Анастасия Максименко – Высшая для Демонов. Узы Тьмы (страница 123)

Не отдам!

Тихо выдохнув, неожиданно даже для себя самой подалась вперед, легонько целуя приоткрытые губы и чувствуя, как сильные руки обхватили за талию, впечатывая в твердое тело Саттранена.

Пискнув, вскинулась, сталкиваясь с сонными черными глазами без зрачка, хрипло выдохнув:

— Доброе утро, муж мой.

— Доброе, жена. Очень доброе, — хрипло ответил он, укладывая мое не сопротивляющиеся тельце сверху, прямиком на свою твердость, сразу же насаживая на вздыбленную плоть, растягивая влажные складочки.

— Да-а, — простонала. — Еще.

Айданир усмехнулся, впиваясь пальцами в бедра, насаживая глубже, еще глубже.

Я настолько окунулась в эти пьянящие ощущения, что совсем не услышала рыки остальных мужчин, только почувствовала, как чьи-то длинные пальцы растягивают узкую вторую дырочку, близость в которой, меня больше не страшила.

Нет, они в своем праве и не сделают мне плохо.

Хватит бояться.

Стиснув зубы и мысленно прикрикнув на себя, расслабилась, решительно наклонилась к лицу третьего мужа, впиваясь в его рот и давая место для маневра другому мужу.

Почувствовав движение члена в другой дырочке, замерла, ловя ощущение медленной острой наполненности и обернувшись, встретилась с довольной улыбкой Палача.

— Доброе утро, девочка, — прохрипел он.

— Доброе, Рейденир, — не сдерживая коварную улыбку, двинулась в его член ягодицами проталкивая глубже и ловя хриплые гортанные стоны обоих мужей.

Вскинув голову, встретилась с горящими алыми глазами Алистера, гостеприимно открывая ротик и чуть подаваясь вперед.

— Жена, — стонет мой Алистер, водя пальцем по приоткрытым губам, собирая с них влагу.

Чувствую, как оба моих мужа рыча, ускорились, делая мощные и сильные толчки.

Алистер больше не мешкая, подается вперед, проталкиваясь в ротик, и стонет от наслаждения.

Сколько продолжалось это безумство, я не считала, но пришла в себя только тогда, когда меня уставшую, но сытую от множества освобождений сняли с урчащих и таких же сытых мужчин.

И только я знала, что один из них так и остался голодным. И не понимала причины.

Вздохнув, повернулась к Айданиру, тихо спросив:

— Отнесешь меня в купальню?

— Конечно, — серьезно кивнул он.

Айданир, поднявшись, нежно подхватил меня под попку и отнес туда, куда я попросила, одной рукой плотно прикрыв двери, а второй осторожно опустив на еще слабые ноги.

— Пойдешь со мной?

— Да.

Стоя под упругими струями немного прохладной воды, уже чистые и вымытые, решилась спросить:

— Айданир, — внимательно посмотрела на своего демона. — А почему ты, ну…

Я смутилась, не зная, как правильно подобрать слова, но мужчина правильно меня поняв, с улыбкой спросил:

— Не излился в тебя?

— Да.

Демон, грустно улыбнувшись, чем совсем ввел в ступор, вытер мое тело полотенцем, суша волосы магией, медленно произнес:

— Я не могу излиться, получить освобождение, если при этом не получаю от партнерши покорности. Не причиняю ей боли.

— Боли? — не поняла я, вскидывая глаза.

Но вспомнив, что вчера Айданир делал со мной и тот странный хлыст, тихо ахнула, догадывавшись, о какой боли шла речь.

А внимательней посмотрев на демона, поняла, что ему не нравилась такая своя особенность, но он ничего не мог с ней сделать.

Тепло улыбнувшись, подалась вперед, обнимая опустившиеся плечи Магистра, шепнула:

— А мне понравилось. Очень.

Демон неверяще вскинул голову, острым взглядом всматриваясь в мое спокойное и улыбающееся лицо, усмехнулся:

— Тогда я буду рад и впредь наказывать тебя, моя жена.

— Согласна, — облегченно вздохнула широко улыбаясь.

Вернувшись в покои, мы застали уже собранных и одетых мужчин, а также взволнованную и смущенную нору, опасливо поглядывающую на моих хмурых мужей.

И что уже успело случиться?

Вскинув брови, удивленно взглянув на подругу, которая, заметив нас с Айданиром, кинулась ко мне.

— Вивьесин, вас желает видеть Император.

— Нас? — недоуменно уточнила, не понимая, что могло понадобиться Эришару ранним утром.

— Да. Тебя и твоих мужей.

Заторможено кивнув, быстро надела то, что выдала мне нора, особо не смотря, что надеваю. Штаны, рубаха и ладно, только скорей. Айданир магией воссоздал такой же камзол, в котором он был вчера. Взглянув на своих мужей, заметила, что и они были в тех же камзолах.

В напряженном молчании мы быстрым шагом добрались до кабинета Его Величества, и Ила с поклоном распахнув перед нами двери, шепнула, чтобы я потом ее вызвала, испарилась.

А я, вздохнув, шагнула в кабинет, сразу же сталкиваясь с глазами незнакомого мужчины, но с ужасом понимала, кого именно вижу перед собой.

Склонившись в поклоне, негромко произнесла, сжимаясь от плохого предчувствия:

— Ваши Величества, доброе утро.

Шагнувшие за мной мужья остолбенели, и только Рейденир, тихо буркнув ругательство, почтенно склонил голову:

— Аданари.

Глава 101

Вивьесин эс Дрегомор.

Красивый статный мужчина перекинул длинную толстую косу белых волос на грудь, надменно вздернул бровь:

— Не рад видеть меня, Рейденир?

Его Темнейшество, оттолкнувшись от стола, медленно обошел его, останавливаясь прямо напротив остолбеневших меня и мужей. Я внутренне сжалась, чувствуя от демона мощную силу, предостережение и жгучую опасность.

Этой опасностью так и веяло от него, холодом распространяясь по кабинету и опутывая каждую клеточку моего тела. Мне стоило всей своей выдержки, смелости и мужества оставаться на месте и стараться если не смотреть в его черные вспыхивающее тьмой глаза, то хотя бы смотреть, будто сквозь него, а не позорно заверещать и спрятаться за спины мужей.

Я всем своим существом понимала, чувствовала и осязала — Его Темнейшество не просто сильный магически демон. А сильнейший из всех. И даже если взять всех находящихся в этой комнате, включая Его Величество Эришара, то Темнейшество все равно будет сильнее.

И это было плохо. Очень плохо.

Я не знала, зачем король явился в Нагширон, но подозревала. И эти подозрения совсем не радовали. Они ужасали, заставляли внутренне пищать от страха и корчиться в муках плохого предчувствия.

Я боялась этого беловолосого, на вид спокойного демона. Боялась всем своим существом и каждой клеточкой тела, но также с некой обреченностью понимала, если Темнейшество нападет, я буду защищать то, что мне дорого.

А дорого мне стало в последнее время слишком многое.