Анастасия Лютикова – Из тысячи лиц (страница 1)
Анастасия Лютикова
Из тысячи лиц
Иллюстратор обложки –
Леттеринг –
© Лютикова А., текст, 2026
© Бетехтина Ю., ил. обл., 2026
© ООО «Феникс», оформление, 2026
Глава 1
Дын!
Дын!
Дын!
В голове словно стучал настойчивый дятел, который хотел продолбить в моих мозгах дупло, а ухо вибрировало от Ксюниного голоса. Но я терпела, потому что… ну, потому что привыкла во всём потакать подруге, чтобы она не обиделась.
– Ми, ты такое пропустила! Зря ты сегодня не пришла!
– Неужели контрольную? – хрипло буркнула я в трубку.
Горло и голова нестерпимо болели, нос не дышал. В общем, чувствовала я себя препаршиво, а подруга, вместо того чтобы спросить, как у меня дела, весело щебетала в трубку.
– Ой, да при чём тут контрольная. У нас сегодня новость так новость. Никогда не отгадаешь!
А мне и не хотелось. С головной-то болью загадки решать?
Но Ксюня и не ждала от меня ответа. Её распирало:
– К нам новенький пришёл! Прикинь! И это под конец третьей четверти! Да ещё на последнем уроке, на географии. Очень загадочно! И знаешь, он такой красавчик!
Она даже причмокнула от восторга. Я мысленно представила, как она лежит на свой неубранной кровати, прямо в школьной форме, болтает ногами и накручивает на палец и без того волнистый светлый локон. Щёки порозовели, глаза с длиннющими ресницами блестят. Что и говорить, моя подруга – красавица. А уж если на моём фоне, так и вообще писаная, как в сказках говорят. Классика жанра. Может, она поэтому со мной и дружит? А я с ней тогда зачем?
Бр-р-р. Я помотала головой, пытаясь вытряхнуть из неё противные вязкие мысли, и тут же застонала от боли. Оу! Поосторожнее, детка, твои мозги чуть не сделали сальто-мортале.
Видимо, я промычала вслух, потому что Ксюня на секунду приостановила свой щебет.
– Ты что-то сказала? А, нет? Ну так вот. На него все наши девчата тут же глаз положили. Представляешь, близняшки даже чуть не подрались. Выпихивали друг друга из-за парты, чтобы он к одной из них подсел. Только это смешно, потому что куда они сядут-то? Мы были в двадцать втором кабинете, а там же у нас полный комплект человеко-мест.
Так они, знаешь, что придумали. Мы, – говорят, – по очереди будем с ним сидеть. Типа один урок с ним Поля сидит, а Оля – со мной, а потом меняются. Пока Журавлёвой нет.
Зарились на твоё место. Но я не дала! Хитренькие какие! Устроили весь этот цирк перед Валечкой. Та их еле успокоила и сказала, что позже принесут ещё одну парту, а новенького посадила пока знаешь куда?!
Ксюня засопела в трубку, нагоняя интригу.
Да уж. Л – логика. Выберите вариант А или А. Кто бы мог догадаться?
Но, чтобы подыграть подруге и прервать эту мхатовскую паузу, я изобразила нетерпение:
– Ну?!
– Со мной! – шепнула Ксюня в трубку.
(Бинго!)
– Тебя же не было. Вот она его туда и посадила. Сказала, что временно, – и в голосе подруги я услышала явное сожаление, – потом нам ещё одну парту в класс поставят. Сегодня завхоза не было. А может, в школе лишней парты нет. А может, её ещё купить надо…
Теперь голос пылал надеждой. Верная подруга явно променяла меня на красавчика.
Голова у меня раскалывалась. А Ксюня, похоже, не собиралась останавливаться. Я даже не могла вставить ни слова в её информационный поток. Она всегда так разговаривает. Вещает.
– Так вот, он сел и поздоровался со мной. Прямо так и сказал: «Добрый день!» Вежливый такой. Не то, что наши олухи. Я думаю, он из Питера. Всё-таки культурная столица.
Я ему говорю: «А я Аксинья, но можно Ксюня, но ни в коем случае не Ася и не Ксюша». А он говорит: «А я Марк. Просто Марк».
