Анастасия Максименко – Держите себя в руках, леди! или Ходящая по мирам (страница 109)

Шрифт

– Солайр уже привык, – услышала голос мужа над ухом. – Кейм, в следующий раз не отвертишься от присутствия на заседаниях.

Улыбнувшись, повернулась, утыкаясь носом в китель Солайра.

– Вот еще, мне восстанавливать резиденцию нужно, а не по совещаниям ходить.

– Не бурчи, Кейм, – откликнулся муж, взмахнул рукой, несколько минут – и покои вернули себе первозданный вид. К этому я тоже до сих пор привыкнуть не могла. Мои познания в магии даже спустя шесть лет были посредственными.

– Знаете, чего я хочу? – вдруг сказала, посмотрев на мужа и отца.

– Чего? – в один голос спросили они.

– Семейное фото.

Муж с отцом многозначительно переглянулись.

– Еще одно? Но, моя королева, наши семейные снимки уже некуда скоро будет складировать.

– Семейных фотографий много не бывает, – припечатала, ведя мужа за руку к отцу.

– Снова начнет делать свои селфи, – притворно недовольно пробурчал папа, хотя у самого в глазах взметнулись нетерпеливые искры. Кто-то, несмотря на свой жесткий характер, оказалось, очень любил фотографироваться.

Встав с мужем за спиной отца по левую и правую от него руку, навела кристалл и тихо выпалила:

– Сыр!

– С-ы-ы-ы-р! – протянули мои любимые мужчины, и я едва сдержала смешок. – Обожаю вас.

– Дай посмотреть, – приказал отец, и я вложила кристалл в его протянутую ладонь. Муж тоже склонился, разглядывая полученный снимок, а я счастливо вздохнула.

Разве я могла подумать, что, вступив в сомнительное наследство, получу в конечном результате большую семью и даже крайне вредного, но не менее любимого помощника? Нет, если бы у меня был шанс пройти этот путь заново, то я обязательно прошла его, не отклоняясь от курса.

– Неплохо! – вырвал меня из раздумий отец. – Но нужно повторить, у меня здесь выражение лица какое-то странное.

– Это все сыр, – прокомментировал муж.

Я же только закатила глаза и усмехнулась.

Мужчины.

Положив спящую дочурку в кровать, вернулась к разогнавшимся мужчинам, ага, тем самым, кто кричал о том, что некуда будет снимки девать, ну-ну. Спустя еще десяток маг снимков я забрала из рук отца артефакт, совершенно не обращая внимания на его недовольное сопение.

– Но, Софи! Я там неудачно получился!

– Да и я не очень, – задумчиво протянул муж.

– Держите себя в руках, мои дорогие. Держите себя в руках.

Интерлюдия

Худенькая, в одном ночном халатике, женщина медленно расчесывала волосы, готовясь ко сну. Не проходило и дня, чтобы она не вспоминала свою прошлую жизнь, до той страшной войны, что разрушила сотни жизней, разбила на осколки, вывернув жизнь наизнанку и изранив душу. О тех, кого пришлось ей оставить в той, другой жизни, женщина старалась думать как можно реже, дабы не бередить кровоточащие душевные раны.

Мир, куда многих генных перенесло на границе жизни и смерти, был напрочь закрытым и пустым. Кроме не более тысячи самих генных, в нем не было никого из разумных. Она помнила, какими растерянными они все оказались, осознав, в какую ужасную ситуацию попали.

Радовало только одно: среди них оказались несколько изобретателей, как и других людей с очень ценными в нынешних условиях знаниями, у генных оставалась хрупкая, с каждым пройденным годом угасающая надежда, что когда-нибудь они смогут вернуться домой.

Вздохнув, она собрала волосы в свободную косу и, поднявшись, встряхнула подушки. Из одной на разобранную постель вдруг выпала странная черно-белая карточка, пустой стороной вверх.

Изумившись, не понимая, как эта карточка могла оказаться в ее постели, ведь ей она точно не принадлежала, женщина дрожащими пальцами подняла ее, медленно перевернула, и ее дыхание перехватило.

Сердце женщины учащенно забилось.

На черно-белом снимке была изображена семья: красивая улыбающаяся девушка со знакомыми ей родными чертами лица.

Александра была готова поклясться, что глаза этой девушки были разноцветными, как у нее самой.

Рядом с девушкой стоял отдаленно знакомый мужчина, а вот в кресле, смотря прямо ей в глаза такими знакомыми и, как ей показалось, укоряющими глазами, держа в руках маленькую, похоже, спящую девочку, сидел тот, кого она уже давно оплакала и похоронила.

– Кейм, – шепнули непослушные губы, а по лицу заструились тонкие ручейки слез. – Кейм.

Женщина, как никогда раньше, ощутила себя обманутой и вместе с тем предательницей. Той, кто избрала нового мужа при живом. Но она чувствовала его смерть. И лишь потому спустя больше пятнадцати лет позволила отпустить. Позволила себе вновь быть счастливой с тем, кто не бросил в трудную минуту. И никогда не бросал.

– Александра? – услышала она не менее родной голос мужчины, ставшего ей чуть меньше четырех лет назад мужем.

Резко обернувшись, она посмотрела на обеспокоенного мужа.

– Павлас! Боги…

Ее супруг стремительно оказался рядом с ней, обнял непонятно по какой причине рыдающую жену.

– Что случилось? Кто тебя расстроил?

Она нашла в себе силы только протянуть ему карточку, упала на постель и свернулась калачиком.

Мужчина долго молчал, разглядывая изображение, а затем, вздохнув, присел рядом с женой, осторожно погладил ее спину.

– Александра, случившегося уже не изменить, понимаешь? Если мы найдем выход вернуться. Если ты захочешь. Я отпущу тебя. Потому что люблю.

Всхлипнув, женщина призналась:

– Я тоже тебя очень люблю, Павлас.

Мужчина облегченно выдохнул и улыбнулся.

– Ты только посмотри, на карточке Софи. Твоя дочь. И, кажется, твоя внучка, ты посмотри, они счастливы.

Присев, Александра вытерла щеки и сквозь слезы улыбнулась, рассматривая счастливую дочь.

– Ты прав, она выглядит довольной.

– И я этому рад, у тебя наконец перестанет болеть душа.

– Ты моя душа, – шепнула она, прислоняясь плечом к мужу.

В тот момент женщина, несмотря на то, что соскучилась по дочери, хоть в глубине души и не ощущала уже ее таковой, надеялась, что никто и никогда не найдет дороги обратно. Их место теперь в этом мире. Многие из них уже давно создали новые семьи. И другое ей и, как она знала, остальным не было нужно.

Ведь все, что происходит, всегда только к лучшему.