Анастасия Макарова – Верона (страница 11)

Это было странно: никакой сырости, никакого холода. Жаркий сухой воздух. Найд шел осторожно. Приходилось светить не только под ноги, но и вверх и по сторонам, иначе он мог удариться о неровности свода или причудливо свисающий с потолка пещеры сталактит. Луча фонаря не хватало на то, чтобы собрать полную картину, и Найд водил рукой туда-сюда, продвигаясь вперед очень медленно. Он то и дело останавливался и оборачивался, светя в уже пройденное пространство: не преследует ли его кто неведомый? Найд старался не поддаваться случайным фантазиям, но почему-то сейчас ему казалось, что пещера обязательно должна быть обитаема. Он не мог себе объяснить, почему так думал, но мысль эта заставляла его почти красться.

Вдруг Найду показалось, что впереди что-то упало. Он остановился и прислушался. Тихо. Может, это капля воды сорвалась с потолка пещеры и со звоном разбилась о камень? Это вполне могло быть так. Значит, можно без опаски идти дальше. Найд посетовал, что не может просто взять и выключить фонарик, ведь луч света в темноте выдавал его присутствие, а он, в свою очередь, продвигаясь все глубже и глубже, все отчетливее ощущал на себе чей-то взгляд. Кто бы здесь ни был. Но разве ж можно выключить фонарик? У Найда нет приборов ночного видения, равно как и особого зрения. А тьма вокруг стоит кромешная.

Пока что не было никаких ответвлений. Пройдя ещё метров пятьсот, Найд попал в небольшой грот. Из него можно было попасть в два коридора. Посветив фонарём в левый, Найд все же выбрал идти по правому. Ведь какая, собственно, разница? Да и если верить статистике, люди часто выбирают правый вариант из двух предложенных, соответственно, Юрец мог решить так же и попасть на то странное место, которое внушило ему страх.

Найд шёл очень долго в абсолютной тишине и теперь начал отмечать какое-то странное состояние ума. Абсолютная пустота. Он не слышал своих шагов. И даже думать не хотелось. Как будто где-то поблизости стояла глушилка сигналов. Передвигаться тоже стало значительно сложнее. На каждое движение воздух вокруг словно сопротивлялся – ощущения сравнимы с передвижением под водой. Луч фонарика почему-то стал мутнее, расширившись и потеряв свою дальность. Пройдя ещё с полкилометра в таком замедленном ритме, Найд стал чаще и чаще ощущать приступы беспричинного страха. Поначалу они были слабые, но по мере продвижения вперёд усиливались. Найду это очень не понравилось, ведь страх, причинный он или нет, лишает способности ясно мыслить, а это было сейчас ни к чему. С другой стороны, появление страха говорило о том, что он все ближе и ближе к цели. Юрец не смог, сбежал, а он сможет. Дойдёт. Он же знает, что этот страх – просто индикатор. Тут нечего было бояться.

Теперь каждый шаг вперед давался Найду с трудом. Страх – даже не страх, а панический ужас орал ему «не ходи туда», но Найд пересиливал себя. Он пытался рассуждать логически, насколько это было возможно в его состоянии, и пришёл к выводу, что раз что-то так рьяно не даёт ему идти вперёд, значит, там точно скрыто что-то интересное и нужное. Как массивная дверь и наличие охраны даёт понять вору, что в доме точно есть, что украсть, так и Найду казалось, что он теперь просто обязан дойти и выяснить, что вызывает такой странный эффект.

«Быть может, я надышался ядовитыми испарениями? – подумал Найд, холодея от этого предположения, – И все, что я чувствую – просто галлюцинация?»

Это было самое вероятное объяснение из всех возможных, и Найд даже удивился, что не подумал об этом раньше.

Эта версия одновременно и успокаивала, и настораживала. Хорошей новостью было то, что Найд не сходит с ума. А плохой – он имеет все шансы остаться тут навсегда, если эти пары очень токсичные. Он просто не успеет вернуться на поверхность. А респиратора у него с собой не было. Но никакого странного запаха Найд не почувствовал, да и дышать было относительно легко – если, конечно, не брать в расчет, что его колотящееся от страха сердце требовало более частых вдохов.

Коридор вывел Найда в огромный грот, больше первого, который заканчивался тупиком. Посветив дрожащим лучом фонаря назад, на проход в грот – откуда он вошел, Найд заметил вбитую намертво в камень решетку. Словно бы этот тупик был ловушкой или чьей-то клеткой. Решетка четко отделяла эту зону от остальных коридоров. И она была выбита. Местами виднелись покореженные прутья толщиной с палец. Местами ее выдрали «с мясом», прямо из камня.

