Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 8)

Любопытство побеждает.

– Ладно. Говори.

Он делает короткую паузу.

– Я боюсь темноты. Жестко. До сих пор.

– Серьёзно?

– Ага. С детства. У меня были жуткие сны. Мама не выключала ночник.

– Сейчас включаешь?

– Нет, но, если вдруг гаснет свет – всё, крышу сносит.

Я смотрю на него чуть мягче и, стараясь скрыть улыбку, говорю:

– Ладно. Спать будем со светом.

Его голос звучит иначе, будто это воспоминание вернуло его в далёкое прошлое. Я смотрю на него и вдруг понимаю, что вижу его таким впервые – настоящим, уязвимым, без привычной бравады.

Он встряхивается и поднимает на меня взгляд:

– Что ж, теперь твоя очередь.

Я колеблюсь несколько секунд, не зная, стоит ли открывать такую личную вещь, но всё же решаю, что будет лучше предупредить его на всякий случай:

– А я хожу во сне.

Он замирает. Смотрит на меня, словно заново оценивая услышанное.

– Как это? Лунатишь, что ли? – Он хмурится, ненадолго замолкает, будто что-то прикидывает в уме. Взгляд становится сосредоточенным, почти настороженным.

– Ты… сомнамбула, – произносит он, как бы сверяясь со своими мыслями.

Его улыбка становится шире, в глазах вспыхивает странный азарт.

– Ты чего? – я чувствую лёгкую тревогу, потому что не понимаю его реакцию.

Он оживляется, закидывает руки за голову, словно нашёл ответ на какую-то загадку:

– Варя… Ты знаешь, что таких людей, как ты, один процент на планете?

Я недоверчиво фыркаю.

– Да ладно? С чего вдруг ты так подкован по вопросам лунатиков?

– Потому что я чёртов профессионал, – смеётся он. – И ты даже не представляешь, какая это крутая информация…

Я хмурюсь, не понимая, к чему он ведёт.

– Ответь на один вопрос, – произносит он серьезно, почти шепотом. – Мы с тобой раньше встречались?

– Что? – я моргаю. – Ты издеваешься? Думаешь, я какая-то новенькая?

Он улыбается – хитро, с тем самым выражением, которое появляется, когда он чувствует, что держит ситуацию в руках.

– Ладно, – протягивает он, и уголки его губ чуть приподнимаются. – Попробуем по-другому.

– Что попробуем? – я щурюсь. – Что это вообще было?

Он всё ещё не сводит с меня взгляда.

– Бывает у тебя такое, – медленно говорит он, – что ты как будто во сне, но не спишь?

Я снова замялась. Неожиданно стало не по себе.

– Иногда, – говорю тихо. – Я как будто… там и тут одновременно. Не просыпаюсь до конца.

Он кивнул снова. Слишком быстро. Слишком точно.

– А ты во сне помнишь, что делаешь?

– Бывает, – выдохнула я. Иногда даже понимаю, что это сон. И могу… менять сюжеты.

Дима откинулся назад, уставился в потолок.

И я впервые заметила: он теперь смотрел не на меня.

А куда-то сквозь.

Я нахмурилась.

– У тебя что, тоже так бывает?

Он не стал отвечать. Только усмехнулся, продолжая загадочно молчать, разглядывая потолок.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – сказала я настойчивей. – Что вообще такого?

Он медленно повернул голову, посмотрел внимательно, чуть дольше, чем это было удобно. Взгляд его стал серьёзным, сосредоточенным, почти профессиональным. Словно я – уравнение, которое он только что решил, но пока не уверен, стоит ли произносить ответ.

– Просто я… а, ладно… забудь.

Он откидывается назад, закрывает глаза довольный, как человек, получивший нужный ответ. А я всё ещё стою перед ним, чувствуя, что только что сдала какой-то экзамен, о существовании которого даже не подозревала.

Я понимаю: сказала слишком много. Лишнее. И теперь это звучит как ошибка.

Он, кажется, замечает, как я напряглась, и говорит уже спокойнее, мягко, почти по-доброму:

– Да не парься ты так. Лучше выбери парту и отдохни.

Я всё ещё смотрю на него настороженно. Он ловит мой взгляд и добавляет с улыбкой, как бы невзначай:

– Приставать не буду. Если хочешь, дам свой свитер – будет удобнее.

Я не отвечаю сразу, пытаясь понять, где заканчивается его серьёзность и начинается привычная ему игра.

Он молча протягивает мне свитер. Серый, мягкий, чуть растянут у рукавов – видно, любимая вещь. Я колеблюсь, но всё же принимаю.

Складываю свитер, не торопясь. Подкладываю под голову, как подушку.

От пряжи тянет его запахом – тёплым, пряным. Что-то древесное, словно кора. И кожа – не резкая, а будто тёплая от солнца.

Неожиданно становится легче.

Меньше одиночества. Меньше тревоги.

Я закрываю глаза. Сон подступает медленно, но уже без страха.

Я проснулась от скрипа двери.

Голова была тяжёлой, шея затекла, а правая рука предательски онемела. Я медленно подняла голову и наткнулась на взгляд нашего профессора.

Он растерянно хлопал глазами, глядя на нас, будто не верил своим глазам.

– Что… что здесь происходит?

Дима, сидевший за соседней партой, тоже начал просыпаться, потёр глаза и недовольно поморщился.