Анастасия Максименко – Держите себя в руках, леди! или Ходящая по мирам (страница 35)
Щелчок пальцев – и кабинет залило кроваво-красной вспышкой, я даже глаза прикрыла, а затем вспышка преобразовалась в нити, о-очень похожие на лазерные лучи. И эти лучи продвигались ко мне, формируясь во что-то вроде сети.
Мамочки!
Крепко зажмурилась, сжимаясь в комочек. Я уже не боялась быть рассекреченной, и так, похоже, спалилась, громко заорала:
– Блайдмайер!
Треск в ушах, ощущение вязкого падения – и я провалилась во тьму. А когда вновь распахнула глаза, не в силах пошевелиться из-за онемения во всем теле, едва слышно пролепетала, обращаясь к артефакту:
– Ты это видел?
– Что видел? – как-то неискренне мигом поинтересовался тот.
– Его… Ты видел мужчину с синими глазами… И тот кабинет?
Сознание мутилось, а к горлу подступала тошнота, чувствовала я себя преотвратно, еще хуже, чем при первом пробуждении.
– Никого я не видел. А тебе нужно поспать, все хуже, чем я думал.
Я не увидела, лишь почувствовала окутавшее меня белесое марево, и вновь отключилась. Словно меня просто взяли и выключили, как куклу на батарейках.
Больше никогда не буду дольше нужного задерживаться, если меня вновь пожелает выпнуть один из миров.
Ну их всех к черту!
– Сафа! Сафа, проснись, говорю! – меня бесцеремонно кто-то тормошил за плечо. – Службу проспишь! А сегодня, между прочим, сама Дия присматривает!
Секундное многозначительное молчание, словно упоминание о некой Дии должно было и мертвого поднять, и когда нужной реакции не последовало, с меня нагло сорвали одеяло, возмущенно воскликнув:
– Вставай, лентяйка! Работать кто, по-твоему, за тебя будет?!
– Отстань, – буркнула, накрывая голову подушкой. – Иди ищи свою Сафу в другом месте. Ее нет.
– Как это нет?! – рявкнули на ухо, стянув подушку. – Вставай, или уволят!
Сладко зевнув, перевернулась на спину. Зло приоткрыла один глаз, уставившись им на возмущенно сопящую молодую девчонку в сером платье, с толстой русой косой на груди. Она, сложив на груди руки, хмуро сверлила меня взглядом.
Вопрос: «Ты кто?», застрял в горле.
Точно! Другой мир.
Глухо застонала, прикрывая лицо ладонями.
– Ну, вспомнила себя? Надеюсь, через пять минут, как обычно, не забудешь? Память как у рыбки. Достала! Вставай давай, сегодня смена госпожи Дии, сама знаешь, как она «любит» опоздавших. Плетей захотелось?
«Плетей? Господи, куда я попала?»
«Вставай, – вклинился в мои мысли голос Блайда. – Заодно расскажу, пока собираться будешь».
– Угу, – буркнула, опуская босые ноги на голый пол, морщась от прохлады. И обратилась к девчонке: – Спасибо, что разбудила, можешь идти.
Девчонка закатила глаза и, фыркнув, молча удалилась.
Как только за ней закрылась дверь, я оценивающе огляделась.
Я находилась в совсем маленькой комнатушке. Даже меньше, чем та, в которой я была в образе кухарки. Кровать и шкаф, вот и все богатство.
– Рассказывай. Куда мы попали. В кого и так далее. Надеюсь, здесь есть ванная комната.
Пока я проводила ревизию узкого шкафа, Блайд рассказывал о мире, и вот что получалось.
На этот раз я оказалась в теле горничной. Девятнадцатилетней сироты – Сафы Гриз. Принятой на временную службу на время отбора невест для короля одной из не самых крупных стран мира Ердар. Во дворце я, а точнее, галиум служила третий день и еще не успела обзавестись знакомыми, но уже прослыла ленивой и забывчивой.
Просто прекрасные новости.
Вытащив из шкафа такое же, как у разбудившей меня девицы, серое платье, пробурчала:
– Шикарно. Надеюсь, мужа в этом мире у меня нет.