Луч фонаря хаотично заплясал по сводам грота. Неслабо напуганный до этого, Найд все больше проваливался в состояние паники. Он все крутился вокруг и светил на стены грота, но больше не увидел ничего примечательного, кроме странной оптической иллюзии. Казалось, воздух вокруг плавится, и камень, образующий своды грота, на самом деле стекает по поверхности стен под влиянием высокой температуры. Найд попытался устаканить пляшущий в руке фонарик и перехватил руку другой рукой, но это не принесло результата. Паника и ужас достигли предельной точки. Найд задыхался. Он крутился по сторонам, беспорядочно кидая луч фонаря туда и сюда в надежде найти источник страха, как будто источником могла оказаться припрятанная где-то среди камней или в щели антенна. Ему казалось, что за ним наблюдают десятки глаз. Это было настолько явное чувство, что, несмотря на то, что Найд никого не обнаружил, он закричал в пустоту. Пустота отозвалась гулким эхом. В гроте началось какое-то движение. «Обвал», – подумал Найд, но с потолка грота не упал ни один камешек. Сильные колебания прекратились, и теперь стены резонировали в такт его дыханию. Продолжая светить фонарём по сторонам, Найд заметил, что воздух вокруг плавился все сильнее и сильнее. Он уплотнялся и захватывал пустые пространства. Наконец вокруг Найда сформировалось кольцо, ещё свободное от вторжения расплавленного воздуха. Найду захотелось отключиться, чтобы не чувствовать, что произойдёт, когда эта масса коснётся его кожи. Но он, как назло, был в сознании, хоть и парализован страхом. «Зря я сюда пошел», – мелькнуло у него в голове.

Найд почувствовал странную смесь жара и холода и чьё-то присутствие, невыразимо ужасное. Расплавленный воздух поглотил его, образуя плотный кокон по поверхности тела.

Глава 3

Около двух часов дня Рамис собрался на рынок за продуктами и, проходя мимо домика Найда, заглянул к нему. Апани, порядком встревоженная, сообщила, что Найд ушел погулять с самого утра и пока не вернулся.

На ней был передник и косынка. «Готовит, видимо, – подумал Рамис и еле заметно улыбнулся, – это так по-детсадовски. Замотаться по самое не хочу, чтобы ни один волосок не попал детям в кашу. Насмотрелась, небось, от их поварихи»

Апани нравилась Рамису даже в таком домашнем виде, но он потребовал от себя срочно прекратить об этом думать. Так нельзя! Это жена его лучшего друга. Вот угораздило…

– Странно, – сказал Рамис вслух, – Найд меня не звал гулять. Куда же он мог пойти?

Апани пожала плечами.

– Где он собрался гулять, я не имею понятия. А вот после я просила его заскочить на рынок. Может, он сейчас там?

Они попрощались, и Рамис видел из-за калитки, как Апани медленно побрела в дом. Видимо, его визит дал ей повод к новым волнениям. Ведь, действительно, гулять в одиночку для Найда было совсем несвойственно. Он просто так, без дела, по улицам слоняться не будет. А если решит погулять, то позовет Рамиса. И то – раз в полгода, если только взбредет ему такое в голову. Обычно они по горло сыты прогулками по тоннелям шахты, и дополнительная активность никому не требуется.

«Что ж, остаётся пойти на рынок и поспрашивать у торговцев, появлялся он или нет», – решил Рамис.

Рынок Вероны представлял собой пестрое многообразие различных вывесок, завлекающих покупателей в ларьки. Владельцем рынка выступала управа города, а продавцы лишь нанимались на работу. Принцип был такой: желающий открыть свою палатку подавал документы и заявление в распредотдел с пояснением, каким товаром хочет заниматься. Если в распредотделе одобряли кандидатуру продавца и давали положительный ответ, тот направлялся в управу для уплаты первого взноса. За каждый месяц аренды торговой точки надо было платить. Также было необходимо платить вперед за все поставки товаров. Раз в два-три месяца в Верону приходили каталоги, которые распределялись между продавцами, и те заказывали тот или иной товар наперед, иногда с просьбой разбить поставки. Это касалось в основном портящихся продуктов.

Так как за товар продавцы платили заранее, управе, закупающей все у столицы, было неважно, продастся товар или будет лежать на складе. Складское хранение для «частников» тоже стоило денег, поэтому, прежде чем стать продавцом, надо было хорошенько подумать, потянешь ли это дело финансово. Учитывая довольно большие взносы за аренду точки, доставку товара и склад, продавцы делали деньги, как только могли. Многие не гнушались обвешивать или впаривать лежалый товар. И как-то выгребали. Честные же коммерсанты часто банкротились и порой, чтобы отдать долг управе, подписывались на откровенно рабские трудовые контракты.

Рамис шёл мимо рядов с одеждой – вывешенные на витрины модели были все какие-то блеклые. Вот захочешь ты взять одежду, придёшь на рынок, а можно купить либо тёмную – чёрную и серую, либо светлую – бежевую, коричневую. Может, найдёшь что-то темно-синее или темно-зелёное. Все. На этом ассортимент цветов исчерпывался. Белое жители Вероны не жаловали – оно и понятно, в здешней пыли белое быстро станет грязным. Но ладно бы цвета, но это скучное однообразие моделей…