Анастасия Максименко – Госпожа Снежных Буранов (страница 4)

― Ясно-о-о. Чем тебя кормить, горе мое?

― Чёй-та я горе, я самое настоящее счастье, а кормить меня можно как простой едой, так и магией, а еще кровью, ― последнее — как бы между прочим.

Угрожающе прищурилась.

― Ладно-ладно, чем покормишь, тому и буду рад.

― Посмотрим на твое поведение, ― закинула Гену на плечо и вошла в подвал, задумчиво взглянув на мешок с крупами. ― Ну, что ж. Займемся приготовлением каши, а ты мне расскажешь, как тут жил, как давно и есть ли что-то, что я должна знать.

― Как жил, да нормально жил. Жил-был и всё такое, что ещё сказать.

― Гена-а-а. Такой ответ меня не устраивает, давай более развернуто.

― Эх. Что с тобой, любопытной, поделать. Ладно. Только я, это, отскачу ненадолго. По-маленькому и всё такое. Ну, ты поняла.

Хмыкнула, недоверчиво глянув на крыса.

― Не, ну, я и здесь могу, прямо на твоем плече, подозрительная моя.

― Скачи уже, ― дернула плечом, крыс спрыгнул на каменную плиту.

― Вот не зря я всегда недолюбливал боевых магов, неприятный народ, даже девчонки, а вот, кстати, да, кто допустил девчонок до боевки?! С каких пор?..

― Я все слышу!

Прижав к голове ушки, крыс посеменил на выход. Проследив за ним хмуро, потянула мешок на кухню, подумав, что магию следует расходовать в крайнем случае, как-то неохотно она восстанавливается, что в принципе закономерно, и на всякий непредвиденный случай.

 

Крыс усердно перебирал лапками. Добравшись до особняка из черного камня, проскользнул внутрь, прыгнул на пошарпанное перильце, поскакав на второй этаж, сиганул в господскую спальню, где под балдахином лежал безжизненный дракон, чьи белоснежные волосы рассыпались по шелковой подушке. Прыгнув хозяину на грудь, крыс прижался к его подбородку лбом, передавая полученную информацию.

― Помогай ей… ― всколыхнулось пространство.

Дернув хостом, принимая приказ, крыс поскакал в обратную сторону, сетуя на залетных боевиков на старости его лет.

 

Глава 7

Пошарившись по шкафчикам, отыскала увесистую кастрюлю с толстым дном, воды налила из бочки, предварительно проверив жидкость на всякие болезнетворные организмы и иные неприятные сюрпризы. Сюрпризов не оказалось, чему я не переставала приятно удивляться. Сгоняла в облюбованную мною спальню, взяла из рюкзака нагревательный артефакт и немного сухого мяса, консервы решила припасти, так сказать, на черный день. Как знать, как долго я буду гостить в этом о-очень живописном местечке.

Гречневую крупу перебрала и сыпанула в миску, естественно, опять-таки предварительно почистив последнюю, промыла пару раз под водой, хмуро размышляя насчет добычи воды. С водой определенно нужно что-то думать и как можно скорее, этих бочек надолго не хватит, если их так неэкономно расходовать, а ведь ещё неплохо бы помыться, хорошо, есть магия и очистительные артефакты, но это всё дело тоже не вечно.

Оставив воду закипать, закопалась в погребе, переписывая всё «казенное» добро самописцем в маленькую книжицу-ежедневник. Таскать с собой такие книжицы вошло у меня в привычку ещё с первого курса академической скамьи, и не раз это дело меня выручало.

О, а тут у нас что? За картошкой обнаружился небольшой холщовый мешочек. Развязав тесёмки, обнаружила связку небольших морковок, лука и чеснока, чудесно. Очистив одну из морковок, смачно откусила. Перемёрзла, конечно, несчастная, но есть можно. Кстати, а где это крыс, что-то долго он писает, вода вон уже закипела, а мертвяка всё нет. Чую, далеко не так прост этот Гена, и у него явно хозяин имеется, хм. Развить вертящуюся в голове мысль не успела, плечо потяжелело, в щеку ткнулся влажный нос.

― А вот и я, ― жизнерадостное сопение. ― Скучала?

― Ага, еще как. Ты где носился так долго? ― бурчу, помешивая будущую кашу. Эх, жаль, молока нет, но чем богаты, обстоятельства могли сложиться куда хуже.

― Так… Сперва нужду справлял, чё неясного. Потом обход делал, тудым-сюдым, тудым-сюдым, поселение небольшое, но с моими короткими лапками пока обежишь, запаришься.

― А в чём потребность делать обходы, если мы здесь одни?

