Анастасия Лик – Я буду первым (страница 2)

– Ты работаешь с больными детьми?

– Они не больные! – гневно выкрикнула Ева. – Они просто другие.

Кристофер удивлённо поднял брови, рассматривая девушку, сидевшую перед ним на белой кушетке. Она совсем не была похожа на ту, кто работал в своей жизни хотя бы час. Это была, скорее, кукла Барби, живущая на подаяния любовников.

– И что, за это хорошо платят?

– Мне хватало, – пробурчала она и поднялась на ноги. Сняла с вешалки грязную шубку, схватила свою сумочку и направилась к выходу. – Спасибо. Прощайте.

– Ева, стой! – Кристофер преградил дорогу девушке. – Раз я виноват, что тебя уволили, хочу предложить тебе работу.

Ева удивлённо приподняла брови.

– У меня сын. Ему шесть лет.

– Работа няни мне неинтересна, – отвернулась она.

– Нет, постой. Няня у меня уже есть, но… – Кристофер обеспокоенно отвёл взгляд, а Ева нахмурилась. – У него тяжёлая психологическая травма, и уже два года он полностью отрешён от происходящего. Ты работала с такими детьми?

– Нет, но я читала. Они очень похожи на аутистов: полностью отказываются от активных контактов с внешним миром, не откликаются на просьбы и ничего не просят сами. Речь, мимика и жесты практически не используются.

– Всё верно, – изумлённо кивнул Кристофер. Сначала он не поверил, что эта девочка действительно могла работать в такой сложной области, и всего лишь хотел под предлогом работы оплатить нанесённый ущерб, но сейчас уже по-другому смотрел на неё.

– Я работаю по шесть часов в день, от четырёх до шести дней в неделю, в зависимости от ваших материальных возможностей. Один час – восемьсот пятьдесят рублей.

– Сколько?! – воскликнул он.

Ева пожала плечами и, обойдя мужчину на своём пути, пошла к выходу.

– Пятьсот, – решил поторговаться Кристофер.

– Семьсот, – обернулась Ева, – и тогда не меньше пяти дней в неделю.

– Договорились. Завтра в 12:00, – протянул он свою визитку.

– Завтра суббота.

– Я не оставлю своего сына на целый день с незнакомой женщиной. Первое время ты будешь работать, только когда я дома.

– Как скажешь, – кивнула Ева. – Как зовут мальчика?

– Артём, – ответил он и улыбнулся, увидев, как лицо девушки посветлело.

– До завтра, – помахала рукой она и скрылась за стеклянными дверями.

– Крис, по-моему, она издевается над тобой, – хмуро произнёс Каров, смотря на удаляющиеся стройные ножки. Он уже давно наблюдал за происходящим из соседнего помещения, но оставался вне видимости.

– Она женщина, дружище, и это её натура, – ответил Кристофер, и в зелёных глазах заиграли озорные огоньки.

– Похоже, эта Ева тебе уже нравится? – ухмыльнулся его собеседник.

– Такие фифы же не в твоём вкусе.

Кристофер изогнул губы в улыбке и повернулся к другу и заведующему хирургическим отделением по совместительству. Кирилл Каров был типичным джинном – красивым, высоким, с крупной безволосой головой, а большие светло-голубые глаза выдавали в нём силу воздуха.

А то, что в его роду встречались люди, позволяло ему обходиться без маскировочного амулета и работать вместе со всеми.

– Как наш маленький пациент? – спросил Кристофер, теряя интерес к Еве.

– Переживает, но всё же с нетерпением ждёт тебя.

– Ну так пошли.

Маленький мальчик-вервольф, ещё не прошедший инициацию, подвергся нападению, и если бы не отец, который буквально вырвал сына из пасти неизвестного существа, то, скорей всего, он бы умер.

Марс, так звали мальчика, уже прошёл несколько операций, и сегодня должна быть последняя, после которой он сможет отправиться домой.

У подобных существ регенерация всегда проходит очень быстро, но порой без медицинской помощи не обойтись, и тогда они приходят в клинику Кристофера Моро, который делает для их народа очень много. Охотник, поклявшийся убивать нелюдей, взял под крыло тех, кто желал жить в мире, и следил за их благополучием.

– Добрый день, – поздоровался Кристофер, заходя в палату, где мальчик семи лет увлечённо играл с другими пациентами, среди которых были ещё один вервольф, ящер и ведьма. – Марс, я же не разрешал тебе вставать с кровати.

– Дядя Кристофер, смотрите! – воскликнул мальчик, на костылях подошёл к доктору и показал свою руку, на предплечий которой едва заметными линиями из редких волос стал появляться орнамент.

