Анастасия Максименко – Ты мне… жена! (страница 21)

― И да, жена. В целях твоей безопасности, я запрещаю тебе до бала покидать Изумрудное, ― говорит в спину ровно. ― Возражения не принимаются.

Да какая я тебе жена, подонок! Сцепив зубы, спокойно покидаю кабинет мерзавца. Он ещё ответит за всё. Обязательно.

Глава 31

Мортель

Поздним вечером граф вызвал к себе дворецкого. Трясущийся от страха мужчина низко склонился перед лордом. С трудом сдерживая клокочущий на протяжении всего дня лютый гнев, Эрик выдавил:

― Как же там получилось, что ты спутал молодую девчонку со старой каргой? Как посмел допустить, чтобы старуха ухитрилась сбежать от твоего надзора? Почему должным образом не спрятал тело? Отвечай! ― встряхнул за грудки. Дворецкий побелел.

― Простите, лорд. Я… не знаю, как так получилось. Каргина Рот не покидала поместья, только ближе к полуночи, клянусь магией, мне показалось, это она! Я не знаю, как на её месте оказалась бедняжка Рана, я даже подумать не мог, что не она это, не старуха.

Мортель зашипел, сдернул с пояса кнут, вымещая ядовитую злость на павшем ниц дворецком. Отходив мужика, пнул стонущего ботинком.

― Скройся с моих глаз, чтобы не видел тебя. И отправь кого-нибудь отыскать вздорную каргу. Если её не найдут, ты за это заплатишь! А если, не дай магия, она рот откроет, я своими руками тебя удушу, понял меня?

― Милорд… Конечно, милорд. Но… сомневаюсь, что женщина ещё жива. Она ушла одна, пусть неведомо, когда это случилось, вероятно, во время всеобщего ужина, когда же ещё, все тогда были на кухне, кроме неё. А Рана — черт её знает, зачем она в лес подалась, облачившись в траурные тряпки. Я и спутал её. Простите, лорд…

― Замолчи. Что эта новая горничная леди? Как там её… Инсун.

― Суин, милорд. Мне не удалось склонить девчонку на свою сторону. Леди запретила трогать её, в том числе и всем служанкам.

― Сьер-р-ра-а-а! Ш-ш-ш… Стерва! Ладно, пусть так. Оставьте. Девчонку пока не трогайте. Не вынесу, если жена станет на её счет мне голову с плеч сносить. Но глядите за обеими в оба.

― Как прикажете, милорд.

― Иди уже. И к лекарю загляни, пусть смажет мазью раны.

― Благодарю, добрый лорд, ― кланяется с трудом в пояс. ― Только… Зачем же вам эта старуха, позвольте спросить?

― В этом доме, что, все решили свести с ума своей дерзостью? Вон, сказал!!!

…Дворецкий попятился, кланяясь лорду, выскользнув за дверь, осенил себя обережными рунами, затем кабинет лорда.

Мортель пнул стул, зарылся пятерней в волосы, до боли в пальцах сжимая окровавленный кнут. Он тонул в сомнениях. Неужто дорогая жена нечто заподозрила и помогла служанке сбежать? Проницательная сердобольная стерва. Как же он устал от её интриг! С каким бы удовольствием оттаскал бы сейчас за белые волосы.

Закусив кулак, со всей ненавистью насылал проклятия, орал про себя: «Захворай ты уже!» Невыносимая. Как же он её ненавидел, с ума сходил от той лютой ненависти, упивался ею и мечтал освободиться.

Что до старухи… Сам идиот.

Решился убить не только потому, что та могла разболтать об их с женой истинных отношениях, о чём, признаться, не сразу додумался, но и в отместку жене, пусть Сьера плевала на эту каргу, да та её выходила от болезни в Тихтоне, рядом была, если бы не карга, женушка бы уже, может, давно червей кормила. Жаль, ему это всё пришло в голову слишком поздно. Ну, ничего. Недолго мучиться осталось.

Глава 32

Сьера-Фима-Инсиль

Мортелевский кортеж гордо и пафосно катит в главный королевский дворец.

В первой карете, естественно, — я и драгоценный муженек. Впереди и замыкая кортеж мчала тройка охранников, плюсом — парочка верхом на конях, а во второй — моя служанка Суин и камердинер Мортеля с вещевыми сундуками. Ведь, как оказалось, во дворце мы проведем не один день, мы прибудем за два дня до Черно-Белого бала и сможем отбыть восвояси только по его окончании на следующий день. Таков регламент касательно именно этого, можно сказать, политического мероприятия.

Вместе с тем, уже в карете я узнала, что бал проводится в Саруханском дворце, это известие невольно напомнило о кейн Харде, любопытное совпадение, впрочем, в совпадения я не верила.

Ладно, посмотрим, как оно выйдет, больше всего меня волнует, позволит ли мне король отправиться в Ашерди сразу же по окончании мероприятия. Терпеть и дальше этого парацетамольного упыря не имела никакого желания, в особенности после того, что он сделал.

Хорошо, у не-благоверного мозг ещё не совсем погряз в похоти, и на бал он не додумался потащить с собой любовницу, хотя, насколько я знаю, «наложниц» у него из служанок уже не только одна, их целых три, на что, собственно, мне по барабану.