― Ну, ты же здесь как-то появилась, ― крыс дергал усами. ― Вдруг кого ещё следом принесло.

― Сомневаюсь, ― бормочу, пробуя крупу на вкус. Ожидаемо пресненько, но с мясом будет нормально. ― Я здесь по чистой случайности.

Гена скептично фыркнул.

― Ну, вот, вдруг кого ещё за тобой по чистой случайности занесет. Надо бдеть.

― А были вообще прецеденты, подобные моему?

― Не-а, ты первая за восемьдесят лет, ― буднично отвечает мой новый питомец, но вот чуется в его тоне нотка фальши.

― А до этого? ― вкрадчиво, в ответ тишина, крыс наглым образом занялся театральной чисткой мордочки.

― Что ты там чешешь, нежить? ― цапнула пискнувшее животное за холку и поднесла к лицу. ― Так что там с прецедентами, м?

Крыс дергал лапками в воздухе, фырча.

― Был один. Десять лет с консервации прошло. Мальчик лет шести, полукровка.

Вдоль позвоночника скользнул холодок от плохого предчувствия.

― И что с ним стало?

― Так, помер. В один день лег спать и не проснулся. Замёрз.

Мрачно поджала губы, сожалея о незавидной судьбе несчастного малыша.

― Ясно, ― закинула крыса обратно на плечо. ― Ладно. Каша готова. Поедим и…

― Баиньки? ― с надеждой.

― Прогуляемся, если успокоился буран. Хочу осмотреть остальные пустующие доступные дома.

Крыс тяжко вздохнул, но угощение в виде плошки каши с кусочками мяса принял с большим удовольствием. Задумчиво орудуя ложкой, раздумывала, как наладить здесь жизнь и как вообще выжить в таких нелегких условиях. Судя по всему, все, кто сюда до меня попадали, не выживали, и я сомневаюсь, что за всё время гостевал только один маленький мальчик.

 

 

 

Глава 8

По окончании нашей небольшой трапезы почистила посуду магией. Сердце кровью обливалось на такое излишество, но я посчитала трату воды куда большей расточительностью, чем своего резерва. Выглянув через мутное окно на улицу, замерла в восхищении: буран закончился, сменившись мягким красивым танцем падающего белоснежными хлопьями с легким оттенком пепла снега. В моей стране настоящих зим никогда не бывало, и снег вживую за долгие-долгие годы я видела в первый раз.

Несмотря на те же самые не слишком приятные и радостные обстоятельства, изнутри будто кто-то погладил пушистой рукавичкой, согревая и даря восторженное настроение. Едва себя удержала от того, чтобы не захлопать в ладоши, как маленький ребенок. Правда, чудесная красота, даже мрачные мёртвые дома не казались такими уж мрачными, а сугробы, — в них так и хотелось упасть спиной и зарыться, загребая руками прохладную мягкость и исполняя фигуру маленького ангела.

― Чего застыла? ― запрыгнул на плечо крыс. ― Буранит?

― Нет, просто снежит. Идем собираться, ― задвинула ветхую занавеску, подумав, что в доме неплохо сделать хорошую уборку. ― Слушай, а как часто вообще здесь бывают бураны? Здесь всегда так пасмурно?

― Бураны – ежедневно, тут мне тебя порадовать нечем, ― просвещал Гена, пока я крепко шнуровала ботинки, застегивала наглухо куртку, приподнимая ворот, и навешивала сумку. ― Какого-то определенного времени нет. Стихийные же. Бывает тихо-тихо, а потом как понесет, едва хвост успеваешь с улицы убрать, чтобы не закружило.

― Так ты же нежить, что тебе будет?

― Нежить-то нежить, а расшибить шкуру неохота, знаешь ли, ― возмущался крысеныш. ― Я своей шкуркой дорожу. Это, может быть, тупоголовым без разницы, а мне разница есть!

Пожала плечами, накинула капюшон, затем прикоснулась к ботинкам, накладывая защитные чары, чтобы не проваливаться в сугробах и от влаги. Закончив, толкнула створку, высовывая на улицу нос, и поежилась: вроде бы спокойно, но пробирает до костей, собственно, как и в доме, если честно.

― А вот пасмурно у нас не всегда, ― удивил меня Око. ― Нечасто, но солнце бывает, только оно не греет ни черта. Наоборот, я бы даже сказал, стыло от него.

― Ты разве чувствуешь температуры? ― глянула на него с удивлением, бредя вдоль узкой улочки к площади.

Крыс дернул хвостом.

― А куда это ты идешь? Ты же дома хотела осмотреть, так там, на площади, и за ней почти все запертые, не влезешь.