Анастасия Логинова – Моё чужое имя (страница 12)
– Говоришь, умерла, ударившись при падении. А не могли ее, скажем, намеренно ударить?
Перегудов даже не моргнул:
– Все могло быть, Вячеслав Петрович. Только, даже если предположить, что Астафьева кому-то мешала, и ее решили физически устранить, то квартира – это последнее место, где ее нужно было искать в тот час. Она даже вашему племяннику твердо сказала, что дома не появится до семи.
Опять неопровержимые доказательства, в которые так хотелось поверить… Перегудов, тем временем, продолжал:
– На сегодняшний день официальная версия такова: Астафьева оставила в кухне непотушенную сигарету, ушла в комнату, где спала несколько часов подряд. Потом зачем-то решила вернуться в кухню: скорее всего, почувствовала запах газа. Но надышалась, видимо, сильно – пока шла, у нее закружилась голова, она споткнулась и упала, ударившись виском предположительно об угол стола. Точно сказать обо что нельзя – кухня выгорела полностью, все следы уничтожены, но удар явно было под воздействием массы ее же тела, а не постороннего предмета – это медики установили стопроцентно. Ну а потом непотушенная сигарета все же сделала свое дело и…
– Ну ладно, хватит! – прервал его Левченко. И так спать сегодня плохо буду.
И менты, и его люди твердили одно – Катя погибла сама, и противопоставить их доводам Вячеслав Петрович мог только свое чутье. А Левченко чуял, просто шкурой чуял, что это не случайность. Прикидывая в уме другие варианты, Левченко надолго задумался, а очнувшись, обнаружил, что Перегудов все еще в кабинете.
– У тебя еще что-то? – раздраженно спросил он.
– Вячеслав Петрович, – беззастенчиво разглядывая Левченко, начал тот, – раньше я не был уверен до конца, а теперь не остается сомнений: у нас вырисовываются большие проблемы. УБЭП ворошит документы по делу «Феликса». В любое время они могут поехать на завод, а через завод выйдут на «Оникс», если уже не вышли.
Левченко шумно выдохнул – почти зарычал.
– Ты же сам говорил, что все под контролем! Беспокоиться не о чем!.. Это конечно Салтыков наш неугомонный все рыщет, да? – Перегудов молча кивнул, а Левченко в запале даже резво подскочил с кресла и нервно прошелся до окна в кабинете.
– Рыщет Салтыков, – негромко подтвердил Перегудов, – но за ним много кто стоит… так что трогать его бесполезно.
– Бесполезно! А что с ним делать? Руку ему пожать! Хоть что-нибудь вы делаете?
– Делаем. Мир, знаете ли, Вячеслав Петрович, тесен. Подходы у меня к Салтыкову есть.
– Ну хорошо, если так. Только без криминала, я тебя прошу.
А проблема действительно была серьезной – решить ее можно только если немедленно ехать в на алюминиевый завод и прекращать всю деятельность. Или хотя бы временно приостановить. Но все упиралось во время – невозможно вот так свернуть всю работу за пару дней… – и Вячеслав Петрович тут же собрался уходить – действовать нужно было немедленно, а по телефону всех проблем решить невозможно. А сколько этих проблем навалилось!
Отпустив Перегудова, он начал рассуждать: а что, если Астафьеву все же убили? А убить ее могли только из-за дел ее отца. Из-за деятельности этих треклятых «Феликса» и «Меридиана» – больше не за что! И уж не вплелись ли в эту историю те самые бумаги?
Документов этих Вячеслав Петрович в глаза не видел, но если они действительно существуют, то… ситуация вырисовывается скользкая. Уж не из-за этих ли бумажек квартира нашей Катюши взлетела на воздух? Ведь теоретически, если бумаги действительно существуют, они вполне могли попасть к ней в руки. Смешно, но получается, что этот взрыв больше всего и нужен как раз ему, Вячеславу Петровичу Левченко?.. Так что же, кто—то пытается «повесить» на него этот взрыв? Да нет… официальная версия следствия – несчастный случай. А о документах… если они опять же существуют, знают вообще единицы: разумеется, сам Вячеслав Петрович, Зорин, покойный Астафьев – раз, по версии Зорина, именно он в свое время эти бумажки собирал. И все.
Однако, уже садясь в машину, Вячеслав Петрович подумал, что эти документы в любом случае – даже объявись они прямо сейчас – ничем бы это ему не грозило. Правда, окажись эти документы в умелых руках – не у ментов, конечно, а у тех, кто знает, что с ними можно сделать – тогда Левченко это дорого бы обошлось.
