Анастасия Лик – Возвращение (страница 66)

– Какое благородство… ты же знал, что за человек Баха, что он использует любую возможность, чтобы получить желаемое. Даже на Осенних играх мухлевал, только не говори, что даже не догадывался. А тут какая-то рахуша… что тебе от мой беды?

– Дело не в тебе, а в том, что есть границы, за которые нельзя переступать.

– Этот разговор бестолковый, – пробубнила я. – Дай пройти.

Жаншу не сдвинулся с места.

– Рану говорит, что ты проводила занятия с рахушами. Я хочу посмотреть.

– Что-то нет желания, пропусти меня, а то я тебя ударю, – уже уверенно произнесла я и посмотрела в глаза наставнику.

– Ударишь? – улыбнулся он.

– Да, и мне за это ничего не будет.

– Уверенна?

– Да.

Жаншу покачал головой, отошёл в сторону, но только я сделала шаг, схватил за плечо и развернул к себе. Поднял мою голову и нахмурил брови.

– Я слышал ночью крик. Рану сказал, что не стоит беспокоиться, но… что это? Доргу наказал тебя? – показал он на шею, покрытую синяками от страстных поцелуев.

– Такое наказание я готова нести хоть каждый день, – улыбнулась я и стянула ткань с плеча, точно помня, что там есть ещё и царапины, а возле груди довольно большие кровоподтёки. Глаза Жаншу округлились.

– Доргу лучший любовник, какой у меня был, а я не привыкла скрывать свои чувства. И Роху, и всё имение всегда знают, когда мы занимаемся сексом. Привыкай и терпи. Или не терпи, Зали всегда готова помочь наставнику снять сексуальное напряжение. Доргу не слишком ей дорожит и никогда не отказывает в просьбе взять её.

– Твоя наглость не знает границ, – покачал головой Жаншу.

– Я могу себе это позволить, – огрызнулась я. – Кто в Роху главный, ты или Рану? И что со Слоу случилось, кстати?

– Он наказал ту рахушу, которая на играх Бахи в Согхам обняла тебя на арене, якобы она должна была убить рахушу их другого дома. Слоу счёл это предательством. Доргу это не понравилось.

– Наказал? Дину? – не поняла я, вспоминая, что не видела её за завтраком.

– Убил, – нехотя ответил Жаншу. – Рану говорил, что Слоу не хотел, но увлёкся, а лекаря рядом не оказалось, в общем рахуша умерла. Мар был в бешенстве, у него были какие-то планы на неё.

Вот чёрт… Дину убили. И не на арене в бою с достойным противником, а от руки вспыльчивого наставника. Я сделала шаг назад и села на свою лежанку.

– Вы с ней дружили? – деловито поинтересовался Жаншу, но я не ответила.

«Доргу?»

«Эли, что случилось?» – тут же отозвался он.

«Дина… – даже при таком нетрадиционном общении, мой голос дрогнул, – её убили».

«Жаншу сказал?»

Хотя Доргу и не видел меня, я кивнула и шмыгнула носом. Не так уж мы и дружили, но Дина была хорошей девушкой, доброй, и, по словам Рану перспективной рахушей. Я мало с кем общалась в Роху, только с Ло и Диной…

«Он… он ведь убил её из-за меня? Слоу был рад, когда Баха забрал меня».

«Рини, я не знаю. Мы с Зихку сейчас в городском суде, вернусь, мы поговорим»

«Хорошо. Я люблю тебя» – ответила я и подняла глаза, когда в дверь кто-то постучал.

– Эли, ты здесь? Можно войти? – раздался голос Шахи. Ох, её тут не хватало, да ещё и Жаншу здесь… А тот заинтересованно обернулся.

– Конечно, заходи, – вздохнула я, и дверь тут же открылась.

– Я тебя потеряла… – потянула она, и запнулась, замечая бывшего наставника. – Жаншу.

– Шаха, – улыбнулся он, осматривая её одежду и печать жены на запястье. Она тут же спрятала руку за спину.

– Что ты делаешь в моём Роху?

– Твоём?… – Шаха непонимающе посмотрела на меня, увидела слёзы и нахмурилась. Снова посмотрела на наставника, но уже злыми глазами.

– Мы уже уходим, – встряла я, пока бывшая рахуша не начала выяснять почему я в слезах, а Жаншу рядом.

– Зихку с твоим маром уехали, но когда вернутся пожелают посмотреть на нашу тренировку, – сказала Шаха уже уверенно, смотря прямо в глаза наставнику. – Это ведь Роху Доргу.

Жаншу изогнул губы в хищной улыбке, и я поспешила встать.

– Вы ещё подеритесь. Идём, сходим в город, купишь мне го.

– Куплю? Я? – не поняла Шаха и вышла вслед за мной из домика, но продолжала оглядываться.

– Да, у меня кредит закрыт.