– Не-а, – довольно протянул артефакт. – Необходимости не было. Вижу, ты совсем пришла в норму. Чудненько.
– Ага. Чудненько. Слушай, ты про ванную выяснил?
– На коридоре, но посетить ее у тебя нет времени. Через пятнадцать минут главная горничная госпожа Дия собирает всех своих подчиненных. Так что поспеши одеться.
Грязно выругавшись, напялила платье. Плюхнувшись на кровать, начала заплетать косу, вспоминая свой сон и привидевшегося мужчину.
Эх, богатое у меня, однако, воображение.
В груди кольнуло тоскливым сожалением, и чтобы отмахнуться от него, обратилась к Блайду.
– Слушай, а как же повара? Эр Корим, Грох и остальные?
– Что значит как? Забудь о них. У тебя новое тело и новая миссия.
– В смысле забыть? Я, между прочим, успела к ним привыкнуть!
– Значит, отвыкнешь! – отмахнулся Блайд. – Тебя для них больше нет. Я тебе вообще советую ни к кому не привязываться.
Просто офигенный ответ! Святая простота, мать вашу.
– Так, все с тобой ясно, – вздохнула, завязывая кончик красноволосой косы найденной в шкафу одной-единственной синей лентой. – Отвести к этой Дии сможешь?
– Смогу, и раз ты готова, пойдем, буду указывать направление.
Облегченно вздохнула и улыбнулась краешком губ.
Все же, как бы меня ни бесил порой артефакт, без него мне было бы гораздо хуже.
Не забыть бы еще уточнить по поводу той черно-белой карточки, а точнее: кто на ней был изображен. Жаль, что сама карточка осталось в другом мире.
Очень жаль.
Хорошо бы еще аккуратно поинтересоваться, привиделся ли мне тот король или все же нет. Все-таки я сомневалась, что сон может быть настолько четким, реальным. Где-то в глубине души поселилась легкая надежда на подтверждение моей догадки.
И я пока я шла по подсказкам Блайда, мне чудились темно-синие строгие глаза и хищная улыбка.
Глава 12. Дело философии. Быть тем, кто ты есть
– Перебрать горох. А в моем случае была альтернативная версия гороха! Да за одно только правильное произношение его названия людям медаль нужно присваивать! – пыхтела я, усердно драя огромное овальное зеркало в позолоченной раме. – Посадить сорок розовых кустов!
Сдув со лба прядь волос, возмущенно потрясла в воздухе тряпкой:
– Ну, вот нафига его сделали таким огромным?! Чтобы издеваться над клининг-менеджерами, а в моем случае – горничными?
– Ой, ну что ты снова скулишь? – лениво вклинился в мои стенания наглый артефакт, сверкнув розовыми искорками.
– О, активизировался, да? Молчал бы дальше в тряпочку! Хочу и скулю, хоть какое-то разнообразие, – недовольно шикнула на горе-напарника.
– Э-э, поаккуратней со своей тряпочкой! Мы – Блайдмайеры, нежные, хрупкие создания, нас нужно ценить, а не тряпкой перед майном размахивать!
Презрительно фыркнула.
– И не фыркай мне тут! Меньше разговоров – больше дела, через полчаса должна прийти с проверкой твоя любимая надзирательница, а унитаз все еще стынет без твоего особого внимания.
– Очень смешно, – недовольно скривилась, приглаживая встопорщенные на висках волосы и вздыхая.
Вот ей-богу, за эти три дня, что я нахожусь в не совсем гостеприимном мире Ердар, Блайд успел надоесть своими чаще не к месту лениво-язвительными комментариями до оскомины. А уж кто бы знал, как мне осточертела роль горничной-уборщицы и девочки принеси-подай!
Это я еще молчу про вездесущую мадам Дию! Девчонка служанка, разбудившая в первый день моего попадания в этот мир (кстати, позже я узнала, что ее звали Рыяна), не зря ее опасалась.
Ох, сколько я за эти три каторжных дня успела вылизать комнат, вспомнить страшно. И нет, не потому, что я такая услужливая пай-девочка. Как раз наоборот. Та самая госпожа Дия с первого взгляда отчего-то именно меня невзлюбила.
