Анастасия Максименко – Там, где обитает чудовище… (страница 11)
Ре с горечью покачал косматой головой, глянул на Ясень сочувственно из-под косматых бровей.
— Видишь ли, девонька, люди глупы, понадумывают себе всякого, забывая разом все добро, что сделал оклеветанный человек, и брешут про него всякую ересь.
Ра недоуменно нахмурилась, лихорадочно обдумывая слова кастеляна.
— Они что же… Думают, я виновна в смерти Агнешки?
Кастелян скорбно поджал губы, подтверждая догадки Ра, девушка возмущенно ахнула.
— А настоящую причину гибели Хтон они знают⁈
— Знают, девонька. Хозяин, как тебя унесли, всех собрал на улице, огласил деяния Хтон да настращал крепко, только сама видишь: народу легче думать, что не леди неразумную горожанку приговорила.
Разозленно вспыхнув, Ра до побелевших пальцев сжала сумку и, благодарно кивнув мужику за доброту и правду, поплелась к своему ящику, перво-наперво желая глянуть, сколько весточек накопилось, и с изумлением нашла его полупустым. Кто-то, пока ее не было, делал ее работу за нее. Забрав письма, девушка уже хотела направиться к лорду, как ее окликнул звонкий женский голос, в котором легко угадывались презрительные нотки:
— Эй, Ясень-Ра, а ну-ка, постой!
Обернувшись, Ра озадаченно смотрела на приближение трех горожанок и мысленно вздрагивала от вида решительно-злобных лиц подружек предательницы Хтон, четко понимая: ничего хорошего ждать от троицы не придется.
Глава 14
— Это твоя вина, мерзкая девчонка! — уже некоторое время орали товарки покойной Хтон.
— Ты! Ты загубила Агнешку!
— Из-за тебя ее убили. Ты ее убила, Ра, именно ты, а никакая не леди!
— Посмотрите на нее, еще и молчит! Ни стыда, ни совести!
— Убийца!!!
Ясень-Ра в самом деле молчала, никак не пытаясь оправдаться от лживых обвинений. Она просто не видела в этом никакого смысла, зная: если народ что-то вогнал в себе в голову, трудно из этой головы вывести грязь. Пусть лучше сцедят яд с языка, может, их отпустит, и они одумаются.
Закусив губу, бледная девушка прижимала к груди почтовую сумку, бездумно смотрела в сторону, вяло замечая понемногу придвигающихся к ним ближе свидетелей, некоторые просто украдкой смотрели за представлением из окон, но большинство повысыпалось на улицу.
Горожанка флегматично отметила — это к худу, так и до самосуда недалеко, и никто ее оправдания даже и слушать не станет.
— Чего молчишь⁈ Что, язык проглотила⁈ — ядовито шипели служанки.
— Иль признаешь виновность в смерти несчастной Агнешки?
«Нужно скорей уходить», — подумала Ясень и, перед тем как сбежать, громко, но твердо ответила. Попросту уже не могла по-иному:
— Нет, не признаю! Все обвинения — чистая ложь, аль слово самого хозяина Заводи для вас пустое?
Народ притих; обвинительницы отшатнулись, испуганно заозиравшись. Блондинка, насколько Ра помнила, ее звали Елень-Зу, злобно скривилась:
— Не тревожь лорда своим поганым языком, иначе мы тебе его отрежем!
— Да! Да!
— Не удивлюсь, если именно эта мерзавка призвала чернь на Заводь и подставила несчастную Хтон. Она-то сама, вон, живёхонька да здорова, в то время как Агнешка в земле!
Сдерживая клокочущий в груди тугой комок злости, обиды и разочарования, Ясень-Ра вздернула подбородок, обронив тихое:
— Я выжила лишь чудом, и не вам меня судить, — обвела угрюмых городских осуждающим взглядом и, развернувшись, двинулась в сторону замка. За спиной слышались возмущенные голоса.
Подстрекательница Елень-Зу гаркнула боевым ликующим кличем:
— Куда⁈ Куда собралась, мерзавка⁈ Мы с тобой еще не закончили!!! — подбежала к Ясень и больно дернула ту за плечо, впиваясь ногтями в нежную кожу. — А ну, стой!!!
Почуявший назревающее зрелище и расправу народ загомонил, за мгновение обступая опешившую Ра со всех сторон и заключая в плотное кольцо из человеческих, напитанных жаждой расправы душ. От сыплющихся на ее голову обвинений Ра пребывала в глубоком изумлении, ужасе и растерянности; дыхание перехватывало, сердце учащенно стучало в ушах.
Она не поняла, не заметила, когда, в какой момент и кто первым напал на неё. Только щеку вдруг обожгло болезненной вспышкой, зрачки горожанки пораженно расширились, в абсолютной тишине медленно потянулась рукой к лицу, прикасаясь к ноющей, пекущей коже, этим жестом срывая жаждущих ее крови самых настоящих зверей в оболочке людей с их цепей.
