Анастасия Максименко – Держите себя в руках, леди! или Ходящая по мирам (страница 31)

– Подожди, какой переход в другой мир?! Снова? Ты что, издеваешься? – с подозрением осведомилась у притихшего артефакта.

В голову закралась догадка. Кажется, надо мной только что пытались подшутить. Ну, конечно!

Облегченно рассмеялась, прикоснувшись тыльной стороной ладони ко лбу.

– Знаешь, совсем не смешная шутка, – доверительно прошептала, тут же гаркнув: – Ну, ты и засранец, Блайд! Так же и поседеть раньше времени можно. Но я оценила.

– А ты меньше нервничай! – огрызнулся в ответ он.

Надо же, сколько эмоций, какая экспрессия. А притворялся-то.

– И как ты меня назвала?! Да я, чтобы ты помнила – Блайдмайер! Артефакт-помощник высшего уровня, созданный для помощи великим Ходящим в мирах! Меня нельзя называть каким-то там сокращенным блайдом!

– Да-да-да, а меня нельзя без моего ведома переносить в тело иномирного двойника, – саркастично отозвалась, плюхаясь обратно на кровать. – Но ты же это сделал!

– Это вообще-то не я, это твоя сущность, и перенос бы произошел в любом случае. Хочешь ты того или нет. Судьбу и мироздание не обманешь.

– Надо же, как высокопарно, – съязвила, внимательно поглядывая на местами покрасневший, словно от злости или смущения, артефакт.

Прелесть какая. Он еще и краснеть умеет.

– И, кстати, какие шутки, дорогая? Тоже мне, нашла юмориста.

– Издеваешься?

– Неприкосновенные талисманы, да нет же! У тебя действительно перерасход энергии в этом мире. Тебя перекинет в любом случае. Если тебя не стабилизировать, сотворив это в тот момент, когда миры незримо соприкасаются в нужной точке, тебе вряд ли понравятся последствия.

Он сказал это таким тоном, сочувствующе-серьезным, что веселье вмиг испарилось. Появилось осознание, что шутить, похоже, со мной даже и не пытались. Если только чуть-чуть, и от этого стало не по себе.

– Погоди… Погоди, ты сейчас серьезно?

– Серьезней не бывает.

– А отменить это как-то нельзя? – с надеждой спросила, на что мне выдали просто убийственный лаконичный ответ:

– Нет.

– Да я только к этому миру немного привыкла! – взвыла, схватившись за голову. – Как так-то? Я домой вообще хочу! А не шляться по другим мирам! Зачем мне это вообще? В чем смысл?!

– Смысл очень даже есть. Увы, ничем, кроме справочной информации и стабилизации потоков при переходе, не могу помочь. В свой мир ты вряд ли вернешься. А даже если и так, то вряд ли после всего сможешь жить обычной жизнью.

– Почему?

– Сама вскоре поймешь, – недовольно ответил он. – Ты бы лучше не сидела, а собиралась. Надеюсь, до тебя дошло, что я не шутил.

– Да что мне собирать? Смею напомнить, что в этот мир и тело ты перенес меня без вещей. Даже телефон там остался!

– Я лучше какого-то там телефона, – гордо отозвался Блайд.

– Кто бы сомневался, – буркнула я. – Так, стой! Не пудри мне мозг. Замедлить этот переход как-то можно? Мне срочно нужно узнать хоть какую-то информацию! Я так не могу! Я не готова отправляться в другой мир! Почему ты вообще только сейчас со мной заговорил, а не сразу, как я попала сюда? Что за халатность к своей хозяйке?

Жемчужинка замерла, в воздухе разлилось возмущение, я бы даже сказала – обида, детская такая, что мне, несмотря на всю непростую ситуацию, стало смешно. С интересом уставилась на артефакт, разглядывая переливающееся по камню причудливое переплетение линий.

Почему-то я их ощущала. Могла распознавать. Не знаю, откуда и как, даже и близко не понимала, но знала: я не обманываюсь, не надумываю.

Белые линии – ощущались как осмысление информации. Зеленоватые с мелкими искорками – задумчивость и принятие решений. Розовые – легкое возмущение, интерес. А вот если бы были красные линии, то злость. Агрессия. И степень этих эмоций, мыслительного процесса зависели напрямую от степени выраженности оттенков линий.

Действительно не понимала, откуда я знаю, просто знала и все.

Возможно, артефакт сам даст ответ на этот вопрос. Пока нужно было разобраться хоть немного: почему я, зачем, для чего. Какова цель моих перемещений. Это, на мой взгляд, было важнее.

Пока я, затаив дыхание, разглядывала линии, от нетерпения ерзала попой по одеялу, едва не проделала в нем дырку, Блайд, спустя несколько минут явно придя к решению, засветился ярко-белым.