Не знаю, что ей во мне не нравилось, но Блайд не раз предупреждал, что женщина, внешне похожая чем-то на бабу Ягу, только чопорную и закованную в черно-серое добротное платье, как я ни пыталась молчать, находила, за что оскорбить. А уж когда я сама не удержала язык за зубами… Даже мне в тот момент стало не по себе от ее торжествующего блеска в маленьких глазках. М-да, работой меня быстренько загрузили по самую макушку, заявив, что за непочтительное обращение вычтут из жалования.
Ну, ладно об этом.
Оправив «монашеское» платье, невольно взглянула на свое отражение и с непривычки дернулась, смотря в свои два одинаковых глаза. Ну, не привыкла я их одинаковыми видеть, не привыкла! Разноцветные мне были родней. А в этом мире и у этой версии мои глаза имели одинаковый оттенок.
Впрочем, на этот раз галиум с моей, эм, душой, выглядел куда лучше, чем в первый раз. Несмотря на то, что я вообще смутно понимала, кто на самом деле эти галиумы, как они устроены и как в них попадаю я, ощущала себя вполне человечной. Только в этот раз лет так на восемь младше моего настоящего возраста.
Все-таки Блайд был прав, хотя еще бы оно было по-другому, от психического состояния много чего зависит. Главное, чтобы я к концу своего путешествия превратилась не в старуху и не совсем в молодуху.
Лучше вообще о таком не думать. Жутковато как-то.
А!
Кстати, о глазах. Темно-синие глаза незнакомца короля еще сутки мне мерещились по всем углам и не только, словно плод моей фантазии, кем, собственно, и был этот мужчина, неустанно за мной наблюдал.
В один момент я даже грешным делом подумала, что плод моего свихнувшегося от болезненных последствий перехода воображения отнюдь не плод, а очень даже реальный и находится в этом мире. И он каким-то образом узнал, кто именно бесцеремонно вторгся в его святая святых и теперь следил за мной, аки кот за маленькой оборзевшей мышкой.
К тому же, не зря «нас», горничных, наняли именно на время прохождения отбора. А тот самый кареглазый Дарри говорил с моим визави именно об отборе невест.
Эх, надежды и мечты. Не оправдались! Разбившись о суровую реальность.
Когда мне не без усилий удалось-таки увидеть его величество Миласа, меня настигло самое страшное разочарование в жизни. Вот без утрирования говорю. Правитель Еринбарга был похож на моего короля как затюканный петух на жар-птицу. В общем, никак. Совсем.
Я так расстроилась, что даже не вякнула, когда заставшая меня за подглядыванием Дия отчитала и со злорадной ухмылкой заявила, что в наказание за возмутительный проступок я иду драить темницу. Одна и без магии.
Надо было видеть ее вытянувшееся лицо, когда я, вместо того чтобы возмутиться, спокойно подобрала свой инструментарий: швабру и ведро, и с гордо выпрямленной спиной потопала куда отправили. На следующий день Дия меня даже не трогала, лишь задумчиво поглядывала, да странно похмыкивала, но длилось это затишье всего лишь сутки.
В последний раз махнув тряпкой по раме, плюхнулась на попу возле идиотского зеркала, подперла кулаком подбородок, тоскливо обводя взглядом покои одной из претенденток на руку, селезенку, мужское достоинство и другие не менее важные органы Миласа Тигивальда.
Эх, вот имя у повелителя ничего такое, а вот он сам… Мама дорогая.
Белокож до ненормальной синевы, худой как палка, дунь – и его снесет, глаза огромные на пол-лица, но какие-то мутные, подрагивающие тонкие обветренные губы, однако внешность удивительно не соответствовала голосу, а точнее – его зычному громогласному басу.
Раздумывая о том о сем, я дошла до туалетной, даже не удивившись тому, что увидела в унитазе. Иногда принцессы вели себя совершенно не как принцессы, опровергая присказку, что принцессы как бы не какают. Ложь и заблуждение! Еще как гадят, даром что высокородные.