В целом, дни до настоящего момента прошли, можно сказать, спокойно, если можно так сказать. Упущу момент, что Мортель запретил мне покидать Изумрудное до отъезда, зла я была с этой заявочки, словно тысяча чертей. Впрочем, мы с ним практически не пересекались первые сутки после ужасного происшествия.

Единственное, лорд Коктенберг на следующее утро приезжал, привез по копии нашего с Кайло соглашения, да украдкой интересовался у меня, где же Каргина. Мне ему нечего было на это ответить, кроме того, что госпожа Рот на дом Мортель более не работает, и я понятия не имею, где она теперь. Заметив, как расстроился Людви, сжалилась над мужчиной и тихонько попросила его немного обождать, да самостоятельного не искать Каргину.

Умный нотариус прекрасно понимал, в Изумрудном творятся нехорошие вещи, осторожно уточнил, требуется ли мне какая-нибудь помощь и, получив отрицательный ответ, повздыхал, бросив напоследок: мол, станет молиться за меня высшим силам и ждать весточки. Было бы чудесно, если бы с таким мужчиной у Каргины вышла семья, правда, зная Карги, лорду с ней будет трудно, уж слишком она правильная и точно станет считать себя недостойной для Людви, старой, бедной и негодной.

Ох, Каргина, верю, у тебя всё хорошо. Как я и просила, моя верная госпожа Рот прислала весточку, ее мне Грог доставил, божился, Мортель небольшое письмо в глаза свои бесстыжие не видел, а Карги там такое понаписывала, что любо-дорого было читать, уши в трубочку сворачивались, я подумывала над тем, чтобы инициировать: мол, супруг перехватил записку, да не стала, вдруг он бы отследил с помощью магии местоположение Рот и приказал бы её удушить, как бедную служанку. Решительно отказалась от таких рисков.

В общем, дни текли мирно и спокойно, пока сволочу-парацетамолу невесть с какого рожна в голову не вскочило исполнить таки свою угрозу насчет преподавателя по этику. Вот же придурок. И чего ему мирно на заднице не жилось? Приключений, видать, захотелось! Вожжа под хвост вдарила, не иначе. Ох, как я была зла!

Этикетник прибыл в Изумрудное вчера в полдень, лорд Корвуд, высокий сухопарый мужчина с ну очень пренебрежительным хладнокровным видом, лет сорока пяти или ближе к пятидесяти, в чопорном темно-синем кафтане и с тростью в руках. А уж как при его приезде ухмылялся тюбик — надо было видеть. А вот у меня ныли не только руки с зубами, но и зудела невидимая татуировка.

Первым делом этот Корвуд со скрытой неприязнью отметил серость моего лица и синюшные круги под глазами, мол, не пристало леди с таким ужасным видом ходить. Я бы ему ответила, что леди не пристало неустанно проклинать! Тогда и не будет никаких кругов под глазами. Вдобавок «обматерил» моё платье: видите ли, оно слишком простенькое и безыскусное, такие платья может носить только челядь, никак не леди благородного дома, ну, а в-третьих, я посмела ему не поклониться, хотя он высокий лорд.

Я молча улыбалась и ждала, что будет дальше. Чутье подсказывало: ничего хорошего, ведь не зря у меня ныли руки. Про себя гаденько ухмылялась, глядя на мэтра как на блоху, что ему совершенно не нравилось. Даже Мортелю имел наглость заявить: его жена совсем от рук отбилась. Мортель согласно кивал, а я про себя шептала: только дай мне повод.

И Корвуд его дал. На первом же занятии посмел замахнуться на меня тростью по смехотворной мелочи — он приказал мне вместо служанки собственноручно подать ему и Мортелю чай, я отказала, заявив: я не служанка, а леди, аристократка, и чай подавать — не моя забота. И тут этот гад с наслаждением процедил: женщине не пристало быть столь дерзкой на язык, каждая женщина, пусть она леди, должна знать своё место, в противном случае даже аристократку следует проучить.

Нечто такое я и ждала. Когда первый удар опустился мне на руки, я, признаться, немного ошалела, а на второй, вырвала у недолорда из рук трость и с превеликим удовольствием под возмущенный крик Мортеля отходила нахального, не знающего мерила и рамки Корвуда по его плешивой макушке пару разков.

Мортель пытался Корвуда защитить, оттащил меня, плевался ядом и получил своё той же тростью по мягкому месту, ну, и куда пришлось. Брань выдалась громкой, страшной и некрасивой.

― Ты понимаешь, что натворила, Сьера? ― орал Мортель, больно впиваясь мне в плечо пальцами, на полу, скрючившись, стонал не-достопочтенный мэтр. ― Ты посмела поднять руку на высокого лорда, да тебя за такое вправе под суд отдать!

― Да что ты говоришь, Эрик? А что будет лорду, который посмел с твоей же подачи поднять руку на меня, леди благородного происхождения? Что хлопаешь ресницами, а? И не говори мне, что подобное обращение в рамках занятия разрешено! Тебе раньше подобное сходило с рук, когда я после брака жила в Изумрудном, ты думал, я забыла, как с твоей подачи мучал меня этот лорд? И сейчас подобное провернуть решил, понадеявшись на магическое соглашение? Только тебя кара ждет, Эрик, ведь это всё можно расценить как угрозу моему здоровью. На что ты надеялся, а? Что, язык проглотил?