Кристофер, внимательно изучил его и улыбнулся мальчику:

– Поздравляю, ты скоро станешь совсем взрослым. Отец знает?

– Да, он обещал научить меня пользоваться силой после инициации. Может быть, мне теперь не нужна операция? – с надеждой спросил он.

– К сожалению, нужна, Марс, – потрепал жёсткие чёрные волосы мальчика Кристофер. – Собирайся, – и посмотрел на маленького ящера и подпалённую тумбочку за его спиной. – Зоу, тебе не стоит играть тут с огнём.

– Простите, я нечаянно.

Кристофер кивнул и, отдав распоряжение о подготовке Марса к операции, вышел из палаты.

Когда чёрный внедорожник приблизился к огороженному жёлтой лентой участку преступления, майор Медведев уже был на месте и нервно выкуривал третью сигарету. А вот стоящий рядом молодой лейтенант, также в форме полицейского, стоял прямо, расправив плечи, и ожидал распоряжений начальства. Нильсон на службе всего второй день и до сих пор не верил своему счастью. Тот самый Медведев, о ком любят поговорить студенты, лучший сыскарь, и ему выпала честь поработать с ним «пока не поумнеет», как выразился сам майор. Он и правда был похож на медведя – крупный, широкий, как шкаф, и с густой бородой, а на мир он взирал маленькими тёмными глазами, в которых отражалась если не вселенская усталость, то очень близкое к этому чувство. Но это был обман. И десятки молодых лейтенантов, что работали под его началом и стали хорошими полицейскими, боготворили его.

– Крис, – поздоровался он с подошедшим мужчиной. Тот ему кивнул и посмотрел на молодого напарника, который ещё больше напрягся и изобразил, как ему показалось, доброжелательную улыбку. Он первый раз видел перед собой Охотника и до сих пор не верил, что останется в живых после этой встречи.

– Медведев, ты специально себе в напарники вервольфов берёшь?

– Заткнись, Крис, – пробурчал тот в ответ, в очередной раз осматривая своего новоиспечённого и невероятно нервного помощника. И ведь не скажешь, что этот худосочный юнец, что даже двух слов связать не может, волк-оборотень. И имя у него дурацкое – Нильс Нильсон.

Видимо, родителям показалось забавным так назвать своего отпрыска, а парню теперь мучиться.

Кристофер ухмыльнулся и посмотрел в сторону места преступления.

– Кто нашёл тело?

– Прохожий. В девятнадцать пятнадцать мы получили сообщение, что на чердаке находится странный предмет, заваленный картонными коробками. Полицейские приехали через десять минут и сразу же вызвали нас.

Кристофер задумчиво кивнул, осмотрел ничем не примечательный район, типовые пятиэтажки, в окнах которых уже давно горели огни, и махнул рукой, предлагая пройти на место преступления, искоса глядя на выстроенные вдоль дороги два фургона – «Калининград» и «Премьер». Быстро сориентировались…

Мужчины поднялись на чердак и, перешагнув яркую ленту, оказались на месте преступления.

– Уже пятый… – пробурчал Кристофер, удостоверившись в том, что это не обыкновенная поножовщина, а очередной юнец с вырванным сердцем.

Медведев мрачно кивнул и потянулся за очередной сигаретой, а Нильсон недовольно сморщился. Для его острого обоняния дурная привычка начальника была сущей пыткой.

– Что говорит отец мальчика, который спасся?

– Ничего конкретного, – покачал головой Крис. – Какой-то демон… не из сильных. Но интересно другое – Марс на пороге инициации. Возможно, это ничего не значит, но я не верю в такие совпадения.

– А… что-то с ними происходит ещё, кроме обретения своей сущности? Крис пожал плечами.

– Никогда об этом не слышал. У напарника спроси, ему видней.

Медведев, хотя и имел весьма колоритную внешность, но был обыкновенным человеком. Повернул голову и непонимающе нахмурил брови. Молодой лейтенант стоял белее снега, грудная клетка ходила ходуном от нервного дыхания, а через приоткрытые губы виднелись удлиняющиеся зубы.

Кристофер одним быстрым движением схватил его за горло и оттащил за угол подальше от любопытных глаз. Медведев деликатно прикрыл их спиной.

– Какого чёрта! – шипел Охотник. – Ты не можешь держать себя в руках?

– Я… я… ничего… – заикаясь, пролепетал Нильс, осознавая, что этот человек может свернуть ему шею одним движением.

– А это для красоты? – зарычал Кристофер и сжал челюсть пленного. – Ты пробовал кровь?

Вервольф от страха потерял дар речи.