– Что ж, Софа, стоит признать: принцессой быть все же приятней, они не драят зеркала и сортиры, по крайней мере, я таких не видела.
Ага, наивно я вот в тот момент думала. Очень наивно.
Закончив, устало привалилась к косяку двери, мрачно оглядывая проделанную работу. Артефакт подозрительно помалкивал, что ему было не свойственно, но я была рада этой маленькой минутке спокойствия.
Эта комната, к счастью, была на сегодня последней, долгий изматывающий день подходил к концу, и совсем скоро я смогу прилечь в хоть немного жесткую, но постельку.
Ура! А там, может, и незнакомец приснится. На радостях я даже покружилась, тихо хихикнув, затем покривлялась своему отражению и удовлетворенно вздохнула.
– Слушай, иногда ты меня пугаешь своим поведением. Если бы я не знал, что тебе стукнуло двадцать пять годиков, решил, что мой носитель – несовершеннолетнее безголовое существо.
– Сам ты существо, – беззлобно огрызнулась и уже более серьезно ответила: – Слушай, ну как, по-твоему, должна вести себя девушка моего возраста, а?
Судя по плеснувшим от артефакта волнам, Блайд растерялся.
– Не знаю, – озадаченно протянул он. – Но точно не так, как ты. Сдержанней, спокойней, более взвешенно принимать решения, адеква-а-а-тно, знаешь ли, и уж точно не прыгать и скакать как умалишенная.
– Фи, – сморщила нос. – Бред. Возраст – это всего лишь возраст. Цифра. Возраст не отображает поступки. Можно и в семьдесят радоваться жизни, как ты сказал – как умалишенные скакать и танцевать, смеяться над шутками близких, шутливо стенать, что что-то не сделал, а можно быть сдержанным и холодным, величавым, а еще, как вариант, в зависимости от ситуации. Все это не зависит от возраста. Зависит от человека. Зачем ограничивать себя в чем-то, боясь, что другие не поймут?
Улыбнувшись, легонько стукнула артефакт по майну, тот обиженно засопел, но волны от него шли довольные.
– Вот и получается, что оглядываясь на мнение окружающих, человек понапрасну тратит свою жизнь, растрачивает положительную энергию и уж точно не добавляет себе приятных эмоций.
Я вздохнула.
– Но, знаешь, важно, чтобы тебе самому нравилось быть тем, кто ты есть. Важно принимать себя таким, какой ты есть. Веселым, неадекватным, адекватным, глупым, умным, и так далее. А другие… А что другие? Те, кому больше всех надо, что бы ты ни сделал, найдут, о чем поговорить и как перемыть кости. При своей работе не раз замечала, что люди любят, нет, не так, обожают! Приходить в социальные сети и выливать свой скопившийся негатив на кого-то или что-то по принципу: сделал гадость, на сердце радость. Меня подобное всегда улыбало. Неужели они думают, что их мнение действительно кому-то важно?
– Может, и важно.
Утверждающе кивнула:
– Может, и важно, чтобы было на кого слить ответный негатив. Но не в этом смысл, дело в том, как ты сам к этому относишься. Что именно ты позволяешь себе. Наилучший вариант в конкретно этой ситуации – написать в ответ нечто хорошее, позитивное, тебе приятно, а другому человеку… А вот тут уже зависит опять-таки от человека.
Мы с Блайдом задумчиво помолчали, и через несколько минут он тихо ответил:
– Я рад, что ты это поняла. Однако пора заканчивать с философскими темами, прямо на нас надвигается шторм, возможны осадки в виде звездюлей.
Посмотрела на браслет и широко улыбнулась.
– Слушай, заканчивай тырить фразочки из моего мира. Они плохо на тебя влияют.
– Ой-ой-ой.
Хмыкнув, я вновь задумалась о том самом, философском.
А ведь действительно, все это я поняла только сейчас. Раньше я часто злилась, когда мне выговаривали откровенные гадости, справедливые и нет, но злость и ответные язвительные гадости, кроме головной физической боли и отвратительного настроения, ничего не приносили. Осознание простых истин отразилось приятным теплом в груди.
