Анастасия Максименко – Госпожа Снежных Буранов (страница 20)
Перед мысленным взором возникло красивое, но совсем не живое лицо Гелиана Драголита. Он мне напоминал грустную куклу, оболочку с остатками души, точнее, будто бы разделенный на две половины, лишенный части души, как-то так он мне ощущался. Что бы это могло значить, ума не приложу, однако именно сегодня собиралась навестить дом наместника, уж очень мне хотелось на него посмотреть, о чем и сообщила Гене между делом, разливая готовую, несколько жидковатую кашу по тарелкам. Крыс возмущался:
― Совсем ополоумела, Селька? Охолонись! Ты едва ли не того, коньки откинула, вместо того чтобы денек отлежаться, рвешься непонятно куда!
Села за стол, молча набирая в ложку немного каши и неторопливо её пережевывая, хотя что там было жевать.
― Чего молчишь, поганка? Вот ты мне скажи: почему тебе не сидится ровно на попе? Всё испытываешь Долину на прочность, заберет, как пить дать заберет, и будешь куковать потом не очень симпатичной нежитью на пару с нами!
― Именно так и произойдет, если я стану выполнять твои рекомендации и просиживать пятую точку в доме, Ген.
Крыс нахохлился, точно обиженный воробушек, дернул усами и влез в свою миску почти с головой.
― Ну, отправишься ты к наместнику, что твой к нем нему визит изменит?
― Мне нужно кое-что поискать в замке, ― вздохнула про себя. В других домах никакого морфера я не нашла. Понятия не имею, где его искать, однако придется заглядывать под каждый камень, но пока обыщем дома. Надо же с чего-то начинать, а дома – на мой взгляд более безопасны, чем улицы.
Око с подозрением прищурился:
― И что же именно ты хочешь найти?
Хмуро покосилась на крыса. Вообще, следовало поделиться с ним находкой, ведь Око мог чего дельного подсказать. Сразу этого не сделала потому, что хотела сперва сама всё изучить, понять, насколько ценны те дневники. Оказалось — намного, так что молчать нет смысла.
― Селька-а-а, что ты скрываешь? ― тянет проницательный крыс. ― Чую, скрываешь. Колись давай!
Ну, я и раскололась, вот только на свой рассказ совсем не ожидала
Глава 33
Внимательно выслушав меня, уже к середине емкого повествования Око начал мелко дрожать, и я не сразу сообразила, что он, паршивец такой, давится хохотом. Не сдержавшись, крыс заржал в голос.
― Что смешного? ― спрашиваю мрачно, скрестив под грудью руки.
― Ы-ы-ы-ы… Щас… Погоди, продохну. Аха-ха-ха-хах…
― Ты не дышишь, поганец! ― рявкнула, вздергивая крысеныша за хвост вверх тормашками. Генка возмущенно пискнул. ― Ну? В чём дело?
― Да в том, что всё, что ты вот сейчас рассказала, — это враки. Всё было совсем не так! Точно тебе говорю.
Удивленно моргнула.
― Как… не так?
― А вот так. Сказка там всё, просто быль, её один чудик написал на потеху от нечего делать, да и уважал он наместника нашего, что сказать, вот и придумал то, чего не было. Когда купол навесили, так и стал бумагу марать, а я-то думал…
― Что-то я запуталась. Выходит, нет никакого морфера?
― Не-а.
― Ничего не понимаю. Если всё, как ты говоришь, тогда что произошло на самом деле?
Крыс посерьезнел и вздохнул совсем по-человечески, отворачиваясь.
― Ге-е-ена, ― зашипела разъяренной кошкой. ― Может быть, хватит?! Если ты что-то знаешь, самое время сказать! Или, я клянусь, активирую те старые телепорталки, и плевать, что могу выброситься в какие-нибудь гиблые болота или к демонам на кулички! Это я тебе обещаю.
― Не факт, что те монеты — на самом деле телепорты.
― Ты хочешь, чтобы я проверила? ― ядовито-ласково. ― Я девка бешеная, боевичка как-никак, а нас не следует брать на слабо, золотое правило для всех остальных магов.
― Ишь! Я к ней со всей душой, а она!.. Шантажистка! Засранка!
― Хоть как назови, а мне это всё надоело в конец, лопнуло терпение. Или ты мне сейчас всё рассказываешь, или я… ― ветровым вихрем захлопнула дверь кухни, запирая её магией. ― Или ты не выйдешь отсюда, пока я не узнаю правду!
― А как же Санто? Оставишь мальчишку голодным?
Нахмурилась.
― Нет, не оставлю, не скалься, я просто помещу тебя в стазисный купол, сама сбегаю, покормлю мальчишку и вернусь к допросу, вот так, слово боевика.
― Ты!.. Ты!.. ― едва ли не лопался от негодования крыс. ― Даже не знаю, как тебя назвать! Коза ты, вот ты кто, ― и сдулся, нервно дернулся хвост. ― Ладно. Раз слово боевика, так тому и быть, хочешь знать правду, пожалуйста.
