Анастасия Максименко – Я (не) твоя пара, двуликий! или Игры со временем (страница 16)

— Нет! — поспешно заверяю. — Мы не пара. Дин — друг моей семьи, — и мой нянька, добавляю про себя ворчливо.

— О, ясно. Оставлю вас, ладно? — делает шаг и вновь осекается. — Или вы голодны? Простите мою рассеянность. Случай Ульяны немного выбил из колеи.

— Всё в порядке, мы понимаем. Подождем остальных и известий о Льяне.

Хинис кивает с понимаем, задерживает на Дине странный взгляд и удаляется.

Мы остаемся с Картеном совсем одни. Гулко сглатываю, медленно поворачиваясь к своему «няню». Между нами повисает пауза, только горячий взгляд трогает невидимыми уверенными пальцами моё пылающее лицо, впрочем, пылает оно у меня только в мыслях, а на деле такое же фарфоровое, как и обычно. В очередной раз спасибо маме за папу, хах.

Честно говоря, меня так и раздирает от желания мотнуть хвостом и сбежать к себе в комнату, заперевшись на множество замков. Вот только такой детский поступок себе позволить никак не могу: Картен и без того плотно считает меня малым ребенком. А уж после того письма… У-у-у-у, стыдно так, что хочется провалиться под пол.

— Можешь уже начинать читать нотации, — ворчу, не выдерживая этой потрескивающей от напряжения тишины.

Красивое хищное лицо Дина по-прежнему не выражает никаких эмоций.

— Я не твой отец, чтобы читать тебе нотации, Снежана.

Несколько хриплые нотки в стальном тоне Дина наждачкой проходятся по моим натянутым до струнного звона канатам нервов. И почему от такого ответа мне хочется одновременно заурчать довольной кошкой и яростно зашипеть? Лизнула клыки.

— К счастью, для нотаций отца я слишком взрослая. Как… они? — не могу не спросить.

— В порядке.

— И… отец? — недоверчиво.

— Айсар был очень зол, но он принимает твоё право на собственные решения.

Облегченно выдыхаю. И вновь настораживаюсь, подумав об Ульяне.

— Ульяна знала о своем положении, не так ли? — не поверю, если не знала. Дин кивает, подтверждая мою мрачную догадку. — В таком случае, в чем была необходимость так сильно рисковать, отправляясь сюда?

Четко осознаю. Дело не в хотелках Дина достать меня, да и он сам не стал бы рисковать положением и здоровьем ведьмы, значит, случилось что-то из ряда вон, а если с родными ведьмы всё в порядке, тогда я не понимаю мотивов. Мои умозаключения Картен с одобрением читает на лице.

Судорожный вздох и едва слышный шепот:

— Что такого страшного приключилось, Дин? Зачем вы здесь?

Пружинистые, бесшумные, по-настоящему звериные шаги, самый загадочный оборотень Аррет так близко, что его дымчатый запах с примесью пепла, кострища и мяты заполняет до донышка легкие, шершавые пальцы обрисовывают овал лица, большой оглаживает нижнюю губу, прикрываю от наслаждения ресницы.

— Такая красивая, — сердце дрогнуло и устремилось в пятки. — Желанная. Бесценная. Ты знаешь, насколько мне дорога, моя снежная девочка?

Великие предки!!! Это… это говорит мне он? Это, правда, слышат мои уши? Обалдело распахиваю глаза, недоверчиво таращась на мягко улыбающегося мне оборотня. Между прочим, Дин Картен вообще не улыбается, точнее, до крайности редко!

И тут он говорит нечто такое, от чего у меня падает челюсть.

— Эти три дня думал: с ума сойду без возможности видеть тебя хотя бы издалека… — прижимаю палец к мужским необычайно твердым губам.

— Стоп. Какие три дня?! Дин, я в Реа от силы часов восемь, никак не три дня.

Зеленые с желтыми крапинками глаза наливаются завораживающей чернотой с алыми всполохами, напоминая врата в саму бездну. И почему-то мне кажется: гнев оборотня связан совсем не со странными играми времени.

Глава 22

На этот раз говорить о какой-то невозмутимости со стороны Дина точно не стоит, на его лице крупными буквами: бессовестная девчонка! Меня снова пронзает острый укол стыда, вот только я очень не люблю не понимать, когда вокруг происходит какой-то лютый трендец. Говорят, это семейная наша черта, присущая снежным, а лютый трендец стопроцентно происходит. И желаемые фразы из уст Дина Картена, которые так часто хотела услышать в своих мечтах и даже неоднократно проигрывала, — тому подтверждение.

Приподнимаюсь на носки в попытке дотронуться до лба Картена на предмет жара, он перехватывает мою конечность и целует пальчики, что совсем — пулей через висок, то есть, выбивает моё душевное равновесие напрочь. Это точно мой Дин? Очень непохоже.