Даже вскоре пришедшая, по обыкновению мрачная, с вечно скорбно поджатыми губами баба Яга со своей проверкой не испортила мне приподнятое настроение.
Понимание, к сожалению, совершенно не означало, что я по щелчку перестану злиться, выдавать порции яда и начну какать веселыми ромашками, но все-таки кое-что очень даже дало. Примирение с собой.
Блайдмайер оказался вновь прав, ген Ходящей, несмотря ни на что, – отличная штука. Он поможет найти мне себя. Со временем. И правда, довольно о философском.
В приподнятом настроении вернувшись в комнату, я не без удовольствия стянула с себя платье и, захватив из шкафа полотенце с кусочком мыла, уже собралась отправиться в женский душ, как мой взгляд мельком скользнул по кровати, натыкаясь на то, чего там вообще не должно было быть.
Остолбенев, недоуменно уставилась на небольшую карточку.
– А это здесь откуда?
– Что там у тебя снова не так?
Проигнорировав ворчание Блайда, медленно, словно на кровати лежала не фотокарточка, а не меньше чем граната, приблизилась, нерешительно замерла, с изумлением таращась на знакомое изображение.
– Откуда оно здесь? Блайд? Твои проделки?
– Что сразу я? – искренне возмутился артефакт. – Что ты там такое увидела?
– Черно-белая карточка, – тихо пробормотала, осторожно прикасаясь к краю плотной бумаги. – Я такую уже видела в том, другом мире. Но откуда эта вещь могла взяться здесь? Ты знаешь?
Блайдмайер молчал, до меня доносились его волны напряжения и тщательно скрываемой досады. Та-а-ак, это еще что за новости!
– Блайд? – требовательно позвала артефакт. – Ты знаешь, кто на нем изображен. Почему эта женщина так похожа на меня? Это очередной галиум, да?
– Нет, – нехотя отозвался Блайдмайер. – Не галиум. Ну, вообще так-то да… Точнее, не совсем. Если по-простому, эта женщина, как и ты – Ходящая, Софи.
Что-то такое я, если честно, предполагала.
– Эм, ладно. В смысле… А как… Где она сама? И, кстати, если уж зашел разговор, ты мне так толком и не рассказал, куда вообще подевались все Ходящие? Должно же, в конце концов, у нас быть какое-то пристанище. Или я чего-то не понимаю. Блайд?
Блайдмайер затих и, как мне показалось, закрылся от меня. Не знаю, как и что он сделал, но отражения его эмоций ощущать я перестала. Молчание затягивалось, я уже начала подозревать, что мне ничего не скажут, и даже готовила гневную тираду, но артефакт неожиданно ответил, но совершенно не то, что я могла ожидать. Совершенно не то.
Он тяжело «вздохнул». Ох уж эти имитированные эмоции. Ужас.
– Тут такое дело… – как-то заискивающе пролепетал он, настолько неправдоподобно, что меня кольнуло дурным предчувствием.
– Да-а-а?
– Их всех уничтожили, Софа. Таких, как ты, не осталось.
У меня от изумления отвисла челюсть. Пальцы, держащие карточку, ослабли, изображение бесшумно упало на кровать, а я приземлилась рядом с ним.
– Э-эм, это что, шутка, да? Скажи – да!
– Нет, – сухо припечатал Блайд, да так, что я сразу поняла: правда, не шутит. И шутки, похоже, кончились. – Увы, отнюдь не шутка.
Растерянно забегала глазами по покрасневшему майну, шепча:
– Но кто? Кто это сделал? Зачем?
Блайдмайер немного помедлил, прежде чем ответить:
– Доподлинно неизвестно, как это произошло. Однако известно, кто виновен в практически полном истреблении Ходящих.
По спине прошелся неприятный холодок. Кажется, даже волосы на затылке зашевелились.
– И кто же? – с трудом сдерживая волнение, с любопытством уточнила, заранее почему-то ощущая, что на самом деле знать ответ совсем не хочу. Очень не хочу. Он мне точно не понравится.
Что ж, я оказалась не права. Ответ меня просто убил наповал.