Выдохнула про себя, наконец-то!
― За дело наместника наказали, ясно? За дело.
― То есть как?
― А вот так. Переворот на самом деле готовился полным ходом, и весь Цветущий был его армией, кроме одного несогласного с таким положением вещей дракона, который когда-то был хорошим другом императору Драголитов и был послан наблюдать за молодым принцем крови.
Крыс глядел в пустоту, весь как-то сжался и посерел, у меня в голове создавались яркие догадки, и, честно говоря, такая правда мне совсем не нравилась.
― Дракон пытался уговорить наместника отступить от своего плана, кричал: «Одумайся, ты не ведаешь, что творишь! Ты погубишь себя и свою прекрасную долину, ты обратишь её в прах и утопишь в крови своих верных подданных», ― голос крыса преобразился, он говорил зычным мужским басом, словно копируя того самого дракона.
Вдоль позвоночника пополз неприятный холодок. Моё воображение мигом нарисовало, как высокий подтянутый мужчина в доспехах и с шлемом под мышкой стоял по другую сторону стола напротив непоколебимого наместника-предателя. Алые глаза друга императора сверкали гневом, а белые, как шкурка Око, короткие волосы были взъерошены, словно мужчина много раз зарывался в них пятерней.
― Вот только принц крови не стал слушать старого дракона, не стал… ― тон Ока затихает, в нем отчетливо слышны тоскливые нотки. ― Дракон понял: принца не остановить, он пойдет на всё, чтобы занять трон драконов, предварительно уничтожив каждого, кто встанет у него на пути, от тогда действующего императора до младенцев. В каждом он видел угрозу, а жажду крови в черных, как сама бездна, глазах видел дракон. Он не надеялся, что принца простят, понимал: за такое не прощают, вот только и он сам не был прощен.
― О чем ты говоришь? ― прошептала.
Око усмехнулся.
― Легион императора напал в самую теплую ночь, обратив каждого отступника в пепел, каждого, кто встал на защиту Передела, а остальных, всех, кто не смог сражаться, — стариков и детей — пощадили, выкинув за пределы долины. Но принца щадить не собирались, а он, будто почуяв свой бесславный конец, призвал самых близких своих ратников и заперся в замке. Когда в замок ворвались легионеры под предводительством самого короля, замок казался слишком тихим, будто вымершим. Не зря король при осаде почуял ману древней кровавой силы и дани: наместника и его приближенных нашли бездыханными на нижних уровнях замка, но бездыханными они казались на первый взгляд.
― Каково же было изумление императора, когда мертвые восстали, но большим потрясением стало восстание наместника, который буквально за полчаса до прорыва легиона провел страшный кровавый ритуал: он пожертвовал своими верными подданными, разделив свою душу на две части.
― Инь и Ян, ― прошептала, начиная кое-что осознавать.
― Можно сказать и так, да, но не совсем, части были в равных долях, черная и светлая сплелись, предсмертным дыханием жатвы соткались в отдельную душу и ускользнули из мертвого города.
― Зачем?
Крыс дернул хвостом.
― Чтобы возродиться в теле ребенка и однажды вспомнить себя и закончить начатое дело.
Твою мать… То есть, где-то бродит часть души кровожадного дракона? Просто блеск.
― А что стало с легионом и королем?
― О-о, они не вышли из ритуального зала, там и сложили свои головы, наместник собственными когтями разодрал своего деда, а тот его проклял, вместе со всей долиной, наслав снежную нескончаемую бурю и все её прелести, то есть то, что мы имеем сейчас. Проклял, так сильно захлебываясь в своей ненависти, что проклятие начало расползаться дальше, завоевывая земли, пока правители всех стран не объединились, наложив купол, что и по сей день имеется над нашими головами, и всякий ходящий никогда не выйдет отсюда.
― А что стало с тем драконом, другом короля?
Алые бусинки глаз блеснули.
― Он тоже оказался проклят королем, король винил своего друга в случившемся, что он посмел всё это допустить и всё такое. Дракон умер. Навсегда.
― Ты — тот дракон, верно?
Усы хитро дрогнули.
― Ладно, можешь не отвечать. Знаешь, какую проблему я вижу в твоем рассказе? Если бы к бастардам относились как к нормальным детям, а не мусору, то ничего этого не случилось, и сам бы король остался жив, и наместник.
― Кто знает, Селька. Кто знает.
Про себя негодовала, считая отношение драконов и всех остальных рас к тем самым «бастардам» крепко скотским. Ведь что такое бастард? Всего лишь ребенок, родившийся вне брака, точнее, посмевший родиться вне брака, что лично я считаю полным бредом. Никто не выбирает, когда и кем ему появиться на свет, за это должны отвечать родители, на них вся ответственность, а не на ребенке. Однако, да, мы не выбираем, кем родиться, но выбираем, кем нам стать. Наместник мог выбрать иной путь, путь добра, а не власти, да и зачем она ему, эта власть, никогда не понимала. И, видимо, не пойму.