Я улыбнулась. А новенький-то, видать, с чувством юмора.
У подруги, как и у меня, есть пунктик насчёт имени. Она почему-то не очень любит своё полное имя (а мне нравится), но особенно ненавидит, когда её называют Асей или Ксюшей. А мне моё имя норм, но я терпеть не могу, когда меня называют Милой. Уж, пожалуйста, Меланья или хотя бы просто Ми. Не Милана и не Милена.
МЕ-ЛА-НЬЯ!
Или ласково – Милаша.
(Ксюня ещё иногда зовёт меня Мими, а я её – Ксю-ксю. По приколу. Это наши тайные имена.)
Ксюня продолжала тарахтеть:
– Я с ним пыталась поговорить, но на меня Валечка наехала. Мне-то пофиг, а новенький Валечку слушал так внимательно. Её, наверное, ещё никто в жизни так не слушал.
Подруга хихикнула, на секунду перевела дыхание и продолжила:
– А после урока он так быстро испарился, что я даже не успела его ни о чём расспросить. Но глаза у него…
– Как это – испарился? После первого же урока? – удивилась я.
– Так он к последнему пришёл!
– Почему?
– Так я откуда знаю? Он же мне ничего не рассказал. Загадочный! Теперь в школу будет интереснее ходить, когда там такой красавчик, – снова хихикнула Ксюня и добавила: – Ну, в общем, ты давай, выздоравливай, и сама увидишь. Как ты там, кстати? – подруга наконец-то проявила слабое внимание к моей болезненной персоне.
– Да пока паршиво.
– Лечись хорошенько, – проявила небывалую заботу Ксю и, не совсем искренне пожелав мне скорейшего выздоровления, отключилась.
Я усмехнулась про себя. Наверняка Ксюня хочет подольше посидеть с новеньким и поэтому мечтает, чтобы я больше времени провела дома.
Такая уж она. Ей нравится, когда на неё западают. В какой-то степени это для неё как хобби: очаровать и влюбить, а потом сделать вид, что она тут ни при чём.
Если бы я была психологом, то, наверное, сказала бы, что это всё из-за внутренней неуверенности. Но, глядя на Ксю, в это не верится. Просто у неё такой непостоянный характер.
Она и сама загорается от любого смазливого лица, но быстро угасает. А потом несчастные очарованные ходят за ней по пятам и, мало того, просят меня, чтобы «о бедном гусаре замолвили слово». Как будто я секретарь или администратор звезды.
Что ж, уверена, что этот новенький – Марк – тоже будет покорён. Перед Ксю ещё никто не мог устоять. А вот я…
Я глянула на себя в трюмо и поморщилась. Сейчас, в отражении, на меня смотрела не то что не красавица, а скорее даже чудовище. Нос опухший, глаза красные, воспалённые. И даже волосы, казалось, потускнели, потому что я с пятницы не мыла голову.
Но если не обращать на эти мелочи внимания, то, в принципе, девочка как девочка. Даже симпатичной могла бы быть, если бы не одно но. И это но было тяжёлым, как кирпич, и перевешивало все плюсы. Это но сейчас отражалось в старинном трюмо, которое я люблю и ненавижу. Люблю, потому что оно ещё прабабушкино. Довоенное, с гранёными зеркалами в деревянной оправе. А ненавижу, потому что оно показывает, как могло бы быть. А это больно. Не физически. Морально.
И вроде бы я могу этого не делать, но делаю.
Повернув правую створку на себя и не глядя на центральное зеркало, я вижу свой левый профиль. Белоснежный, с ровной линией носа, с нежной линией губ. Профиль похож на мамин. Почти красивый. Даже несмотря на простуду и покрасневший нос.
Вот так бы смотрела и смотрела. Но реальность такова, что помимо левого профиля у меня ещё есть правый. И анфас.
Вздохнув, я вернула на место правую створку. Полюбовалась – и хватит. Нужно смотреть правде в глаза. И я смотрю.
Вся правая половина лица обезображена огромным пятном цвета кофе с молоком.
Это невус. Или родимое пятно.
Слово то какое: родимое! Родное!
Ага! А я его ненавижу. Я с ним живу!