На нее градом посыпались кулаки, обжигающие болью ладони, кто-то ударил по затылку, да так сильно, что перед глазами Ясень потемнело, с губ сорвался тихий стон, только лишь подстегивающий расправу. Следующий сильнейший удар пришелся ей по ногам и подкосил, горожанка упала, закрываясь от озверевших людей руками, послышался треск ткани, и вдруг зычное, селящее в душу испуганной девушки облегчение и надежду:
— Прекратить!!! Прекратить сейчас же!
Но разгоряченный народ так просто не остановить. Всколыхнулась магия, пропитывая и без того тяжелый воздух разряженностью. Горожане в одночасье замерли, и Ра не сразу поняла, что застыли они каменными изваяниями не просто так, их обуяла магия Генеса, вынудив замереть в тех положениях, в каких они были, с перекошенными черной радостной злобой лицами, с занесенными над своей жертвой кулаками и с животным проступающим ужасом в застывших глазах. Самосудцы медленно начали осознавать, что они натворили.
А Ясень задрожала, сдерживая рвущийся наружу истерический плач.
— Растащить их, — жестким тоном командовал лорд. — Быстро, всех убрать с глаз моих и загнать в казематы для допроса! Всех без исключений!
Молчаливые хмурые стражи стремительно и без лишних церемоний принялись в прямом смысле оттаскивать людей, кого за волосы, не заботясь об их ощущениях, кого за руку, точно выкручивая из сустава конечность, и только гортанные стоны слышались в кромешной тишине. Когда добрались до сжавшейся в комочек Ясень-Ра, и то узрел мрачный лорд, он сначала обалдел, не думая увидеть жертвой свою собственную помощницу, и тотчас строго приказал уже потянувшемуся к растрепанным волосам девушки стражу, и сам кидаясь к несчастной:
— Не трогать!
Страж понятливо убрал закованную в металлическую перчатку руку и схватил захлебывающуюся в немых слезах Зу, оттаскивая в сторону. Генес опустился перед Ра на корточки, протянул девушке белоснежный платок.
— Как ты, Ясень? — и внутренне вздрогнул, когда девушка светло улыбнулась ему разбитыми губами, обещая себе разобраться со всеми, кто посмел прикоснуться к его помощнице.
— Уже все хорошо, лорд.
Генес не поверил, но кивнул, легко расстегнул застежки кителя, снял и накинул на плечи обалделой Ясень. Помог той встать и повел в сторону замка, выпытывая у пострадавшей подробности произошедшего. А Ясень и не стала молчать, рассказала, как было, начиная со встречи на кухне. Генес мрачнел, и его настроение не обещало ничего благого тем, кто посмел напасть на беззащитного в его владениях.
Аид привел Ясень в кабинет, приказал служке принести горячего чая и пирожков, затем предупредил, что вскоре к ней придет лекарь, дабы оценить ее состояние. Наказал озадаченной Ра отдыхать и, сославшись на то, что обязан разобраться в случившемся, оставил девушку одну. Проследив за уходом хозяина взглядом, горожанка покачала головой, находя поведение князя пусть и благородным, но, несомненно, непонятным, однако его добротой и угощением пренебрегать не стала. Уютно устроившись на диванчике, девушка горячо поблагодарила служку и с чашкой душистого чая принялась ждать лекаря и с тревогой — Генеса, стараясь не поддаваться тяжелым, нехорошим думам.
Заложив руки за спину, Аид-Генес рассерженно ходил мимо заключенных в клетки провинившихся людей. Без зазрения совести воспользовавшись ментальной силой, он теперь прекрасно знал, кто истинный виновник чуть не случившейся трагедии, кто виновен лишь косвенно, а кто грешен бездействием. Остановившись посредине помещения, он из-подо лба смотрел на едва живых от ужаса и перенесенных пыток людей. От его равнодушного, лишенного эмоций голоса провинившиеся задрожали.
— Вот вам мое заключение. Вы все виновны так или иначе, и все вы без исключений понесете наказание.
Женщины горько заплакали, мужики принялись возмущаться, крича, что лорд к ним несправедлив, и вообще, не виноваты они, попутал бес и происки черной леди! Кто-то читал молитвы, кто-то молчал, принимая или не принимая кару, только лорд никого слушать не стал.
Стражи угрюмо хмурились. Алво-Керр с трудом сдерживал отвращение. Виновных Генес не держал за этими решетками никогда. И все его соратники это знали.
— За нападение на беззащитную горожанку — Ясень-Ра, находящуюся под моим покровительством, наказание таково: семь лет заключения и ни днем меньше.
— Что?
— Как?
— Нет! Так же нельзя…
— Молчать! — окрик Керра, но кто его станет слушать, народ пребывал в панике.
Взметнулась огненная сила Генеса, без всяких слов и жестов метнувшись к осужденным, безжалостно выжигая на щеке каждого знак раба. Раздался болезненные вой, стоны, скулеж; на левых ногах провинившихся с лязгом защелкнулись тяжелые оковы, языки разом онемели, создавая блаженное мертвое безмолвие. Аид-Генес одобрительно дернул уголком рта.
— С этого момента и до полного искупления своей вины вы будете выходить из этой камеры только для работы, каждый вечер возвращаясь обратно. Это станет уроком для каждого. Таково мое слово.