Анастасия Максименко – На откуп дракону (страница 4)
― Пф, тоже мне, ― уловил острым слухом тихое сопение, которое не предназначалось для его ушей. ― Консерва.
Драко озадаченно покосился на девицу. При чём тут консервационные чары? И откуда эта человечка из закрытого поселения вообще знает такие слова? Странная, странная особа. Помимо воли у него проснулся легкий противоречивый интерес.
Глава 7
В мучительной тишине сидим с этим снобом в четырех проклятых стенах не меньше часа. Хоть бы муха какая прожужжала, а то неуютно же, и ноги затекли.
Так, всё. Не могу больше на одном месте торчать. Отлепившись от своего стойбища, под равнодушным вниманием прошлась вперед-назад, только один раз несчастный и прошлась, а мне ледяное:
― Перестань.
― Извини?
― Не извиню. Перестань суетиться.
Хмуро глянула на крылатого гада:
― А я и не суечусь.
― Вот и не суетись. Сядь. Раздражаешь.
Я ему собачка, ё-моё, что ли? Совсем уже обалдел. Ядовито похлопала в ладоши:
― Ну, хоть какие-то эмоции я у тебя вызываю, браво.
― Тебя мама не учила не дерзить высшим существам? Это чревато проблемами.
― Нет, такому моя мама совершенно точно меня не учила. А тебя, людей похищать, — видимо, да.
― Вы, люди, сами в этом виноваты.
― Ага, особенно я в частности, ночами не спала, напролет слезы лила и молилась, только чтобы какой-нибудь крылатый прилетел и меня в когтях унес, как дичь, как же.
Чешуйчатый засранец дернул бровью.
― И всё-таки, долго нам здесь быть?
― Я же сказал, нет.
― Нет — понятие растяжимое. Можно конкретнее? Нет – через десять минут, нет – через час. Видишь, как просто? Вот разве я много прошу?
Зрачки крылатого Люциуса, чтоб его, только блондинистых лохм не хватает, предупреждающе вспыхнули.
― Ты – да, слишком много. И тебя слишком много.
Фыркнула:
― Поглядите на него.
Мстительно прошлась взад-вперед, и ещё раз, и ещё, пока из груди дракона не вырвался утробный рык, сметая меня к противоположной стене. М-да, это я малость зря.
― Извини, но, правда, ноги ноют. И ты меня своей немногословностью раздражаешь не меньше. Все же мы разумные существа, можно ведь договориться.
― Разумные… Иногда я в этом сильно сомневаюсь.
― Да ну тебя!
Драко промолчал. Очень и очень токсично. А затем прикрыл ресницы и притворился спящим.
Немного помолчала и всё-таки не удержалась:
― Слушай, маленький вопросик: а зачем мне всё-таки у тебя столько времени гостевать?
Токсичность повысилась до критической отметки. Когда я уже думала, чешуйчатый меня снова проигнорирует, он вдруг спокойно и даже, ух ты, нормально ответил:
― Таковы правила призыва. Смерть на огненном одре путем сожжения либо же минимум пятинедельное с маленьким хвостиком служение, обычно все по умолчанию выбирают второе.
Что-то мне это напоминает… Не могу вспомнить, что. Поежившись, пробормотала:
― Н-да, действительно лучше. Выходит, на этот срок я твоя рабыня?
― Если тебе так проще воспринимать своё положение – да, ты моя рабыня.
Дракон замер, к чему-то прислушиваясь, и почти неуловимо глазу резко встал, я аж отшатнулась от неожиданности, больно ударившись локтем и следом потрясенно булькнула. Ведь оказалась спутанной с ног до головы теми живыми драконовскими веревками.
― Летим, ― короткое, отрывистое. Шелест крыльев. И как дернул, взяв меня на буксир, я и опомниться не успела, а мы уже на ледяном ветру.
