведения. Новость про на все готовых ради опыта дам порадовала, но не сегодня. Не стоило перед финальными играми отрываться. Пантелей тоже это знал, но мосты привычно налаживал.
Вот странная закономерность, девчонки лучше клевали на меня, а опыта набираться к нему просились. Какая-то несправедливая закономерность. Будто я кусаюсь, ей-богу!
– Тогда обменяемся контактами и после финала покажем им парочку приемчиков. Как раз, до столицы восстановимся.
Этап в Москве был важным, но не то чтобы очень. Не последний. Так, проходной, но тем не менее, победа нужна без вариантов. Вон, Артурчик с Русланом бесятся как. Им только повод дай.
В том году едва не сделали нас по очкам. Просто ездили везде, где можно, и набрали чисто технически. А у Димы травма была, и нам пришлось пропустить несколько этапов.
Тяжело вздохнул. Последние игры и завершение того сезона морально дались тяжело. То ты на вершине мира, первый в рейтинге. Мировом, а потом все летит в бездну, и вот уже ни спорт, ни заслуги не важны. Ничего не важно, и вход на международную арену закрыт.