Глава 6. Свидетельница
Свидетельница Шорохова явилась на допрос к двум часам. К этому времени мнение о ней у Максима уже изменилось, отчасти благодаря доводам Ваганова. Но Ваганов только обратил его внимание на то, что с этой дамочкой не все в порядке, а остальное Федин нарыл сам. Не далее как вчера, он был в читальном зале Старогорского Гуманитарного Университета, где работала фигурантка Шорохова, и разговаривал с ее непосредственным начальством – степенной дамой по имени Салтыкова Дарья Сергеевна. И… в общем, нужно было видеть, как эта Дарья Сергеевна изменилась в лице, как только Максим упомянул имя Шороховой. Нет, здесь определенно не все так просто. Поэтому с утра Максим предвкушал, как в два часа сюда явится эта библиотекарша, как первые минут пятнадцать она будет все отрицать – но Максим будет непреклонен! Он коварно и тонко будет ее разоблачать, задавать вопросы, которые, безусловно, выведут свидетельницу на чистую воду. В конечном итоге она расплачется и во всем признается Федину. В чем конкретно она признается, Федин пока еще не придумал, но точно знал, что именно ее показания помогут ему раскрыть убийство Каравчука…
И вот теперь она сидела в кабинете, из которого Максим предусмотрительно выпроводил соседа, и терпеливо, ни разу не изменившись в лице, отвечала на вопросы, которые ей задавали уже по третьему, а то и по четвертому кругу: как познакомилась к Каравчуком, в каких отношениях с ним состояла, когда в последний раз видела.
Протокол ее допроса Вагановым с ответами на большинство вопросов лежал здесь же, и Максим уже начал удивляться, почему она не взбесится и не предложит ему заглянуть в дело.
– Татьяна Леонидовна, а что-то я документов ваших не вижу, вы привезли паспорт?
– А у меня нет паспорта, – не моргнув глазом, ответила Шорохова, – я его потеряла как раз перед отъездом из Москвы – теперь вот восстанавливаю. Могу предложить водительские права и служебное удостоверение, – она полезла в сумочку, – Юрия Николаевича это вполне устроило.
«Ну, раз Юрия Николаевича устроило…» – с сомнением Максим разглядывал документы, проверяя, не поддельные ли.
– Ну ладно, – закончил он с официальной частью, – вернемся снова к Каравчуку. А вас не удивило, что когда ему понадобились деньги, он позвонил именно вам? Ведь и кроме вас у Каравчука достаточно квартиросъемщиков.
Только договорив и подняв на Шорохову взгляд, Максим понял весь идиотизм своего вопроса. Весь вид свидетельницы – и многозначительно поблескивающий на пальце бриллиант, и явно недешевая одежда, и сравнительная молодость – все это автоматически делало дамочку объектом для выкачивания денег. Явись Каравчук с подобным ультиматумом «плати или съезжай» к тому же Агееву (а ведь именно ему подобные были остальные квартиранты), тот бы его послал куда подальше и съехал. Шороховой же было проще заплатить, чем собирать свой многочисленный гардероб и искать другое жилье. Тем более, без паспорта.
Второй раз он почувствовал себя идиотом, когда Шорохова скептически улыбнулась:
– Видимо, я его самая перспективная квартиросъемщица?
Тогда Максим сделал непроницаемое лицо, будто его вопрос это тонкий, продуманный ход.
– Татьяна Леонидовна, вы ведь москвичка? И Каравчук долгое время работал и жил в Москве. Теоретически вы вполне могли там встретиться и даже поддерживать дружеские отношения. Конечно, нет ничего удивительного в том, что и вы и Каравчук приехали из Москвы. Удивительно, что приехали вы оба именно сюда, в Старогорск. Согласны?
– Согласна, – пожала плечами Шорохова, – но это просто совпадение.
– Значит, вы утверждаете, что познакомились с Каравчуком только в Старогорске?
– Да.
Максим решил пойти на крайние меры и неожиданно сам для себя выпалил:
– А у нас на этот счет другие сведения, – от него не укрылось, что Шорохова едва заметно вздрогнула. Он продолжил, – в Москве вы работали в… – он заглянул в служебное удостоверение Шороховой, – ООО «Оникс», так?
– Так.
– А Каравчук работал в охранном агентстве… – он заглянул в свои записи, – «Бренд». А я ведь специально наводил кое-какие справки обо всех клиентах этого агентства и хорошо помню, что среди них был «Оникс». Что вы на это скажите? Тоже совпадение?
Фигурантка сначала растерялась, но тут же усмехнулась:
– Скажу, что «Бренд» действительно и по сей день предоставляет охранные услуги «Ониксу», только «Оникс» существует всего один год – столько же времени, сколько Каравчук постоянно живет в Старогорске.
Максим чертыхнулся про себя: нужно было тщательнее проверять, а он не знал про «Оникс» ничего, кроме названия. И как-то сразу он поскучнел, добиваться от Шороховой признания уже не расхотелось. Да, скорее всего и не в чем ей было признаваться. Еще очень хотелось пить, и есть тоже. Но Ваганов велел держать у себя свидетельницу аж до пяти часов, пока тот будет обрабатывать Агеева.
– Татьяна Леонидовна, беседовать нам все равно еще долго… вы чаю не хотите? Тогда прошу подождать в коридоре.