– В принципе можно, – медленно ответил он. – Но в таком случае переход дастся тебе куда сложней. Тошнота и головная боль покажутся тебе сущей мелочью.

– Согласна, – решительно кивнула, сжав кулаки. Лучше получить ответы сейчас и быть хоть немного подготовленной, чем оставаться в глухом неведении. – Что нужно делать?

Послышался тяжелый вздох.

Обалдело округлила глаза.

– Ты что, дышишь?

Хотя если он в некотором роде испытывает эмоции, то чего удивительного? Но наглая штукенция опровергла мои домыслы, презрительно буркнув:

– Глупости не говори. Смоделировать можно что угодно, это чтобы ты знала, насколько я недоволен происходящим.

Я фыркнула. Надо же, какие мы характерные. По Блайду мигнули ярко-красные линии. Уже понимая, что они означают, на всякий случай прикусила язык. У меня еще будет достаточно времени, чтобы вывести наглого «помощника» из себя.

– Ты все еще хочешь замедлить время перехода или так и будешь сидеть, ресницами хлопать?

– Хочу, конечно.

– Ну, сама напросилась. Я предупреждал.

– Не тяни резину, Блайд, бесишь! Я едва сдерживаюсь, чтобы тебя не покусать.

– Вот! – торжествующе воскликнул он. – Я о том и говорю! Перерасход энергии. Твоя миссия в этом мире завершена. Сам мир сейчас настроен на то, чтобы уничтожить твой галиум. И не смотри на меня так! Когда происходит критичный для «ходящего» перерасход энергии, появляются специфичные симптомы. Спутанность сознания, безудержный смех или несвойственные человеку желания. Желание задержаться подольше в мире и в оболочке галиума.

Внимательно слушая монолог артефакта, неосознанно поглаживала его по гладкому боку. Я понимала, что он очень даже прав. Все названные симптомы у меня имелись. Неужели все правда? Хотя, если учесть, что я в другом мире, правдивее не бывает. Да и его строгий тон не оставлял сомнений, что наглая фенечка не шутит. Вот только что такое галиум?

Не успела я задать этот вопрос Блайду, как указательный палец кольнуло, словно острой иглой.

– Ай! – вскрикнула, опустила глаза, с удивлением замечая, как от пальца отходит тонкая игла, втягиваясь в артефакт, а на моем пальце проявляется крошечная капелька крови.

Это еще что такое? Но возмутиться не успела, поскольку Блайд жестко скомандовал:

– Размажь каплю по майну.

На интуитивном уровне я поняла, что майн – это сама жемчужина. Или минерал? В драгоценных камнях, к своему стыду, я разбилась плохо, они меня никогда не привлекали, как и украшения. Ай, ладно. Послушно размазала по ней свою кровь.

– Молодец, – удовлетворенно сказал он, лукаво добавляя: – Какая послушная у меня хозяйка.

– Не обольщайся, это разовая акция.

Блайд пробормотал что-то вроде: уже и помечтать не дала.

– Мечтать не вредно, вредно не мечтать, – отфутболила я, вместе с тем ощущая, как воздух сгустился, становясь вязким, словно кисель. – Получилось?

– Получилось, да.

– Тогда выкладывай!

Из краткой, дозированной информации от Блайда я узнала, что так называемые «ходящие в мирах» существовали, и если смотреть на то, что я очутилась в другом мире, существуют и по сей день. Но это не точно.

Ходящие – это не раса отдельных людей, как я думала. Не магические способности, это ген, передаваемый по наследству. Он мог пробудиться через много поколений, а мог не пробудиться вообще.

И чаще всего он пробуждался в той ситуации, когда носитель гена, скажем так, запутывался. Терял жизненные ориентиры, предавался скуке, застывал в развитии, и ему требовался толчок, цель, чтобы двигаться дальше. И якобы сам носитель давал неосознаваемый импульс: запустить ген, чтобы в корне поменять свою жизнь. Чтобы найти свой путь.

Услышав эту несуразицу, я громко, зло расхохоталась.

– Бред! – ядовито заявила Блайду. – Чистейший бред! Никому я ничего не посылала! Что ты несешь? Я жила спокойно, никого не трогала. Я любила свою жизнь! У меня была работа, дом, интересы! А ты отнял у меня все!..

– Да что ты? – нехорошо усмехнулся артефакт, нагло меня перебивая. – Я отнял? Уверена? Ты жила спокойно? Возможно. Но чувствовала ли ты вкус свободы? У тебя была работа? А любила ли ты ее, у тебя горели глаза во время твоей никчемной работы? Дом? А было ли кого в него привести? Может, подруги? Мужчины?

Я уже было открыла рот, чтобы хлестнуть несносный артефакт яростью, обидой на несправедливые, лживые слова, но так и замерла, прозревая.

А ведь верно.