Картен закатывает глаза, одно плавное движение — и я у наглого оборотня на плече, он уверенно берет курс на спальню Ульяны – моё временное место жительства, взлетает по лестнице, принюхивается и поворачивает в нужном направлении. Из другого крыла выходит чем-то очень озадаченная Хинис. Заметив нас, она ошеломленно застывает, прижимая руки к груди.

— Снежана?! Нужна помощь?

Отрицательно машу рукой и вздыхаю. Против танка-Картена не попрешь, точно говорю.

Женщина выдавливает понимающую улыбку, и Дин втаскивает меня в комнату Льяны, делает широкий шаг к постели и выгружает предельно осторожно на неё.

— Проявление тиранских замашек было обязательно? — ворчу, поправляя жилет.

Картен устраивается рядом, прикасаясь ко мне титановым бедром.

— Не обязательно. Не мог упустить шанса поносить на руках свою пару.

Возмущенно вскидываю голову, а у самой внутри всё трепещет. Пара? Не может быть. Принюхиваюсь. На языке — острое разочарование, даже зверь скулит.

— Я не твоя пара, двуликий!

— Моя, — горячий шепот, мятно-костровое дыхание кружит голову.

— Нет!

— Да, Снежа, да, — в самые губы.

— Нет! И ты знаешь это получше меня!

— Моя, непокорная снежная, моя, — кончик плотного шершавого языка — вдоль приоткрытых губ, мощная мужская рука обвивается вокруг талии и рывком на себя, усаживает на крепкие бедра. На щеки опускаются широкие ладони, оглаживая кожу большими пальцами, наглый язык проникает между зубов. Низ живота простреливает разрядом тока и томительно тянет, складочки моментально увлажняются. Ахаю растерянно, изумленно и позволяю жадному рту собой овладеть, кинуть в пучину безумия.

Сумасшедший огонь струится по венам. Рычу, не осознавая себя, набрасываюсь на оборотня, как голодная одичавшая кошка, царапаю когтями могучие плечи. Трещит под моими руками футболка, на языке — привкус соли, перца, копоти и метала. Так пахнет и на вкус его кровь, что жидким ядом разгоняет по венам мою.

Всхлипываю, насаживаясь бедрами на отвратительно спрятанный под слоем брюк внушительный орган, постанываю в диком желании содрать с себя и его эту тряпку, последнюю преграду к наслаждению.

Дин неожиданно отстраняется от меня, шепчет всякие глупости, обжигает холодом близкого присутствия своего тела, рта, языка. Растерянно облизываю губы и тянусь за очередной дозой безумия, но наглый оборотень отклоняется, ласково перехватывает мои когтистые руки.

— Ш-ш-ш, моя дикая снежная девочка, не сейчас. Ты ещё не готова.

Возмущенно рычу. Это я не готова?! Ах, он, гадкий… гадкий… даже придумать не могу, кто!

— Ты же сам сказал, что я твоя, даже настаивал, — рычу, гневно щелкая клыками. — Почему мне отказываешь?

— Первый раз должен быть в более приемлемой для этого обстановке, — заявляет спокойно и уверено.

— А я хочу сейчас!

— Уверена? — твердый опасный взгляд, настолько опасный и непоколебимый, означающий: если решусь, то спрыгнуть больше точно не смогу. Никогда.

Но… Мы ведь не пара. Это точно. Я чувствую это так же хорошо, как и собственное ломающееся от желания тело. Вот только если мы не пара, разве должна быть такая реакция на чужого мужчину? Не понимаю.

Дин одобрительно кивает.

— И я о том, Снеж.

Разочарованно вздыхаю и сползаю на постель, Дин нехотя отпускает меня.

Вот только пусть не надеется: я отступаю не потому, что боюсь ошибиться, просто потом, когда он встретит настоящую пару, будет слишком больно. Но и стать хоть ненадолго его тоже хочу. Я в смятении.

— Что бы ты себе ни придумала в своей светлой головке, моя снежная, но после твоего признания я тебя точно никуда не отпущу. Ты же не думала, что я стану шутить и просто так бросаться заявлениями, что ты моя, чтобы затащить тебя в постель?

Бросаю на оборотня хмурый взгляд.

— Мы не предначертанные, Дин, — в очередной раз упрямо заявляю.

— И?

— В каком смысле?

— В самом прямом. И что, Снежана? Пусть так. Насрать по полной программе. Если ты встретишь своего предначертанного, я отпущу, — взгляд не отводит, по-прежнему тверд.

Только… если бы я не ушла вслед за той самой мифической парой, Дин Картен его бы уничтожил собственными голыми руками, я это понимаю, как и то, что за окном вечер. Льстит? Если только совсем немного. Не хотелось, чтобы Дин марал руки кровью из-за меня, хотя я и без того знаю, что он далеко, очень далеко не ангел.

— А если ты? — выдавливаю.