Чтоб его, этого чешуйчатого засранца! Чтоб их всех! И того водителя заодно, хоть бы кофе, блин, оставили, честное слово. А-а-а-а-а!!! Высоко!!! Спасити!
«Спи, истеричка».
Спасительная нокаутированная темнота. И всё равно, сволочь хвостатая!
Он нависал над хрупкой в сравнении с ним женской фигуркой, что уютно свернулась маленьким котенком на постели, подмяв под себя подушку, и мирно сопела.
Тридцать семь дней.
Всего тридцать семь дней, и он с превеликим удовольствием выпрет нахальную, излишне разговорчивую девчонку из дворца, осталось провести не особо приятную, но необходимую процедуру.
Дракон нагнулся, притронулся пальцами к бьющейся жилке, не отдавая себе отчета, провел кончиками пальцев по нежной коже, что было совершенно без надобности.
На шее материализовался тонкий ошейник, отливающий серебром, испещренный рунами, для самого Драко – средство слежения за человеком. Кому, если не ему, знать, насколько опасные, лживые и лицемерные эти людишки, за ними нужен глаз да глаз, ну, а для самой девчонки – защита. В том числе и от него самого.
Закончив с чарами, ровно бросил замершей у стены служанке с неестественно бледной кожей:
― Переоденьте девушку в подходящий наряд. Она проснется примерно через час-полтора, к её пробуждению принесите сытный обед.
Служанка поклонилась, уточнила колким, как сам крошащийся лед, тоном:
― Какой статус у гостьи?
― Человек подчиняется только мне, ― несколько резко отозвался Драко, недовольно дернув носом, с ненавистью покосился на спящую и покинул спальню.
Только его ненавистная гостья через оговоренный срок так и не проснулась.
Глава 8
Проснулась, а вокруг кромешная темнота.
Совершенно не понимая, где это я нахожусь, приняла сидячее положение. Так, ну, я на постели, уже хорошо, плюс в копилку — постель удобная и без пылесборника над головой.
Пошарила по стене рядом с изголовьем и никакого выключателя не нашла.
Я прекрасно помнила, что меня сбила машина, видимо, насмерть, и закинуло меня в другой мир в какую-то деревню, причем в чужое женское тело, которое, я понятия не имею, как выглядит.
Меня отдали на откуп дракону, сексапильному, но жутко стервозному мужику, мы пережидали буран в пещере, а затем он меня в очередной раз нагло усыпил и обозвал истеричкой.
Ага, угу. А это, так понимаю, комната в его доме. Ну, не подвал, — ещё один жирный плюс. Обстановочка вычурная, с добротной мебелью из массива, и мне бы слезть с кровати и пошарить на предмет света, а заодно заглянуть за гардины, да как-то боязно отчего-то.
Ой, а вон там — это что ещё за?.. Настороженно замерла: в правом углу возле очертания двери вдруг зажглись два подозрительных огонька, жутковато смахивающих на глаза, только фосфорно-неоновые, рассеченные узким зрачком. Мамошки-и-и-и!
Два огонька качнулись и поплыли в мою сторону, очень медленно, очень стремно, особенно стремный этот острый зрачок. Зато сразу поверила в чешуйчатость конкретного дракона! Вот сразу. Так сказать, наглядная демонстрация прошла успешно, ага. Будто бы мне его крыльев не хватало, ну, да, как же.
И вот совершенно зря чешуйчатый называл меня истеричкой. Была бы я реально истеричкой, уже бы подняла всех на уши ультразвуковым визгом, ну, серьезно, а так только тихонько замычала, вжимаясь в спинку постели.
Ладно, справедливости ради, не заорала я только по той простой причине, что у меня при сильнейшем страхе срабатывал рефлекс и горло просто перехватывало, сжимая невидимой рукой, если понимаете, о чём я.
― Ты не орешь, ― констатировали вымораживающе спокойным тоном, вызывая во мне дикое желание придушить кое-кого с особой жестокостью. ― Не страшно?