Мы дошли до главного дома, Шаха осталась в гостевой, а я пошла переодеваться. Вот только мысль о смерти Дины, не давала покоя, даже в город идти расхотелось…

Ещё раз посмотрела на личную катану, отложила её в сторону и, расчесав волосы, вышла из спальни Доргу. Хотелось его увидеть, поцеловать. Я так скучала по нему, а мы вместе провели всего одну ночь… хотя я сама виновата, встала не свет ни заря, хотя могла остаться в кровати с желаемым мужчиной.

– Эли, ты опять плачешь, – сказала Шаха, как только я показалась в поле её видимости. – Жаншу чем-то обидел тебя, или это из-за чего-то другого?

Она подошла ко мне и подвела к диванчику, посадила. Я не выдержала и разревелась окончательно. И дело было не в Жаншу, пусть его слова и действия и были неприятны, но я понимала его мотивы – новый наставник должен был завоевать уважение перед рахушами, которые воспитывались под началом Слоу, но за последнее время случилось столько всего, что я уже не понимала, где реальность, а где бред. Роху Бахи, арена, боль, гонки, Таха… и в завершении ко всему известие, что я больна и всё, что вижу – иллюзия. Люди, которых я люблю, нереальны.

– Шаха, скажи, ты ведь настоящая, да? – прошептала я сквозь слёзы.

– Конечно, – улыбнулась она и погладила меня по голове как ребёнка. – Что случилось? Ты можешь рассказать, Зихку ничего не скрывает от меня, а тебе станет легче, если ты поговоришь.

– Повезло тебе, – вздохнула я. – Ты была на играх в Согхам?

– Нет, но я знаю, что там произошло.

– Дину, рахушу Доргу убил Слоу, – решила я начать с конца. – Наставник счёл её предательницей, раз она не убила меня, Доргу уволил его, взял Жаншу… а Баха… он на следующий день после игр отвёз меня в Ноше, чтобы продать. Десять монет за ночь.

Я закрыла лицо руками и снова разревелась. Хорошо Доргу не было рядом, он не любил моих слёз, а я за последнее время превратилась в истеричку. Но Шаха была хорошей слушательницей, она молчала, только успокаивающе гладила меня по спине, и я сама не заметила, как рассказала ей всё. И про Роху, про занятия, как сбежала к Доргу и потом встречались в его лавке, про ведьму, и про другой мир и доктора с его заявлениями. Я уже лежала на её коленях и говорила, говорила, а она слушала.

– … и я должна себя убить, – наконец закончила я. – Бред. Это всё звучит как бред, но ирония в том, что тут это всё кажется таким реальным, а там – меня действительно считают сумасшедшей и лечат от этого. Но что теперь делать я не знаю.

– А что ты сама чувствуешь? – неожиданно спросила Шаха. Я-то подумала, что она сейчас начнёт доказывать, что она настоящая, что её мир действительно существует и так далее.

– Я знаю, что хочу, но что чувствую… Я чувствую, что меня прижали в угол и выйти оттуда вроде бы можно, вот только страшно.

– А что значит наоборот? Разве так может быть? Этот мир просто другой, и противопоставляя его с твоим родным, разумеется всё кажется иным.

Я улыбнулась, всё-таки Шаха не простая бестолковая рахуша, видимо Зихку тоже разглядел в ней ум и проницательность, а не только хорошее тело и непревзойдённые навыки бойца.

– Иное, это когда небо не синее, а зелёное, а наоборот – когда там меня желали иметь в друзьях из-за денег и статуса, а тут полюбили за достижения.

– Извини, но любят неподходящее слово, – усмехнулась Шаха. Я непонимающе на неё посмотрела. – Эли, в Нохна много рахушь, думаешь ты одна победительница Осенних игр? И любовь народа сегодня есть, а завтра её нет. Да и не любовь это вовсе, тебя знают, да, любят смотреть на твои бои, но не более. Убьют, и завтра газеты будут писать уже о другой. Популярна не ты, а дом Сахпорнул, и на улицах приветствуют не тебя, а Доргу и его рахушу. Так что если тебя там любили за деньги и статус, то сейчас только за статус.

Я открыла рот.

– Как это…

– Статус рахуши дома Сахпорнул. Ты принадлежишь Доргу и должна гордиться сражаться за его дом, – пожала плечами Шаха. – Выступать не будешь, и о тебе забудут. Любят рахушь только известных домов, всё просто. Да и по логике твоего лекаря, ты сейчас должна быть уже давно замужем.

– Замужем?

– Ну да. Ты встретила любовь и всё такое, вот только любовь любовью, а ты как была рахушей, так ей и осталась. А просто быть любимой среди многих не великое благо, могу сказать по себе.

Я встала с колен Шахи и уставилась на неё как баран на новые ворота. Её слова могли бы показаться жестоким, но она не стремилась обидеть меня или унизить, всего лишь констатация факта. Факта, который ещё больше запутывал ситуацию. Теперь я уже точно ничего не понимала, где правда, а где вымысел.

– И как же быть? Слепо поверить Дону? Я его даже не знаю… да и не смогу я себя убить там, у меня нет ни оружия, ни свободы перемещения…